В этот миг все присутствующие осознали: Главный ученик не в духе.
Ли Цинчжи натворил делов: сначала превысил скорость в воздушном пространстве Академии, затем дерзко принял Людвига за девушку... Избежать наказания казалось невозможным.
Когда Людвиг ледяным тоном потребовал назвать имя, настроение толпы круто изменилось. Девушки из Ученического совета, только что едва сдерживавшие смех, дружно отвели взгляды. Длинноволосая чародейка сочувственно вздохнула, а стоявший под боком у Ли Цинчжи Брюс судорожно сглотнул.
"Пропал... Этот новичок в первый же день навлек на себя гнев Главного ученика!"
Однако сам виновник торжества ничуть не тревожился.
Холеный, холодный южанин крепко сжал его запястье, но Ли Цинчжи, казалось, так и не понял, какая гроза над ним нависает. Он отнесся к вопросу об имени как к самому обычному знакомству: встретил взгляд синих глаз Людвига, вежливо улыбнулся и представился:
— Здравствуй! Я Ли Цинчжи. А тебя как звать?
Дело было не только в беспечности юного даоса. Старшая соученица Цинлянь перед отъездом наставляла его: жители Запада с виду хоть и суровы, но в душе весьма радушны. Главное — улыбаться, проявлять инициативу и быть дружелюбным, тогда адаптация пройдет гладко.
Вот только златовласый Главный ученик вовсе не спешил назвать свое имя в ответ.
Ледяной взгляд медленно скользнул по лицу юноши и остановился на его раскосых, по-оленьи чистых и слегка недоуменных глазах.
— Ли Цинчжи, ты нарушил правила. В небе над Академией запрещено летать на высокой скорости.
Холодный тон Людвига в мгновение разрушил иллюзии даоса. И только сейчас до Цинчжи окончательно дошло: перед ним стоял юноша.
Оглянувшись на девушек из Ученического совета, Ли Цинчжи вынужден был признать, что парень крупнее, выше и очертания его лица куда мужественнее, чем у местных чародеек. Да и глубокий голос никак не мог принадлежать девушке.
Осознав, что его приветствие проигнорировали, а сам он попался на нарушении — да еще и перепутал пол собеседника, — Ли Цинчжи смутился:
— Прошу прощения, я только что...
— В первый же день умудриться промчаться над Академией на предельной скорости... — перебил его Людвиг, доставая плотный конверт с тисненой золотой каймой. — Вот твое предупреждение.
Людвиг свысока оглядел юношу:
— На первый раз ограничительное письмо. В следующий — будет настоящее взыскание.
Выражение лица Главного ученика оставалось безучастным, но в голосе звенели стальные ноты:
— Восточник, впредь будь осмотрительнее.
Вручив предупреждение, Людвиг в сопровождении свиты направился обратно к стойке досмотра.
Едва жуткая сцена завершилась и фигуры членов Ученического совета скрылись из виду, Брюс судорожно перевел дыхание:
— О Пятеро, ну и жуть! Смерти моей захотел?!
Он и не подозревал, что Людвиг на самом деле настолько суров, как гласят слухи. Наказать новичка прямо в день зачисления — какова непреклонность!
Брюс поглядел на спутника, полагая, что тот сгорает от стыда и досады, и попытался утешить:
— Не бери в голову! Это всего лишь предупреждение, а не реальный штраф.
Однако Ли Цинчжи выглядел абсолютно спокойным. Ни тени обиды или досады на его лице не появилось. Напротив, он с таким детским азартом разглядывал позолоченный документ, будто держал в руках драгоценную реликвию.
— До чего странные тут письмена, — пробормотал даос, переворачивая лист. — Будто узоры вырисовывают.
Благодаря Заклятию Языка текст автоматически переводился в привычные иероглифы, но Ли Цинчжи все равно завороженно разглядывал оригинальную вязь.
"Ну и беспечный же тип! О чем он только думает?" — про себя изумился Брюс, а вслух поторопил:
— Пошли скорее к стойке регистрации, а не то опоздаем!
Вскоре оба подошли к воротам. Брюс привычно оперся на метлу, а Ли Цинчжи отправил меч Чэнъин за спину — прямо в ножны. Клинок на мгновение вспыхнул и погас, спрятав свою смертоносную ауру.
Увидев, как ловко даос сдал "транспорт" и взял бланк одной рукой, Брюс с завистью вздохнул:
— До чего удобная у тебя метла! Захотел — и в ножны спрятал.
