Распрощавшись с Людвигом, Ли Цинчжи поспешил к месту, где собрались его однокурсники.
Брюс заранее прихватил для него порцию еды. Едва даос опустился рядом, к ним тут же подсел Мэттью:
— Ли Цинчжи, ну наконец-то!
Брюс понимающе кивнул:
— Заждались тебя. Ну давай, выкладывай, есть какие-нибудь идеи?
— Мэттью предлагает отправиться в экспедицию к Сырым топям, — вмешался один из учеников, — но кое-кто считает, что там только одежду вымажешь, а ничего интересного всё равно не найдёшь.
— А ты что думаешь?
Сырые топи расположились за Туманной долиной. Хотя людская нога ступала туда редко, место это было далеко не так опасно, как сама долина: здешние условия совершенно не подходили для обитания магических зверей. К тому же вязкая болотная трясина с легкостью затягивала каждого, кто рисковал пройти вглубь, поэтому и люди, и монстры старались обходить топи стороной.
Со временем заброшенные полутёмные земли обросли флёром таинственности. Впрочем, от старших преподавателей студенты знали, что наставники Академии Эйрмонт давно прочесали эти края вдоль и поперёк и не обнаружили ничего, что угрожало бы жизни учеников. Именно поэтому кое-кто и предложил сплотиться в группу и прогуляться к загадочному болоту.
Выслушав короткие пояснения Брюса, Ли Цинчжи искренне заинтересовался:
— Туда правда почти никто не ходит?
Раньше, на горе Саньцин, они с соучениками больше всего любили искать неизведанные долины и пещеры. Детский азарт кладоискателей превращал исследование незнакомых гротов в забаву, которая никогда не надоедала.
Человеку от природы свойственна тяга к неизвестному. Стоило Ли Цинчжи проявить любопытство, как тут же подали голос и другие сторонники вылазки.
Девушка с аккуратным пучком на затылке ненадолго задумалась и произнесла:
— Насчёт одежды — эка беда, постираем. Главное, если пойдём такой большой компанией, то и никакой опасности не страшно. Даже если кто-то угодит в грязь, мы легко вытащим его вместе.
Мэттью, страстно мечтавший попасть на топи, обрадовался поддержке и закивал:
— Вот именно! Мы ведь маги! Неужели испугаемся какого-то болота? К тому же среди нас есть несколько чародеев второго ранга!
С этими словами он свойски хлопнул Ли Цинчжи по плечу и обнял его за шею. Общительный даос вовсе не возражал против такого проявления дружеских чувств и с готовностью включился в обсуждение планов на ближайшие дни.
Брюс почесал затылок:
— Хм, звучит разумно... Преподаватели и впрямь говорили, что ничего опасного там нет — просто огромные топи.
— Брюс! — укоризненно воскликнул Мэттью. — Ты ведь только что сам твердил, будто не хочешь идти и боишься испачкаться!
Скомпрометированный Брюс громко кашлянул и поближе подвинулся к Ли Цинчжи, ища поддержки:
— Я просто опасался, что мы притащимся туда и не найдём ничего интересного, только и всего! Скажи же, Цинчжи?
Ли Цинчжи сдержал смешок, но сдавать приятеля не стал:
— Ну, в твоих словах тоже есть доля правды.
В этот момент Амелия, до сих пор молча сидевшая подле Брюса и Ли Цинчжи, тихо качнула головой. Когда юноши уже вовсю азартно спорили о деталях похода, она негромко произнесла:
— Даже если идти вместе, это всё равно опасно. Вдруг кто-то завязнет в трясине? Наличие рядом других людей не гарантирует, что его удастся быстро вытащить. Напротив, спасатели рискуют уйти под воду вслед за ним. Мне кажется, стоит всё хорошенько взвесить.
Заявление зеленоволосой девушки застало всех врасплох. Амелия отличалась скромным и скрытным нравом: кроме Ли Цинчжи да Брюса, она почти ни с кем не общалась и уж точно никогда не высказывала своё мнение во всеуслышание перед целой толпой.
Почувствовав на себе удивлённые взгляды, девушка тут же опустила глаза:
— Простите... Я, наверное, испортила вам всё настроение?
