Пускай их и сопровождали, а в окрестностях Эйрмонта дежурили сильнейшие преподаватели из числа высших магов, безопасной академию назвать пока было нельзя. Тайна недавнего нападения всё ещё оставалась нераскрытой, поэтому ни Ли Цинчжи, ни Людвиг не теряли бдительности.
Получив разрешение от дежурных преподавателей и войдя на территорию под их пристальными взглядами, Цинчжи замер на мгновение. Вид знакомых аллей и корпусов отозвался в его душе тихим трепетом.
Когда госпожа Уэнди, преподававшая у него зельеварение, заметила его и подошла узнать, как его дела, Цинчжи почувствовал укол грусти пополам с теплом.
Прежде жизнь в Эйрмонте казалась такой безмятежной. В памяти ещё свежи были уроки, смех и проказы с сокурсниками. Поначалу, не зная местных порядков, он то и дело попадал в неловкие положения, но ученики с факультета Растений с радостью втягивали его в свои забавы.
Преподавателям эта суматоха доставляла немало головной боли, хотя они и не роптали.
Лишь когда директор Огастес, усомнившись в защищённости прав иностранного ученика по обмену, вывесил официальное объявление, озорники немного утихли. Впрочем, затишье длилось недолго: вскоре ребята придумали новые развлечения, и на факультете Растений вновь всё перевернулось вверх дном...
При воспоминании об этих днях губы Цинчжи тронула слабая улыбка. Дни, проведённые в Эйрмонте, навсегда запечатлелись в его сердце. И мгновения, разделённые с Людвигом, и радость общения с другими учениками и учителями — всё это стало драгоценным достоянием, которым он искренне дорожил.
Но светлые мысли омрачила память о катастрофе. Небо над академией затянуло непроницаемой хмарью, смех сменился зловещим шепотом злых духов, а полные жизни сокурсники один за другим падали на землю без сил, истощённые до предела...
На душе у Цинчжи стало тяжело.
Людвиг, словно угадав его настроение, опустил взгляд и произнёс:
— В академии ещё остаются раненые ученики. Здесь дежурят лучшие мастера лечебных снадобий, так что они под присмотром. Не хочешь их навестить?
Цинчжи удивлённо уставился на него. Не успел он толком осознать этот порыв, как золотовласый юноша пояснил:
— Насколько я помню, первокурсники с твоего факультета Растений всё ещё здесь. В прошлый раз я видел их в лазарете.
Цинчжи сразу понял, к чему тот клонит. Взглянув на Главного ученика, он почувствовал, как сердце наполняется благодарностью за эту негласную чуткость, и кивнул:
— Да. Я очень хочу их навестить.
Он давно скучал по друзьям с факультета Растений, и желание увидеть их вспыхнуло с новой силой. К тому же Брюс и остальные в последнее время словно сквозь землю провалились — из-за искажений магического поля вокруг Эйрмонта свитки связи не работали. Появившаяся свободная минута лишь усиливала беспокойство.
— Хорошо, — кивнул Людвиг. — Иди в лазарет. А я пока зайду к директору Огастесу. Нужно завершить кое-какие дела и доложить о том, с чем мы столкнулись в тот день.
Цинчжи запнулся:
— Может, я сперва пойду с тобой к директору?
— Не стоит, — мягко, но уверенно возразил Людвиг. — Ступай к друзьям. Я и сам со всем справлюсь.
Дежурные преподаватели позволили им войти с условием, что через два часа они покинут территорию — оставаться в Эйрмонте после захода солнца было слишком опасно. Людвиг хотел, чтобы Цинчжи успел сделать то, о чём так долго мечтал.
Уступив его мягкому напору, Цинчжи направился к лазарету. Волнение приятной волной отозвалось в груди: пусть он ещё не знал, кого именно застанет, сама мысль о встрече заставляла сердце биться чаще.
Проводив его взглядом до самых дверей лазарета, Людвиг облегчённо вздохнул. Лишь когда фигура юноши скрылась из виду, он развернулся и неторопливо пошёл к кабинету директора.
Дорога была давно знакома. Обменявшись парой слов с дежурным преподавателем и подтвердив статус ученика факультета Растений, Цинчжи прошёл внутрь.
