— Цинчжи...
Тихий, едва слышный шепот заставил Ли Цинчжи оторваться от легкой дремы. Он нехотя разомкнул веки, все еще одурманенный сном, но усталость словно рукой сняло, стоило ему встретиться взглядом с парой пронзительно-синих глаз.
Красивое, безупречно выточенное лицо Людвига находилось совсем рядом. На мгновение Ли Цинчжи замер, позабыв, как дышать, — сердце предательски пропустило удар, хотя они жили душа в душу уже несколько лет.
Он смущенно кашлянул, чувствуя, как к щекам приливает жар.
«Чего это он так близко?..»
— Что-то стряслось? — спросил даос, стараясь скрыть вспыхнувшее смущение.
Людвиг устремил взор вперед, в туманную даль:
— Разбудил? Прости. Мы почти у цели. Ты говорил, твой Учитель терпеть не может опозданий. Вы ведь договаривались встретиться утром, верно?
Остатки сна слетели с Ли Цинчжи в то же мгновение:
— Что?! Который час? Утренний час уже настал?!
Златовласый юноша мягко качнул головой:
— Еще есть время. Не суетись.
Цинчжи облегченно перевел дыхание и перегнулся через край, вглядываясь в раскинувшийся внизу пейзаж. Вдали, сквозь прозрачную пелену, уже проступали знакомые очертания.
Гора Саньцин.
Чтобы добраться сюда, Людвиг призвал Огненного некро-зверя, обретшего после эволюции способность летать. В пути Ли Цинчжи слишком бурно радовался, дурачился и в конце концов обессилел, заснув прямо на спине крылатого чудовища. Пока даос спал, Людвиг строго следовал указанному маршруту и бережно доставил его к окрестностям горы Саньцин.
— Как же долго меня здесь не было...
Первые лучи восходящего солнца окрасили пики Саньцин в золотистые тона. Легкая дымка облаков окутывала вершины, навевая чувство глубокого умиротворения и праздного отрешения от мирской суеты.
Отгремела Битва Элементов, прошли годы учебы в Академии магии Эйрмонт, и все это время Ли Цинчжи не ступал на родную землю. Сейчас, глядя на Саньцин, он почувствовал, как сжалось сердце. Воспоминания хлынули удерживаемым потоком, и к глазам подступили горячие слезы.
Он сотни раз порывался навестить обитель, но Старейшина Линшэнь каждый раз строго пресекал эти порывы: «Пока не окончишь обучение в Эйрмонте, даже не думай! Учеба — превыше всего. Впитай западную магию без остатка и влей свежую кровь в наше даосское искусство!»
И вот лишь спустя три года после завершения полного курса Ли Цинчжи наконец вернулся в Саньцин — и не один, а вместе с Людвигом. Златовласый юноша отправился в путь, чтобы поддержать возлюбленного, а сам Цинчжи горел желанием представить самого дорогого ему человека всем в Саньцине.
Так они и отправились в дорогу: один — сияющий от предвкушения, второй — смущенный от осознания своей особой роли.
Благодаря Людвигу, скрупулезно следившему за временем, они не просто не опоздали, а прибыли с хорошим запасом. Утренняя молитва в храмах еще не началась, когда Ли Цинчжи привел гостя к порогу Храма Огненного Духа, где пребывал Учитель Линшэнь.
Линшэнь, умудренный опытом даос, готовился в очередной раз выговорить ученику за непунктуальность, и несказанно удивился, застав его у дверей столь рано:
— Цинчжи?..
Завидев Учителя, выходящего из дверей храма, юный даос не выдержал. Нос защипало от подступивших слез. Он опустился на колени и отвесил нижайший поклон:
— Ученик виноват перед Учителем! Лишь сейчас я сподобился засвидетельствовать свое почтение!
Старейшина Линшэнь смерил взглядом заметно повзрослевшего юношу. В груди старого даоса потеплело, но он сдержал порыв эмоций и сохранил привычную невозмутимость, всматриваясь в ясный, глубокий взгляд ученика:
— Цинчжи... Не даром ли ты пробыл на Западе? Помнишь ли ты мой наказ о том, что нужно принести свежую кровь в наши учения?
Голос звучал строго, но, видя, как преобразился юноша, Линшэнь был глубоко удовлетворен: «Старик Огастес все же держит слово. Не обманул».
Духовная сила Цинчжи возросла многократно, что не могло не радовать старого мастера.
Но не успел Линшэнь вздохнуть с облегчением, думая, что его бывший проказник образумился, как черноволосый даос с сияющей улыбкой вытащил из-за своей спины высокого златовласого чужеземца.
— Еще бы! — с полнейшим, искренним восторгом заявил Ли Цинчжи. — Учитель, я привез нам самого что ни на есть свежего западного юношу!
Старейшина Линшэнь онемел:
«...»
