Эти твари дерзнули умыкнуть Ли Цинчжи прямо у него из-под носа!
Глядя на двух таинственных визитеров в темных балахонах, пытавшихся утащить бессознательного юношу, Людвиг ощутил, как внутри вспыхивает слепая, неукротимая ярость. Сжав зубы от закипающего гнева, он обрушил на похитителей неистовый шквал заклинаний, всеми силами стремясь вырвать юношу из их рук и вернуть себе.
Его огненные чары высочайшего уровня — жуткие, полные всеиспепеляющего гнева — рвали воздух, но Людвиг бдительно следил за тем, чтобы ни одна ослепительная вспышка не задела брюнета.
Сам же Ли Цинчжи, погруженный в глубокое беспамятство ядовитым снадобьем Джастуса, постепенно пришел в себя. Ноа стремительно уносил его прочь от замка Лио, и непрестанный гул битвы вместе с резкой тряской вырвали юношу из небытия.
Разомкнув веки, Цинчжи ощутил тупую, раскалывающую боль в затылке. Ткани тела налились свинцовой тяжестью, лишая малейшей возможности шевельнуться. Попытка поднять руку провалилась — тело не слушалось.
Разум прояснился, и юноша понял: его похитили. Сквозь полусомкнутые ресницы он попытался разглядеть обидчика, но плотная ткань черного капюшона надежно скрывала черты лица. Вырваться не было никакой возможности — проклятый яд сковал мышцы намертво.
Бессилие подступало к самому горлу, когда до ушей Цинчжи донесся знакомый, яростный крик Людвига, а следом обдало волной родного, нестерпимого жара.
«Людвиг... Он бросился в погоню!»
Сердце юноши встрепенулось. Превозмогая дурноту, он изо всех сил попытался удержать угасающее сознание и вгляделся в кроваво-красные сполохи, надеясь различить знакомый силуэт.
Однако Джастус вовремя заметил движение пленника. Чтобы избежать лишних помех, он на ходу ткнул пальцем прямо в межбровье Цинчжи. Повторное усыпляющее заклятие мгновенно пробило ослабшую защиту, и темноволосый юноша вновь погрузился в непроглядный сон.
Угасая, разум Цинчжи полнился тревожными мыслями. Осознание того, что Людвиг мчится на выручку, не принесло облегчения — напротив, душу сковал леденящий страх за друга.
Эти двое в черном были чрезвычайно опасны. Начать хотя бы с того, что они сумели беспрепятственно проникнуть в гущу замковой охраны, да еще и применили удушающую, не поддающуюся снятию отраву. Обычным чародеям такое не под силу.
Людвигу придется сражаться с ними в одиночку...
«Неужели он подвергает себя смертельной опасности?!»
Но ядовитый туман уже затопил сознание. Вопреки отчаянному сопротивлению и глухой досаде, Ли Цинчжи беспомощно канул во мрак.
Тем временем Людвиг, на миг ощутивший облегчение при виде очнувшегося Цинчжи, вновь пришел в неистовое неистовство, когда похититель бесцеремонно погрузил юношу обратно в беспамятство. Сердце златовласого мага болезненно сжалось, а в глазах зажегся огонь безжалостной расправы.
Однако противники не намерены были вступать в затяжной бой.
Один из магов стремительно выкинул вперед руки, направляя сокрушительный импульс не в Людвига, а прямо в твердь под ногами. Земля вздыбилась; мощный грязевой барьер поднялся из недр, принимая на себя огненный удар и перекрывая обзор. И тут же в плотной породе расползлись две зияющие, иссиня-черные пространственные плеши.
Едва сдержав натиск пламени, оба нападавших без промедления нырнули в мерцающие провалы.
Когда Людвиг снес выросшую на пути преграду, на месте негодяев уже никого не было. Впрочем, благодаря его стремительности провалы телепортации еще не успели схлопнуться до конца.
Златовласый юноша принялся действовать без колебаний.
То ли движимый непоколебимой верой в собственные силы, то ли безграничной тревогой за жизнь Цинчжи, Людвиг, не задумываясь ни на мгновение, шагнул вслед за врагами в непроглядную тьму магического разлома.
* * *
Он никак не ожидал, что по ту сторону пространственной прорехи его встретит до боли знакомый пейзаж.
Короткое ощущение невесомости, мимолетная тьма — и вот под ногами снова появилась твердь.
Людвиг осмотрелся. Кругом простирались чахлые, гниющие заросли, воздух пропитался зловонной сыростью, а ступни увязали в липкой болотной грязи.
Это были Сырые топи, лежащие невдалеке от Академии Эйрмонт. Но далеко не та их часть, где проходил Турнир Магического Обмена — чародей угодил в самую глушь, в непроглядные, затянутые сумерками дебри. Здесь царило гнетущее, мертвое безмолвие, словно ни одно живое существо не смело ступить на эту проклятую землю.
В тот же миг неподалеку возникли и похитители.
Они явно не рассчитывали на «хвост». Встретившись взглядом с ледяными, полными ненависти глазами юноши, оба замерли в оцепенении.
Джастус и вовсе не смог сдержать возгласа изумления:
— Как... Как ты сумел выследить нас?!
Им и в голову не приходило, что юный Людвиг, формально оставаясь лишь студентом Эйрмонта, уже давно достиг высшего среди учащихся пятого ранга. Его молниеносная реакция и непреклонная решимость позволили ему шагнуть в разлом до того, как магия пространственного круга окончательно рассеялась.