Не успела Амелия предаться самоедству, как за её спиной раздался голос Ли Цинчжи:
— Вовсе нет. По-моему, ты говоришь дело.
Это не было слепым заступничеством. Поразмыслив, Ли Цинчжи действительно нашел доводы Амелии убедительными:
— В старых трактатах тоже писали, что топкие болота таят в себе скрытую угрозу. Если отправиться туда всей оравой, проследить за каждым точно не выйдет. Стоит кому-то отбиться от группы и угодить в трясину — быть беде.
Брюс вздохнул:
— Верно. Нас слишком много, углядеть за всеми невозможно. Отстанет кто-то — и ищи потом.
Студенты, изначально не горевшие желанием лезть в грязь, тут же ухватились за идею Амелии:
— Да-да! И грязно, и опасно! Да и учителям резона не верить нет: раз они говорят, что там пусто, значит, на месте нас ждёт смертельная скука.
Даже Мэттью, главный вдохновитель похода, почесал затылок и сдался:
— Ладно-ладно, давайте передумаем.
Безопасность товарищей стояла на первом месте. Сам он был лишь обычным магом первого ранга и не мог взять на себя ответственность за остальных.
— Раз уж Ли Цинчжи и Амелия, имеющие второй ранг, так считают, — с легким разочарованием, но без обиды подытожил Мэттью, — давайте придумаем что-нибудь другое.
Ли Цинчжи слегка удивился реакции товарища.
Лишь в этот миг он с новой силой осознал, насколько серьезно маги Эйрмонта относятся к ступеням силы. После оглашения результатов первичного испытания их слова с Амелией — едва ли не единственных магов второго ранга на Факультете Магии Растений — обрели весомый авторитет среди первокурсников.
Раньше, когда Брюс расписывал ему важность рангов, даос не придавал этому особого значения. Теперь же он наглядно убедился: среди учеников Эйрмонта статус решает куда больше, чем казалось на первый взгляд.
Видя, что внимание студентов переключилось на поиски нового места и никто больше не собирается исследовать пустующие Сырые топи, Амелия едва заметно перевела дух.
Однако эта ситуация заставила её всерьез насторожиться. Девушка и помыслить не могла, что первокурсники Факультета Магии Растений воспылают интересом к загадочному болоту за Туманной долиной. Туда даже преподаватели не заглядывали, а эта орава чуть было не отправилась перекапывать топи вдоль и поперёк!
«Так дело не пойдёт...»
В глазах Амелии мелькнула сложная гамма чувств. Девушка сжала пальцы, и в незаметном для чужих глаз уголке с её ногтей сорвался сгусток Теневой Души. Черная нить мгновенно ушла в землю и стрелой устремилась в нужном направлении.
В итоге по горячему предложению Брюса все решили завтра отправиться в его семейный замок на праздничную вечеринку, а оттуда — на прогулку по самому оживлённому рынку континента.
Обсуждение завершилось к общему удовольствию. Студенты Факультета Магии Растений, предвкушая завтрашнее веселье, с шутками и смехом покинули столовую Эйрмонта.
Мэттью всё так же висел на плече Ли Цинчжи, увлечённо расписывая, какие удивительные органы магических зверей можно найти на черном рынке. Вдруг подбежавший шатен Брюс схватил даоса за рукав:
— Хорош, хорош!
Он уставился на Мэттью:
— Всё остальное потом дорасскажешь! Цинчжи пора отдыхать, он идёт с нами.
Мэттью состряпал гримасу:
— Эй! Мне что, уже и перекинуться парой слов с Ли Цинчжи нельзя?
Шатен фыркнул и потащил Ли Цинчжи к себе и Амелии:
— Нельзя-нельзя! Приёмные часы окончены, у нас приватная встреча трио! Нам ещё нужно обсудить наши личные планы!
Брюс давно договорился с Ли Цинчжи и Амелией, что после экзаменов отдельно пригласит их в свой дом.
Мэттью расхохотался:
— Брюс, ты прямо как заботливая мамочка! Ужас какой зануда!