«Свежая кровь... Не настолько же буквально!»
Привычная головная боль и судорожный вздох настигли даоса одновременно. Прижав ладонь ко лбу, он пробормотал:
— Я спрашивал про твои успехи в магии... — Впрочем, переведя взгляд на стоящего рядом юношу, Линшэнь быстро сообразил, кто перед ним: — Ты ведь Людвиг, сын герцога Лио? Огастес писал мне о тебе. В самом начале, когда Цинчжи только поступил в академию, это ведь ты помогал ему с учебой?
Людвиг, опешив от такого внезапного знакомства, на мгновение замер от смущения, но быстро взял себя в руки и с глубоким уважением поклонился:
— Здравствуйте, Старейшина. Мое имя — Людвиг.
Слыша, как чеканит слова обычно невозмутимый Людвиг, Цинчжи тихонько прыснул. Понимая, что его спутник чувствует себя не в своей тарелке, он подмигнул Учителю:
— Кхм... Учитель Линшэнь, я пока покажу ему наши места! А вечером мы обязательно сядем и обо всем покалякаем!
Не давая мастеру возразить, он увлек Людвига за собой:
— Пойдем скорее, покажу тебе Саньцин!
Линшэнь, выкормивший и выпестовавший этого непоседу, лишь со вздохом качнул головой:
— Ни капли не изменился. Все такой же суетливый.
Впрочем, на губах старца заиграла теплая улыбка. Повернувшись, он направился в храм преподавать даосизм молодым послушникам.
* * *
Тем временем Ли Цинчжи оседлал Меч Чэнъин и вместе с Людвигом промчался над Саньцином, красуясь перед всеми окрестностями. Насладиться полетом им помешали Старшая соученица Цинлянь и Второй старший соученик Цинсюань.
— Цинчжи! — радостно ахнула Цинлянь и без лишних слов заключила младшего соученика в объятия. — Наконец-то ты вернулся!
Цинсюань же, все еще таивший обиду за прошлые проделки Цинчжи, смерил взглядом сверкающий клинок и стоящего рядом златовласого чужеземца, после чего недовольно буркнул:
— Надо же, вспомнил дорогу домой. А я-то думал, ты там корнями в землю врос.
Цинчжи беззаботно расплылся в улыбке:
— Ну как я мог не вернуться? Я же скучал по вам!
— Перестань наводить тень на плетень! — фыркнул Цинсюань. — Кто по тебе скучал? Без тебя хоть тишина и покой настали!
Злость Цинсюаня вполне можно было понять: узнав из писем, что две каменные статуи львов, которые Цинчжи утащил с Горы Саньцин, на самом деле оказались воплощением древних Божественных Зверей Огненных Цилиней, Второй соученик едва не рвал на себе волосы.
— Они ведь стояли прямо у моих дверей! — припоминал он каждый раз с глубокой досадой. Упустить такой шанс подчинить древнее божество!
Цинлянь со смехом качнула головой:
— Ну полно тебе. Если бы Цинчжи не обладал Источником Огня, идеальным для призыва Огненного Цилиня, каменные статуи еще не скоро явили бы свой истинный облик. Учитель Линшэнь говорил, что без подпитки огненной духовной жилой им потребовалось бы еще пару сотен лет. Попадись они тебе — ты бы и через полвека не догадался, кто перед тобой.
— Хек! — с достоинством возразил Цинсюань. — Через пару сотен лет я уж точно достигну Стадии Золотого Ядра! И тогда приручить Цилиня мне ничего не стоило бы!
Будто отвечая на его заносчивые речи, прямо из призывного круга Цинчжи возникли Сяо Цзо и Сяо Ю. Почувствовав родной воздух Горы Саньцин, Левый и Правый Каменные Львы материализовались за спиной хозяина и ласково ткнулись мордами в его ладонь.
Все обомлели от их внезапного появления.
Под напряженным взглядом Цинсюаня львы вовсе не стали принимать грозный облик пылающих цилиней. Напротив, они сладко зевнули. Века, проведенные в виде каменных изваяний, выработали у них привычку к полнейшей неторопливости. Пережив великое сражение и находясь в полной безопасности, они просто улеглись у ног Цинчжи, предпочтя остаться в привычной и милой их сердцу форме каменных львов.
Цинсюань окончательно онемел, глядя на легендарных зверей, свернувшихся калачиком у ног младшего даоса.
Цинлянь, лукаво улыбаясь, отвела Цинчжи и Людвига в сторону:
— Не обращай внимания на Цинсюаня, его до сих пор жаба давит из-за Огненных Цилиней. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.
К вечеру Цинлянь обустроила гостей в отдельном домике. В отличие от общих спален для остальных учеников, здесь стояли лишь две кровати, приготовленные специально для них.
