Людвиг никак не ожидал от восточного юноши подобной прямоты. Тот не просто счёл их отношения решённым делом, но ещё и требовал подтверждения!
От столь неожиданного поворота разум светловолосого мага на несколько секунд буквально замер. Ему следовало возмутиться, назвать всё нелепостью и расставить точки над «i». Однако, встретившись взглядом с чистыми, тонущими в надежде оленьими глазами Цинчжи, Людвиг ощутил, как словно по чьей-то невидимой указке отнимается язык. Произнести холодный отказ казалось физически невозможным.
Но принять всё прямо сейчас? Вот так сразу?! Не слишком ли это поспешно?
Переварив наконец услышанное, Людвиг взял себя в руки и с трудом встретил взгляд юноши. Внешне он старался казаться невозмутимым, но внутри всё бушевало.
Спустя паузу Людвиг ответил — сдержанно, взвешенно, будто после долгих размышлений. Отвернувшись и смерив взглядом пустой угол, он заговорил чуть суше обычного, с едва уловимым колебанием в голосе:
— Такие вещи... с наскока не решаются.
Однако Цинчжи мгновенно уловил эту скрытую смущённость. Чёрноволосый даос расплылся в счастливой улыбке:
— Значит, ты не против?
Эти слова попали Людвигу прямо в больную мозоль. Насупившись, юноша резко повернулся:
— Я не давал согласия! Хотя и не отказал прямо.
Заметив за этим холодным тоном привычную скрытность, Цинчжи лишь шире улыбнулся:
— Я всё понял.
Что бы ни заставляло Людвига избегать его раньше, вчерашнее происшествие окончательно растопило лед между ними. Светловолосый маг приоткрыл душу, и их связь стала крепче. Людвиг сам пришёл к нему — это был долгожданный шанс стать ближе, и Ли Цинчжи не намеревался его упускать.
— Но знай: для меня мы уже больше, чем просто знакомые!
От столь искреннего, прямого признания у Людвига вспыхнули щёки. Невольно отступив на шаг, он окончательно потерял дар речи.
— У меня дела, — пробормотал он и торопливо выскочил из лазарета.
* * *
В отличие от Людвига, чувствующего себя как перед лицом смертельной опасности, Цинчжи пребывал в самом светлом расположении духа. Проведя в лазарете ещё день, он вернулся к Брюсу и остальным, чтобы продолжить подготовку к Хэллоуину. Разговор с Людвигом принёс ему искреннюю радость, но в суматохе предпраздничных хлопот эти мысли пока отошли на второй план.
Преподаватели, детально изучив обстановку, доложили директору Огастесу о происшедшем, после чего расследование быстро вывело их на расколотый Камень Подавления Магии на Факультете Разума.
Директор вместе с опытными магами приступил к устранению проблемы. Учитель Эрнест с помощью заклинания обвил повреждённый камень сдерживающими магическими лианами. Пока не найдут замену, дальнейшее расследование директор взял под личный контроль — дело затрагивало тайны, не предназначенные для посторонних ушей.
Остальные учителя занялись студентами. Тварь описали как «монстра, проскользнувшего через брешь в барьере», заверив, что повреждённый участок надёжно запечатан защитной магией и подобное не повторится. Воспитанники Эйрмонта сами были магами, поэтому особых страхов происшествие не вызвало. К тому же Злого духа видели только на Факультете Растений, да и обернулось всё без жертв. В преддверии праздника успокоенные ученики быстро выбросили ночной кошмар из головы. Преподаватели лишь попросили всех не задерживаться допоздна в одиночку.
К кануну Хэллоуина о нападении монстра почти забыли, а нога Цинчжи окончательно зажила. Вместе с остальными даос вносил последние штрихи в декор, и всеобщее веселье ничуть не померкло.
Брюс даже с ностальгией вспомнил бой:
— Эх, знать бы заранее, я бы призвал своего магического зверя!
Сидевшая рядом соученица прыснула со смеху:
— И что бы сделал твой малый гном? Не мучай бедное создание!
Брюс смущённо кашлянул:
— Вообще-то у Цинчжи были талисманы! Никто бы не пострадал.
Цинчжи, занятый раскрашиванием деревянной куклы, ответил, не поднимая головы:
— Мои талисманы лишь выиграли немного времени. Если бы не Главный ученик, всем бы досталось.
— Это точно, — согласилась девушка. — Хорошо, что Людвиг оказался рядом. Кстати, Ли, как твоя нога?