Ли Цинчжи, увлекаемый Брюсом, лишь качнул головой с улыбкой, чувствуя эту легкую, почти детскую ревность друга.
Впрочем, теперь даос отчасти понимал поведение Людвига. Возможно, золотовласый юноша тоже порой испытывал подобные дружеские чувства — в этом не было ничего странного.
От этой мысли на душе у Ли Цинчжи стало заметно легче, а лёгкое недоумение, вызванное недавними поступками Людвига, окончательно рассеялось.
Однако когда они втроём попрощались с Мэттью и направились к кабинету зельеварения, чтобы наедине обсудить завтрашний день, Амелия виновато посмотрела на юношей:
— Простите, у меня тут появились кое-какие дела... Мне нужно идти. Вы пока пообщайтесь без меня.
Глядя на спешно удаляющуюся фигуру девушки, Брюс озадаченно почесал затылок и с досадой вздохнул:
— Амелия в последнее время по вечерам сама не своя. Вечно занята, даже посидеть с нами толком не может.
Ли Цинчжи немного подумал и произнёс:
— Возможно, учитель Эрнест предъявляет к ней слишком строгие требования и просит возвращаться пораньше? Она ведь сама сегодня об этом упоминала.
Брюс кивнул:
— Логично. Ну, насильно удерживать не будем. В крайнем случае в следующий раз просто соберемся пораньше~
Ли Цинчжи добавил:
— К тому же мне тоже пора. У меня появились дела.
Брюс надулся, но всё же сдался:
— Ну ладно, ладно! Все такие деловые, один я остался. Идите, бросьте меня проводить этот вечер в страшном одиночестве!
Смеясь, Ли Цинчжи попрощался с Брюсом и направился в Замок Лио. Однако стоит ему вспомнить, что скоро придётся идти на бал вместе с Людвигом, как душу охватывает невольный трепет.
«Я ведь совершенно не умею танцевать. Вдруг опозорюсь? А если я ещё и Людвига подставлю...»
* * *
Тем временем Амелия, спешно покинувшая территорию Эйрмонта, применила высокоуровневые Чары Сокрытия и бесшумным призраком устремилась через Туманную долину. Стараясь не привлекать внимания людей и магических зверей, облаченная в плотную чёрную мантию девушка добралась до самых недр Сырых топей.
После древнего, долгого заклятия, прошептанного ею вполголоса, жуть наводящая болотная трясина медленно расступилась по обе стороны, открывая бездонный тёмный лаз, уходящий глубоко под землю.
Вид тайного прохода не вызвал на лице Амелии ни малейшего удивления. Девушка стремительно прыгнула внутрь. Стоило её фигуре исчезнуть в темноте, как грязевые массы на поверхности безлюдного болота вновь смыкнулись, и вокруг воцарились привычный покой и тишина.
И никто в целом мире не подозревал, что прямо сейчас происходит там, на самом дне этого проклятого места.
* * *
А в это время в Замке Лио, в просторном главном зале, Людвиг ожидал прибытия Ли Цинчжи.
Они заранее условились через передающий свиток встретиться в замке, а уже оттуда вместе отправиться на бал.
Людвиг давно облачился в вечерний костюм, заблаговременно подготовленный старым дворецким Феликсом. Перед юношей на столе лежал ещё один изысканный наряд в изящных бело-голубых тонах — предназначенный для Ли Цинчжи.
Пальцы Людвига, лежащие на столешнице, едва заметно сжались. Юноша пристально смотрел на прекрасный костюм, а в его груди вопреки всему зарождалось смутное, но непреодолимое предвкушение этого скучного, казалось бы, вечера.
К счастью, долго ждать не пришлось: Ли Цинчжи прибыл ровно в назначенное время.
Увидев, как Феликс проводит гостя в зал, Людвиг невольно перевёл дух.
Черноволосый юноша тут же с улыбкой посмотрел на ждавшего его друга:
— Прости, заставил тебя ждать! Мне нужно как-то подготовиться? — неопытный в вопросах западных балов даос с надеждой уставился на блондина.
Людвиг отозвался ровным, спокойным голосом:
— Готовиться не к чему. Вот твоя одежда. Переоденься, и поедем.