Ли Цинчжи, аккуратно выводя иероглифы в графах анкеты, с улыбкой качнул головой:
— Это не метла. Это мой меч.
— Меч?.. — переспросил Брюс, столкнувшись с незнакомым понятием.
Тем временем девушки из Ученического совета не сводили глаз с восточного гостя. Еще бы — устроить переполох в небе, да еще и прилюдно сбить с толку самого Главного ученика!
Короткостриженая Мэми не выдержала и шепнула стоящей рядом Кэтрин:
— Кэтрин, точно тебе говорю! Это тот самый студент по обмену с Востока, о котором предупреждал директор. Посмотри на его одежду, на иероглифы... Только почему он прибыл сегодня? Говорили же, что он приедет лишь через три дня!
Кэтрин тихо отозывалась:
— Очевидно, у него крайне необычное средство полета. Скорость невероятная, вот и добрался раньше срока.
Мэми нахмурилась, вспомнив кое-что важное:
— Беда! Директор Огастес просил меня лично встретить его и позаботиться о нем в первый день! А Главный выписал ему предупреждение... Что же делать?
— Вручил так вручил, — вздохнула Кэтрин. — Ты же знаешь Людвига: он никогда не отменяет свои решения.
— Да знаю я! — зашептала Мэми в отчаянии. — Мне ведь сейчас вести его к директору. Если господин Огастес увидит предупреждение, он с меня спустит шкуру!
— Не паникуй, — мягко успокоила подруга. — Это всего лишь предупреждение. Главное, до серьезного наказания не дошло. Объяснишь все директору, он поймет.
Вскоре проверка завершилась. Когда Ли Цинчжи и Брюс направились вглубь территории, Мэми и другие члены совета принялись тихо перешептываться.
Людвиг не вмешивался в их судачество, но его взгляд, устремленный вслед удаляющемуся даосу, выражал едва уловимое раздражение.
Мэми прикрыла рот ладонью и тихо хмыкнула:
— Впервые вижу, чтобы наш Главный так вышел из себя в первый же день семестра!
— Отличное дежурство! Жаль, Джудис пропускает такое шоу.
— Надо же, какой-то восточник умудрился испортить настроение нашему ледяному принцу на весь день!
— Слушайте, а на чем он все-таки летел? Как можно стоять на этой железке в воздухе?
Кэтрин со смешком качнула головой и приложила палец к губам:
— Тише вы, а то Людвиг услышит.
Меж тем Людвиг, хмурясь, просматривал только что заполненную анкету Ли Цинчжи.
Мэми подступила ближе и с уважением произнесла:
— Господин Главный ученик, директор просил привести к нему студента по обмену. Могу я отлучиться?
Людвиг сухо отозвался:
— Иди.
* * *
Через полчаса Мэми догнала Ли Цинчжи и доставила его к кабинету директора Огастеса.
По дороге общительная чародейка успела засыпать восточного гостя вопросами о его мече и, утолив любопытство, со спокойной душой передала его с рук на руки, ловко избежав расспросов директора о предупреждении.
Однако неподалеку от кабинета Мэми едва не столкнулась с Главным учеником.
— Г-господин Главный ученик?! — обомлела девушка. — Вы за мной? Я не отлыниваю, я уже возвращаюсь на пост!
— Я знаю, — безразлично раздалось в ответ. — Иди.
Удивившись, Мэми обернулась и увидела, что Людвиг направляется к дверям директорского кабинета.
* * *
Внутри помещения витал запах старых книг и сушеных трав.
Директор Огастес оглядел юного даоса в синем традиционном халате, и его густые усы тронула теплая улыбка:
— Так ты и есть Ли Цинчжи?
Как и у старейшины Линъюаня, у директора была пышная седая борода, закрывавшая весь подбородок.
Едва Ли Цинчжи собрался поклониться, старик добродушно заметил:
— А ведь ты до одури похож на Линшэня в молодые годы!
Атмосфера мгновенно разрядилась. Ли Цинчжи тепло улыбнулся:
— Учитель вырастил меня, я с малых лет рядом с ним. Наверное, перенял его повадки.