— В порядке! Зажило как на собаке, просто царапина, — улыбнулся даос.
Брюс, желая подчеркнуть заслугу друга, вмешался:
— Но твои талисманы нас спасли от взрыва!
Цинчжи почувствовал тепло от его слов, но искренне признался:
— На самом деле я сам перепугался до смерти. И выдохнул, только когда увидел Главного ученика.
Брюс лишь качнул головой:
— Слишком ты скромен, Цинчжи!
Затем он повернулся к молчаливой Амелии:
— Кстати, Амелия, а ты куда пропала в тот вечер? Я тебя так и не нашёл, думал, стряслось чего.
Зеленоволосая девушка, помогавшая Цинчжи закрашивать игрушки, тихо ответила:
— Я побежала за учителями... побоялась, что кто-то пострадает. Но я так медленно летаю... Другие успели позвать их раньше.
Она виновато опустила голову.
— Ты сделала всё, что могла, — успокоил её Брюс.
Девушка кивнула и молча продолжила закрашивать темные глазницы тряпичной куклы. Цинчжи уловил её подавленность:
— Амелия, ты расстроена?
— Прости, Цинчжи... — с трудом проговорила она. — Кажется, из-за моей медлительности ты и получил травму.
— Ты совсем не виновата, не кори себя! — мягко ответил юноша. — Травма пустяковая.
Девушка снова кивнула, и на её лице наконец появилось подобие улыбки.
* * *
К концу кануна Хэллоуина подготовка завершилась. Каждый факультет вложил душу в праздничное оформление, а Цинчжи с товарищами до блеска довели выделенный им класс.
Тем временем Людвиг заметил странность: после встречи в лазарете Ли Цинчжи словно сквозь землю провалился. Никаких записок, никаких восточных безделушек на столе в Ученическом совете — только рабочие свитки.
Когда он в третий раз вернулся к пустому столу, в груди поселилось непонятное беспокойство. Людвиг уже порывался сам проверить, чем занят даос, когда перед ним упал Свиток Связи.
Цинчжи пылко приглашал его посетить площадку Факультета Растений и оценить его личный класс.
«Так вот чем он был занят», — подумал Людвиг, разглядывая свиток.
Впрочем, не успел он закончить вечерний патруль, как уже услышал спойлеры от членов Ученического совета.
Едва Людвиг вошёл в Ученический совет, туда же, цепляясь за руку Кэтрин, вбежала Мели. Девушка выглядела так, будто только что спаслась от погони:
— Я перепугалась до смерти! Хорошо, что успела дать им сладостей из корзинки, иначе они бы за мной погнались!
Мели нарядилась маленькой ведьмой с демоническими крыльями и призвала водную змейку, которая от страха забилась ей под воротник.
Заметив напуганную девушку, Людвиг слегка нахмурился, а та продолжила делиться впечатлениями с Кэтрин:
— Но это потрясающе! Оформление непривычное, но до мурашек жуткое! Я стояла в той комнате, и у меня кожа покрывалась пупырышками!
Мели возбуждённо направлялась вглубь помещения, собираясь расписать всё в деталях, но Кэтрин тихо кашлянула:
— Кхм... Господин Главный ученик, вам помочь с отчётами?
Мели вскинула голову и, встретившись взглядом с Людвигом, мгновенно сдулась. Смущённо улыбнувшись, она боком прошмыгнула к своему месту.
Людвиг терпеть не мог шума в Ученическом совете.
«Пропала я, — подумала Мели. — Да ещё и про того восточного даоса заговорила, который ему признавался...»
Хотя члены совета давно привыкли к Людвигу, его холодная отстранённость внушала трепет. Все старались соблюдать правила.
К счастью для Мели, Людвиг промолчал — казалось, он был слишком занят.
Девушка перевела дух и собралась сесть, как вдруг сидевший рядом парень шепнул:
— Восточный студент отдельно оформил класс? Расскажи, как там всё?
Мели хотела ответить тихонько, но не успела она вымолвить и слова, как раздался ледяной голос Главного ученика:
— В Ученическом совете запрещено вести посторонние разговоры.
Девушка вздрогнула, изобразила пальцами замок на губах и уткнулась в бумаги.
Она так и не поняла, почему Людвиг не сделал ей замечания за шумный вход, но среагировал на шёпот. Суровый Главный ученик просто не хотел испортить себе впечатление перед посещением комнаты Цинчжи.