На лице золотовласого юноши не отразилось ни единой эмоции. Указав на наряд, он слегка опустил ресницы, создавая вид, будто просто приготовил для приятеля подобающий костюм и не преследует никаких скрытых целей.
Ли Цинчжи, разумеется, и в голову не могло прийти ничего предрассудительного. Он лишь восхитился заботливостью друга.
Переживавший о том, подойдёт ли ему одежда, даос с облегчением вздохнул и поспешно кивнул:
— Хорошо! Я сейчас быстро переоденусь!
Людвиг безмятежно кивнул:
— Иди.
Создавалось полное впечатление, будто юноша просто ждёт, пока его спутник сменит наряд. Ни малейшего всплеска чувств.
Однако стоило Ли Цинчжи повернуться спиной, сжимая в руках бело-голубой костюм, как сердце Людвига заколотилось с удвоенной силой.
Никто не знал, что этот изысканный наряд блондин выбирал лично. И в каждый миг этого выбора он с трудом удерживал фантазию, представляя, как восточный юноша будет в нём выглядеть.
Что хуже всего, Людвигу казалось, будто Ли Цинчжи будет неотразим абсолютно в любом костюме. Из-за этого обычно решительному юноше потребовалось немало времени, чтобы сделать простой, казалось бы, выбор.
Спустя десять минут Ли Цинчжи вышел из гардеробной. Он смущенно взглянул на Людвига. И хотя процесс ожидания казался долгим, при виде черноволосого юноши в новом наряде Людвиг мгновенно понял: всё это стоило каждой потраченной секунды.
Неизвестно, какими тайными помыслами руководствовался Людвиг, чьи вкусы всегда склонялись к строгому благородству, но на этот раз он выбрал для Ли Цинчжи слегка кокетливые бело-голубые шорты на подтяжках. Хотя пошив оставался подчеркнуто вечерним — без лишней эпатажности, но куда изысканнее обычных бытовых вещей, — наряд кардинально отличался от бело-клетчатого фрака самого Людвига.
Образ дополняла милая белая шляпка-таблетка. Ли Цинчжи выглядел точь-точь как юный аристократ с картинки — изящный, утончённый, а живая мимика придавала его облику чарующую игривость.
Короткие штанины полностью открывали тонкие, белоснежные икры. В то же время безупречно скроенная талия облегала фигуру, подчеркивая узкий стан и аккуратную, подтянутую линию бёдер.
Ли Цинчжи редко носил одежду, настолько оголяющую ноги, а потому смущённо попытался потянуть ткань пониже. Он и понятия не имел, что взгляд Людвига в этот миг мёртвой хваткой въелся в его фигуру. Даос виновато посмотрел на друга:
— Я не сразу разобрался, как это правильно надевать, поэтому немного задержался.
Но блондин после его выхода лишь молча разглядывал его, не произнося ни слова и даже не отвечая на вопрос.
Видя такую странную неразговорчивость, Ли Цинчжи сжал кулаки. Ему и без того казалось, что наряд выглядит чересчур непривычно, а реакция Людвига лишь укрепила его опасения:
— Совсем плохо смотрится, да? Пойду сниму...
Он уже развернулся, чтобы уйти обратно в гардеробную, как раздался оклик Людвига:
— Не надо снимать.
Ли Цинчжи озадаченно обернулся:
— Но сидит как-то странно...
Людвиг с абсолютно невозмутимым видом качнул головой:
— Вовсе нет. Вполне нормально.
Сказав это самым ледяным тоном, на который был способен, Людвиг спас положение. Ли Цинчжи вздохнул с облегчением:
— Фух, ну слава богу.
Однако едва даос поправил рукава и собрался сказать, что готов к выезду, золотовласый юноша вдруг лёгко откашлялся и с непринуждённым видом достал из шкафа ещё два комплекта:
— Примерь и эти тоже.
Ли Цинчжи обомлел:
— Ещё? Но мне же и одного хватит!
Людвиг принял строгий вид:
— Сравним и решим, что подходит лучше.
— А, хорошо.