— Твой учитель в юности носил такое же даосское платье, и волосы его, и глаза были черны как смоль, — ностальгически кивнул Огастес. — В те времена к нам приходило много воинов из чужих земель, но твой наставник запомнился мне лучше всех. Я все дивился: как могут волосы и глаза быть точь-в-точь как тушь? Позже, во время передышки между боями, я признался ему в этом. А он заявил, что искренне не понимает, как человек может ходить с кудлатой желтой шерстью, будто дворовый пес! Мы даже подрались из-за этого.
Старик расхохотался так, что борода затряслась:
— А теперь погляди на нас — оба белые как лунь!
Поговорив о прошлом, директор перешел к делу:
— Линшэнь просил устроить тебя с комфортом. Не переживай, условия у нас отличные. Я выделил тебе лучшие покои. Вообще-то это двухместная комната для аристократов, но дворяне предпочитают ночевать в своих поместьях, так что весь двухкомнатный люкс в твоем полном распоряжении. Второго жильца не будет.
Огастес протянул ему мерцающую пластину:
— Вот твоя магическая карта. На ней лежит сумма в местной валюте, которой с лихвой хватит на весь семестр. Не переутомляйся за учебой, твоя главная задача — познакомиться с нашей культурой. Я буду присматривать за тобой.
В этот момент стоявший за дверью Людвиг, только поднесший руку, чтобы постучать, невольно услышал конец разговора.
"Вот оно что... — ухмыльнулся он про себя с холодной иронией. — Блатное протеже. Немудрено, что держится так развязно."
Затем взгляд Людвига упал на щель между дверью и косяком: в руке Ли Цинчжи ало заалел конверт.
— Откуда у тебя предупредительный лист? — раздался изумленный голос директора.
Людвиг прищурился:
"Хитрый восточник. Пришел жаловаться? Ничего у тебя не выйдет. Наказание я не отменю."
Он уже занес руку для стука, как вдруг услышал ответ даоса:
— А, это... Я ведь не знал правил Академии. Летел слишком быстро, да еще и врезался в человека. Так что предупреждение мне выписали абсолютно заслуженно.
Рука Людвига зависла в воздухе.
— Вот как... — нахмурился директор. — В первый день незнание правил простительно. Зачем ты его таскаешь с собой? Выбрось. Или давай мне, я сам уничтожу.
— Нет-нет! — в голосе Ли Цинчжи прозвучала искренняя улыбка. — Я хочу оставить его на память. Это первая вещь, которую я получил в этих краях! К тому же конверт такой красивый, жалко выбрасывать.
Огастес добродушно расхохотался:
— Надо же, нашел подарок! Ладно, оставляй. Это ведь Людвиг тебе вручил? Он у нас парень строгий, но выдающийся. Будешь часто видеть его в Академии. Запомни: при нем правила нужно соблюдать свято, иначе несдобровать.
— Угу, — с живостью отозвался даос. — Я почувствовал, насколько он силен! Но он вовсе не строгий, просто честно выполняет свою работу. Я ведь случайно сбил его с ног... Меч Чэнъин несся на огромной скорости, удар был ощутимым, а он даже не разозлился и не наложил штраф. Только предупредил.
За дверью златовласый юноша оцепенел.
Минуту спустя Ли Цинчжи, попрощавшись с директором, вышел из кабинета с магической картой в руках — и прямо на пороге столкнулся с Людвигом.
Пару секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Встретившись взглядом с васильково-синими очами чародея, даос замешкался и смущенно моргнул.
"Странно... Чего это он так смотрит на меня?.."
И вдруг красивый златовласый юноша слегка изогнул губы в полуулыбке. В его синих глазах блеснул загадочный огонек:
— Раз тебе так нравится... в следующий раз я подарю еще.
Ли Цинчжи обомлел. Сердце почему-то ёкнуло.
Обычно холодный и неприступный Главный ученик вдруг улыбнулся ему и с такой теплотой пообещал делать подарки... Простодушный даос от неожиданности даже замялся:
— А... что подаришь?
Но Людвиг мгновенно сбросил улыбку, вновь приняв свой привычный надменный и бесстрастный вид:
— Предупреждения. А ты о чем подумал?
Чеканно выделив слово «предупреждения», златовласый чародей перешагнул порог кабинета директора, обдав даоса ледяным равнодушием.
Ли Цинчжи остался стоять в коридоре в полном недоумении:
— Э-э?..
А внутри кабинета Людвиг, отвернувшись, не смог сдержать легкой ухмылки. Всплывший в памяти образ ошеломленного восточного юноши почему-то поднял ему настроение.
"Глупыш. Даже не понял, что его разыграли."