Он знал, что встретит сокурсников, но не ожидал, что с первых же секунд наткнётся на до боли знакомое лицо.
— Цинчжи! — раздался громкий, радостный возглас.
Цинчжи вздрогнул, резко развернулся и встретился взглядом с шатенистым юношей.
— Брюс?! — ахнул он.
Не ожидая увидеть друга в стенах академии, Цинчжи поспешно подошёл ближе, разглядывая его с тревогой:
— Ты сильно ранен? Ты долго не выходил на связь, и я думал, что ты отлеживаешься дома. Собирался навестить тебя на днях!
Брюс смешливо качнул головой и с шутливым усердием продемонстрировал бицепсы. Вид у него был вполне цветущий:
— Да я давно в норме! Сил хоть отбавляй. Вот и вызвался помогать учителям — рук не хватает, а дома сидеть скучно.
С этими словами шатен без лишних церемоний сжал друга в объятиях:
— Эх, всё в академии хорошо, да только связываться с внешним миром не выходит. Я уж думал, ещё нескоро увидимся, сам собирался подговорить кого-нибудь выпустить меня наружу... А ты взял и пришёл!
Он будто спустил с цепи накопившиеся слова — стоит заговорить, и не остановишь.
Цинчжи облегчённо вздохнул, радуясь, что с приятелем всё в порядке:
— Вот оно что... А я уж перепугался, думал, ты до сих пор в постели.
— Ха, скажешь тоже! Я не настолько слабак, — хмыкнул Брюс, слегка смущённо почесав затылок.
По правде говоря, в тот день он едва не погиб от истощения магии, но, к счастью, очнулся в укромном уголке. Хотя помнил, что падал на открытом месте. Наверное, кто-то из добрых сокурсников оттащил его в безопасную зону.
Разговор разгорался всё сильнее, Брюс с жаром делился пережитым страхом и подробностями того жуткого дня, как вдруг двери палаты отворились, и на пороге возник ещё один знакомый юноша.
Веснушчатое лицо Мэттью расплылось в широкой ухмылке:
— О, Цинчжи! Ты какими судьбами?
— Мэттью? — удивился Цинчжи.
— Слышу, тут шум и гам, — усмехнулся тот. — Дай, думаю, зайду. Что обсуждаете? А то я со скуки увядаю!
Он бестрепетно плюхнулся прямо между Цинчжи и Брюсом.
Брюс недовольно скривился, но сгонять гостя не стал, а вместо этого принялся в лицах расписывать Цинчжи, сколько бед натворил Мэттью, помогая в лазарете, и как учитель Эрнест раз за разом отчитывал его за «медвежьи услуги».
Слушая их перепалку, Цинчжи ощущал, как в душе разгорается забытый огонёк тепла. Эта неунывающая живая атмосфера посреди недавнего хаоса была поистине бесценна.
За окнами лазарета кипела работа. Преподаватели магии Земли восстанавливали повреждённые здания, бережно латая каждую трещину на стенах Эйрмонта. Им помогали старшекурсники. Далеко не все предпочли сбежать по домам во время бедствия — многие остались, чтобы защитить и восстановить родную академию.
Среди трудившихся Цинчжи замешкался взглядом на представителях ученического совета во главе с Мели и Кэтрин. Неподалёку плечом к плечу с учителями работали Хорас и Карл — давние соперники, сейчас забывшие о розни.
Видя, как шаг за шагом академия восстаёт из руин, и слыша рядом звонкий смех друзей, Цинчжи почувствовал, как тяжёлые тучи, давившие на сердце, наконец рассеиваются.
Всё наладится. Нужно лишь найти виновника этой катастрофы и покончить с ним.
«Интересно, как там Людвиг?» — подумал Цинчжи, устремив взор к корпусу администрации. Таинственный незнакомец, напавший на них, наверняка связан с атакой на академию...
* * *
Тем временем Людвиг уже подошёл к кабинету директора Огастеса.
Толкнув тяжёлую дверь, он собирался с порога доложить о происшествии, но застыл как вкопанный.
В комнате находился ещё один человек, чьё лицо было ему слишком хорошо знакомо.
Брови Людвига болезненно сошлись на переносице.
Что он здесь делает?