Не заподозрив ни малейшего подвоха, Ли Цинчжи взял одежду и снова скрылся за дверью.
«Должно быть, предстоящий бал невероятно важен, раз Людвиг так тщательно подбирает мне наряд», — подумал даос, переодеваясь. В душе он испытывал искреннюю благодарность к приятелю: «Как же он обо мне печётся!»
Самому Людвигу этот процесс не стоил ни малейших усилий. Ещё во время покупки ему понравились абсолютно все варианты, и он просто скупил всё, что приглянулось. Теперь блондин хвалил себя за то проницательное решение.
В итоге за полчаса до начала бала Людвиг успел насладиться целым дефиле: Ли Цинчжи примерял один изысканный наряд за другим.
Тут был и сдержанный, глубокий чёрный костюм, и игривый небесно-голубой, и даже роскошное белое с золотом одеяние — точно такое же, как у самого Людвига, только на размер меньше.
Будь то обычный чёрный классический наряд или уменьшенная копия его собственного фрака, на Ли Цинчжи всё смотрелось настолько поразительно, что Людвиг каждый раз заново мысленно благодарил себя за щедрость. Даже самый простой базовый костюм даос умудрялся носить с неподражаемым грациозным изяществом.
Глядя, как черноволосый юноша раз за разом выходит к нему в обновках, Людвиг чувствовал, как сладко замирает сердце. В этот миг он наконец понял, почему его младшая сестра Берилл так обожает без конца переодевать своих кукол.
Людвиг ощущал, что способен смотреть на этот процесс целую вечность. Ему хотелось, чтобы Ли Цинчжи менял костюмы каждую минуту, не останавливаясь.
Поэтому, когда смущённый даос после очередной примерки спросил, какой вариант всё же лучше, совершенно потерявший голову блондин лишь слегка нахмурился, напустил на себя глубокомысленный вид и выдал максимально бесполезный совет:
— Все хороши. Можешь примерить их ещё по разу, чтобы окончательно определиться.
В конечном счёте Людвиг, довольствовавшийся великолепным зрелищем, и Ли Цинчжи, изрядно вымотавшийся за полчаса, всё же приняли решение и сели в экипаж, подготовленный Феликсом.
Ли Цинчжи всё-таки остановился на первом, светло-голубом костюме с шортами — Людвиг заявил, что тот идет ему больше всего.
Уже в карете даос снова смущённо потянул вниз коротковатые штанины, прикрывая обнаженные бёдра.
Сидевший подле него Людвиг заметил этот жест:
— Тебе не нравится?
Ли Цинчжи поспешно качнул головой:
— Что ты, наряд очень красивый! Спасибо тебе огромное! Просто... — обычно невозмутимый в вопросах одежды даос вспыхнул ушами, — брюки слишком короткие, я не привык к такому. Но всё равно спасибо, что так постарался для меня!
Людвиг всматривался в улыбающееся лицо Ли Цинчжи, и в его душе зашевелилось смутное сомнение: «Неужели ему правда не нравится? Он надел это только потому, что я посоветовал? Я поступил эгоистично?»
Помолчав несколько секунд, блондин спросил:
— А сам ты какой наряд считаешь лучшим? Есть тот, что понравился больше?
Ли Цинчжи замер. На миг его взгляд вильнул в сторону, а щеки запылали ещё ярче:
— Кхм... Если честно, то да.
Людвиг затаил дыхание:
— Какой же?
Даос немного помялся, но всё же решился отвечать начистоту:
— На самом деле — тот бело-золотой фрак. Такой же, как у тебя. Ты выглядишь в нём невероятно красиво и статно. Поэтому мне подсознательно казалось, что он — самый лучший.
* * *
После этих слов в карете воцарилась звенящая тишина. Людвиг молчал.
Не дождавшись ответа, Ли Цинчжи тревожно поднял глаза. Золотовласый юноша смотрел прямо на него, и в глубине его синих глаз бушевала нечитаемая буря.
Спустя пару секунд Людвиг резко отвернулся к окну. Его лицо оставалось непроницаемым, но голос прозвучал как-то странно:
—... Понятно.