— Дело дрянь, — запаниковал Джастус, с опаской оглядываясь вокруг. Наклонившись к молчаливому спутнику, он нервно зашептал: — Что делать? Если завяжется драка, господин Эмон...
Ноа, доселе хранивший молчание, неожиданно усмехнулся. В его тихом смехе проскользнула лютая, колючая стужа.
— Раз уж так вышло, выбор у нас небольшой. Придется убить его. Покончим с щенком до того, как господин Эмон провидит вторжение.
Поняв напарника без лишних слов, Джастус торопливо извлек из-за пазухи целый набор флаконов с ядовитыми снадобьями. Было очевидно: юного мага они в живых не оставят.
В то же мгновение Ноа вскинул руку, и в его ладони заклокотала внушительная сила магии Земли.
Гнилая, пропитанная влагой гать под ногами пошла глубокими трещинами. Прямо под ступнями Людвига разверзлась зловонная трясина, готовая поглотить его без остатка.
Почувствовав смертельную угрозу, златовласый маг взмыл в воздух, уходя в сторону, и без промедления обрушил ответный шквал огня на похитителей.
Рядом с хозяином из алого марева соткался огненный некро-зверь. Вскинув морду, призванное чудовище с яростным ревом кинулось на врагов, изрыгая сгустки пламени.
Джастус оплошал: пламенный всплеск полоснул его по предплечью. Завопив от жгучей боли, он рухнул на одно колено, но страх перед провалом оказался сильнее. Зарычав, отравитель метнул в сторону Людвига припрятанное зелье и мгновенно развеял жидкость заклинанием, превращая ее в ядовитое облако.
Пока смертоносная взвесь устремлялась к цели, Ноа непрестанно сотрясал землю чарами, превращая каждый метр топей в смертоносную ловушку.
Оказавшись в кольце смертельной угрозы, Людвиг не поддался панике. Напротив, его разум сохранял ледяную ясность. Вглядываясь в разрушительные пассажи магии Земли — в то, как стремительно распадается пласт породы под ногами, — он узнал почерк, доступный лишь искушенным магистрам.
В душе зародилось смутное догадка. Златовласый юноша вскинул взор и с ледяной презрительностью произнес:
— Так это вы... кто-то из преподавателей?
Темная фигура на мгновение замерла. В следующий миг Ноа, все еще сжимая бессознательного Цинчжи, с запредельной лютостью обрушил на Людвига всю свою мощь. Ныне им движимо было одно стремление — заставить свидетеля замолчать навеки. Считая, что пленник надежно усыплен, опекун ослабил бдительность и полностью сосредоточился на убийстве.
И именно в эту минуту сознание Ли Цинчжи вновь прояснилось.
Яд, сковавший его тело, неожиданно встретил сопротивление. Внутри юноши словно разгорелся ласковый, родной очаг — живое тепло растекалось по жилам, разгоняя оцепенение и притупляя раскалывающую боль. Ядовитый морок стремительно отступал.
Ощутив прилив сил, Цинчжи заставил ци и магию циркулировать по каналам, пробивая остатки отравления.
Ноа первым ощутил движение пленника. Всегда ухмыляющийся маг вдруг мрачнел на глазах:
— Джастус. Твои зелья — дешевая дрянь?
Отравитель опешил, не веря собственным ушам:
— Быть не может... Я влил столько, что он должен был проспать целые сутки!
Пока они переругивались, Ли Цинчжи окончательно сбросил оковы сна. Первое, что предстало перед его взором — златовласая фигура среди всполохов огня.
С трудом собрав остатки сил, он выдохнул:
— Людвиг!
Маг мгновенно повернул голову. В его взгляде вспыхнула буря чувств, и он устремился к Цинчжи, презирая преграды.
Вокруг Людвига взвился небывалый по силе магический вихрь. Разверзлись небеса, и на главу похитителей обрушился заклятый Дождь Пламени — густые, пылающие капли, подобные каплям жидкой магмы, залили окрестности. И вновь смертоносный поток филигранно огибал место, где находился Цинчжи. Юноша не ощутил опаления — лишь родной, умиротворяющий жар, наполнивший душу покоем.
Пока Джастус и Ноа судорожно возводили защитные барьеры, Людвиг, не желая терять ни мгновения, выплеснул всю разрушительную мощь огненного стихийного дара. Огненный вал в мгновение ока испепелил Грязевой барьер Ноа и захлестнул чародеев.
— А-а-а-агх!
Слабый Джастус не смог удержать защиту — огонь мгновенно обуглил его плоть, вырывая дикий, исполненный муки вопль.
Ноа, хоть и сдержал основную часть удара своей магией, покрылся страшными ожогами. Лицо его смертельно побелело, и от нестерпимой боли пальцы сами собой разжались, выпуская пленника.
Чувствуя, что хватка ослабла, Цинчжи применил магию: из земли вырвалась Огненная Исполинская Лиана, с отмаши сбившая Ноа с ног. Оттолкнувшись, юноша устоял на ногах.
Оба похитителя рухнули на отравленную землю, корчась в стенаниях.
У Цинчжи все еще кружилась голова, и он едва не завалился навзничь, но сзади уже подоспел Людвиг. Сильные руки подхватили юношу, бережно и надежно укрывая в объятиях.