Оказавшись в родных стенах, Ли Цинчжи почувствовал, как усталость и напряжение прошлых лет окончательно отступают. Повалившись на ложе, он сладко потянулся:
— Ах... Как же хорошо дома!
Глядя на сияющего даоса, Людвиг невольно улыбнулся:
— Счастлив?
— Угу, — Цинчжи смущенно хмыкнул, но скрывать чувства не стал. — Вернуться сюда — настоящая радость.
Взгляд златовласого юноши потеплел:
— Если хочешь, мы можем остаться здесь подольше. Настолько долго, насколько пожелаешь.
Цинчжи качнул головой:
— Нет, задерживаться надолго не стоит.
— Почему? — удивился Людвиг.
Черноволосый юноша посмотрел ему прямо в глаза и с особой искренностью произнес:
— Потому что, куда бы мы ни отправились вместе, я буду так же счастлив. Главное — что ты рядом. На Саньцин замечательно, но если тебе здесь станет неуютно, мы легко сможем отправиться в новое путешествие! Каникулы, что дал нам директор Огастес, еще только начались.
Хотя Людвиг давным-давно привык к беззаветной прямоте своего возлюбленного, от этих слов у него заалели кончики ушей:
— Ты...
Улыбнувшись, златовласый маг ласково взъерошил черные волосы даоса:
— Хорошо. Я понял.
Осознав, насколько откровенно прозвучали его слова, Цинчжи вспыхнул до корней волос, но отступать не стал. Прижавшись к ладони Людвига, он тихо добавил:
— Я действительно благодарен тебе за то, что ты поехал со мной. Встреча с родными стенами — огромное счастье. Но... — Юноша запнулся и взглянул на Людвига с глубокой серьезностью: — Но я ни секунды не жалею, что тогда меня выбрали учеником по обмену. Ведь только так я смог встретить тебя. Встретить всех вас в Эйрмонте.
Каждая встреча, слияние западного волшебства с восточным даосизмом — все это превратило его жизнь в невероятное, захватывающее приключение. Цинчжи терпеть не мог серую рутину, и судьба щедро одарила его: гармония двух противоположных искусств породила силу, о которой он прежде не смел и мечтать.
Все сложилось как нельзя лучше.
И теперь, пока Людвиг с ним, любое новое путешествие сулило лишь радость и предвкушение, не оставляя места страху.
— Спасибо тебе, Людвиг, — прошептал Цинчжи, глядя на него с безграничной нежностью. — За то, что ты всегда рядом...
Но Людвиг не дал ему договорить — он мягко сжал его щеку пальцами:
— Не говори «спасибо». Ты ведь тоже рядом со мной.
Эти простые слова отозвались в душе даоса теплом. Глядя на любимое лицо, Цинчжи расплылся в счастливой улыбке:
— Тогда давай и дальше идти рука об руку! Исследовать новые грани силы и открывать бескрайние миры!
Людвиг посмотрел в его сияющие глаза и тихо, но твердо произнес:
— Хорошо. Вместе. Навсегда.
Получив этот ответ, Цинчжи порывисто обнял его за шею:
— Ура!
Людвиг крепко сжал его в объятиях. Меж ними затеплился уютный жар, юноша уже склонился к губам возлюбленного, намереваясь сказать что-то важное, как вдруг комнату озарила знакомая вспышка магического света.
— Ой! — встрепенулся даос. — Нам кто-то написал!
Выскользнув из объятий, Цинчжи с любопытством принялся разворачивать магический свиток.
Людвиг, чье сердце еще мгновение назад замирало в предвкушении поцелуя, застыл с поднятой рукой.
«...»
Никогда еще он так не ненавидел магические весточки. Не могли отправить чуть раньше или чуть позже?!
Но Цинчжи, не замечая глухой досады возлюбленного, с улыбкой забрался обратно к нему на колени и развернул первый пергамент.
— Ха-ха-ха! Брюс опять не получил нужный балл и остался на второй год! — захохотал Цинчжи. — Амелия стала ассистенткой Учителя Эрнеста на Факультете Магических Зверей! Брюс пишет, что готов провалиться сквозь землю: они сидят в одной аудитории, вот только Амелия теперь ведет у него занятия! Ха-ха-ха!
Людвиг вдыхал едва уловимый травяной аромат, исходящий от черных волос даоса. Сердце стучало быстрее, мысли улетали совсем не к письмам друзей:
— Угу...
Цинчжи, совершенно не замечая лукавого настроя партнера, развернул следующий свиток:
— А это тебе от Ученического совета! Пишут, что ужасно скучают по своему Господину Главному ученику. И еще: Директор Огастес собирает новую группу студентов для поездки на Восток! Вот бы посмотреть на это!
Мели, оставшаяся преподавать в Академии Эйрмонт, слезно просила Главного ученика Людвига и Цинчжи вернуться в качестве профессоров. Кэтрин уже согласилась остаться с ней, но Мели казалось, что знакомых лиц все еще слишком мало.