Решив, что друг просто устал или пребывает в дурном расположении духа, Ли Цинчжи не стал навязываться с разговорами. Он привычно уставился в своё окно, дабы не беспокоить Людвига.
Экипаж плавно покачивался на рессорах. Вскоре Ли Цинчжи нагнала сумасшедшая усталость. Сказывалась и примерка десятка костюмов, и напряжение последних дней. Взгляд юноши туманился, веки наливались свинцом.
Спустя пару минут Ли Цинчжи окончательно сморил сон.
На очередном ухабе его расслабленное тело невольно накренилось в сторону сидевшего рядом блондина.
Людвиг же всё это время лишь делал вид, будто разглядывает пейзаж за окном, пытаясь сбить жар со своих пылающих щёк. Сколько бы они ни общались, сколько бы пылких признаний ни слетало с уст этого восточного даоса, Людвиг никак не мог привыкнуть к его внезапным, открытым проявлениям чувств.
Получив столь откровенный комплимент, блондин мгновенно отвернулся, боясь выдать вспыхнувший на щеках румянец.
Но едва он успел немного взять себя в руки, как на его плечо опустилась ощутимая тяжесть.
Людвиг замёрз. Не веря своим ощущениям, он медленно повернул голову. Ли Цинчжи действительно полностью прижался к нему. Его голова покоилась на плече Людвига, а мягкие чёрные волосы щекотали шею, словно у доверчиво прильнувшего щенка.
Сердце блондина пропустило удар, а затем заколотилось как безумное. Ли Цинчжи улегся на него и «заснул»!
Впрочем, проработав с этим юношей бок о бок долгое время, Людвиг прекрасно знал: Ли Цинчжи не мог улечься так быстро!
«Это всё хитрость! Очередной трюк этого восточника, чтобы подобраться поближе!»
Глядя на сомкнутые веки и безмятежное лицо даоса, Людвиг изо всех сил убеждал себя, что тот лишь притворяется. Это всё игра! Не поддаваться! Не паниковать!
Вот только бешено колотящееся сердце категорически отказывалось повиноваться рассудку.
Особенно когда Людвиг случайно опустил взгляд и упёрся в гладкую, белоснежную кожу обнажённого бедра Ли Цинчжи. От неожиданности блондин едва не подавился воздухом.
Юноша в нежном голубом наряде доверчиво дремал на его плече. Живое тепло его тела проникало сквозь ткани одежды, а в воздухе витал знакомый, едва уловимый аромат целебных трав, всегда действовавший на Людвига успокаивающе.
Блондин снова невольно взглянул на даоса. Длинные тёмные ресницы чуть подрагивали, миловидное лицо казалось невероятно мягким и трогательным. Так и подмывало прикоснуться к пухлой щеке или к чуть влажным, естественным образом алым губам.
А в этом наряде Ли Цинчжи выглядел настолько пленительно, что оторвать от него взгляд было выше человеческих сил.
Тонкая талия, которую Людвигу уже выпадал случай сжимать в своих руках, сейчас слегка изгибалась. Блондин помнил, что чуть ниже располагаются две соблазнительные ямочки — один вид которых заставлял кровь закипать. А округлая линия бёдер, подчёркнутая кроем шорт, окончательно добивала его самообладание.
И чем больше Людвиг всматривался, тем сильнее убеждался: этот парень совершенно точно не спит!
«Эта поза... Она же продумана до мелочей!»
Чувствуя, что окончательно теряет контроль над собой, Людвиг — всегда столь хладнокровный и сдержанный — в панике уставился в окно. Ему потребовалось немало времени, чтобы заставить себя дышать ровно.
До места назначения оставалось ещё минут двадцать.
«Что ж... Пускай "поспит" ещё немного».
Сжав губы, золотовласый юноша изо всех сил сдерживал рвущийся из груди стук сердца. С абсолютно каменным лицом он уставился на скучный пейзаж за окном, делая вид, будто ни о чём не догадывается и не раскусил незамысловатую уловку сидевшего рядом юноши.
А карета продолжала мерно мерцать в сумерках, увозя двух плотно прижавшихся друг к другу путников сквозь тишину уходящего дня.