Пока даос увлеченно зачитывал новости, Людвиг сжимал его талию все сильнее. Воздух вокруг них наливался тяжелым жаром.
Вдруг Цинчжи наткнулся на серебристо-белый пергамент с гербовой печатью:
— Людвиг, тут послание от Герцога Лио... Будешь читать?
Не разжимая объятий, маг отозвался ровным, прохладным голосом:
— Не стоит.
Отношения между отцом и сыном все еще оставались натянутыми, но прежняя ледяная ненависть уступила место сдержанности — во многом благодаря стараниям Цинчжи.
Во время Первой Битвы Элементов, когда мать Людвига разрешалась от бремени, земли на границе нуждались в сильнейших чародеях. Разрушения, принесенные Эмоном, исчерпали силы магов, и, чтобы не допустить прорыва печати, Герцог Лио был вынужден остаться на рубеже, омытом кровью соратников. Эту боль и муку выбора мало кто мог понять, и терзаемый виной герцог долго не находил в себе сил вернуться к семье.
Но его ошибки погрузили детство Людвига и Берилл в беспросветное одиночество. Старые шрамы не затягивались в одночасье. Лишь время могло окончательно исцелить эту рану.
Атмосфера на мгновение сделалась натянутой, но тут из официального свитка выпал небольшой розовый конверт, украшенный наивным рисунком цветка.
— Это от Берилл! — воскликнул Цинчжи.
Лицо Людвига мгновенно смягчилось:
— Почитай, — проговорил он уже совершенно иным тоном.
Бегло пробежав строки, Цинчжи просиял:
— Снадобье, что мы сварили по рецепту Старшей соученицы Цинлянь, помогло! Берилл пишет, что ей гораздо лучше, и под руководством Герцога Лио она уже начинает постигать Магию Растений!
Берилл от рождения обладала скрытым Источником Древа и редким талантом, но теневые чары Эмона годы подавляли ее духовные жилы. Лишь снадобье, сваренное с добавлением Рога огненного цилиня, восстановило ее духовную основу. Девочка мечтала колдовать так же, как ее брат, и теперь ликовала от счастья. А Герцог Лио решил остаться в Замке Лио, помогая дочери и пытаясь восполнить упущенные годы.
— Берилл пишет, что молодые маги сами отправляются на границы, так что Герцог Лио наконец свободен.
Взгляд Людвига на мгновение стал задумчивым, но юноша кивнул:
— Лекарство действовало еще тогда, перед нашим отъездом. Рад, что ей лучше.
Даос с облегчением вздохнул.
Заботы улетучились, уступая место чистой радости. Цинчжи воодушевленно начал строить планы на то, как они наведаются к Берилл.
Но в самый разгар его щебетания Людвиг, терпеливо сжимавший юношу в объятиях, нагнулся и накрыл его губы поцелуем — властным и одновременно невероятно нежным.
— М-м-м!..
Цинчжи удивленно расширил глаза. Он никак не ожидал такого пылкого порыва. Лицо его в мгновение ока вспыхнуло кумачом.
Пожалуй, они целовались не впервые — напротив, довольно часто.
Раньше Цинчжи казалось, что сдержанный Людвиг и в близости будет проявлять скромность. Как же он ошибался! В ласках златовласый маг неизменно брал верх, захватывая инициативу так стремительно, что у даоса каждый раз перехватывало дыхание.
Вот и сейчас Цинчжи плавился в его объятиях. Людвиг прижимал его к себе так крепко, словно желая растворить в своем теле.
— Людвиг... — выдохнул даос, теряя остатки сил.
— Я здесь, — низкий, хрипловатый голос прозвучал у самого уха.
Жар охватил обоих. Встретившись взглядом с синими, пылающими страстью глазами, Цинчжи окончательно сдался. Отталкивать Людвига не было ни сил, ни желания. Властные, полные нежности прикосновения заставили его целиком раствориться в этом безудержном порыве.
Ладони Людвига идеально легли на изящную поясницу даоса, накрывая пальцами аккуратные ямочки. И то, каково это — сжимать их в порыве страсти, вскоре нашло свой сладкий, смущающий ответ...
Ночь сгущалась, а их откровения и нежность не знали преград.
* * *
Минуло немало лет.
Сохранившие юношеский облик, двое влюбленных парили над облаками, открывая новые горизонты. За пределами Материка Элементов простирался бескрайний, неизведанный мир. Куда бы ни лежал их путь, они шли бок о бок. С годами их сила и мудрость лишь возрастали, а чувства становились глубокими и нерушимыми.
И вот, ступив на землю очередного неведомого материка, они переглянулись и одновременно улыбнулись.
В этот миг в глазах друг друга они прочли самое ценное, что было у них в жизни: верность, любовь и вечность.