* * *
К вечеру, закончив с делами, Людвиг направился на Факультет Растений. По пути ему то и дело попадались напуганные студенты, наперебой обсуждавшие увиденное:
— Почему мне так страшно? Вроде ничего такого, но заходишь — и аж холодеет всё внутри...
— Вот-вот! Я думала, корабль-призрак на Факультете Воды самый жуткий, но с этим не сравнить.
— Когда я открыл сундук на том корабле, меня просто напугал выскочивший магический зверь. А тут... заходишь и чувствуешь озноб. Столько странной восточной магии! Бабушка рассказывала мне про их проклятия...
— И не говори! Эти бумажки с заклинаниями, летающие в темноте, свисающие лианы... Но страшнее всего слепые куклы в красных платьях! Как вспомню, как одна рванула ко мне, так сердце в пятки уходит!
— Хорошо, что я догадался дать им шоколад, иначе не отогнал бы!
Людвиг молча слушал эти разговоры. Выйти сухим из воды не удалось: благодаря болтовне учеников он уже знавал каждую деталь.
Когда он наконец подошёл к классу, то переступил порог без колебаний. Сам Цинчжи отсутствовал — видимо, не хотел мешать гостям.
Они встретились позже, на общем собрании.
Учитель Уэнди взмахнула волшебной палочкой, и в ладони каждого студента опустилось по золотому билету.
— У каждого из вас есть один голос, — улыбнулась она. — Отдайте его факультету, который создал самую лучшую, самую захватывающую атмосферу Хэллоуина!
Людвиг без труда отыскал взглядом чёрноволосую макушку. Цинчжи о чём-то увлечённо беседовал с Брюсом, сжимая в руке золотой билет.
Людвиг не ждал, что юноша заметит его, но даос словно ощутил чужой взгляд. Обернувшись, Цинчжи просиял:
— Господин Главный ученик!
От этого громкого радостного оклика Людвиг смущенно кашлянул:
— Кхм...
Он всё никак не мог привыкнуть к этой открытой, почти детской пылкости. Сложись всё иначе, Людвиг держался бы на расстоянии, но рядом с Цинчжи эмоции путались. Справившись с собой, он вернул лицу привычную невозмутимость.
А даос уже спешил к нему, словно радостный щенуля. Заглянув Людвигу в глаза, он с надеждой спросил:
— Ну как? Понравилось?
Людвиг слегка кивнул:
— Вполне. Было довольно любопытно.
Цинчжи расплылся в улыбке:
— А испугался?
Людвиг на мгновение заколебался:
— Немного. Куклы действительно жуткие.
Они ползали на корточках, жутко изгибаясь под пение талисманов и выбиравшись из-за каменных львов, пока им не давали шоколад.
— Ты объединил восточные элементы с нашими традициями? — спросил Людвиг.
— Да, Брюс рассказал про обычай давать детям сладости, вот я и решил их совместить. А другие классы ты видел?
Людвиг качнул головой. Чужие успехи его не интересовали, он не заглянул даже на родной Факультет Огня.
В этот момент за спиной Цинчжи раздался голос Брюса:
— Цинчжи! Наша очередь голосовать, беги сюда!
Даос повернулся, чтобы попрощаться, но заметил непонимание на лице Людвига:
—... Цинчжи?
— А, это сокращение от моего имени. В моих краях так обращаются к близким друзьям. Брюс привык, вот и называет меня так.
Цинчжи думал, что объяснения достаточно, но Людвиг нахмурился:
— Это... признак близости?
— У нас на родине — да. Ты тоже можешь...
Окончить фразу он не успел: Брюс бесцеремонно увлек его за собой к урнам. Цинчжи лишь успел помахать Людвигу рукой.
* * *
Вскоре на сцену вышел директор Огастес:
— В этом году все постарались на славу! Каждый факультет смог подчеркнуть свою уникальность. Но победитель может быть только один. По результатам голосования и решению преподавателей, победу одерживает... Факультет Растений!
Студенты-победители взорвались ликующими криками:
— Ура-а-а!
За полсеместра они успели стать настоящей командой, а совместная ночная подготовка и недавнее происшествие лишь сплотили их.
Брюс схватил Цинчжи за руку, заставляя махать толпе, остальные соученики подбегали, чтобы обменяться радостными хлопками по ладоням.
Толпа внизу гудела:
— А ведь их оформление и правда было самым популярным!
— Говорят, класс восточного обменщика произвёл фурор.
— Я там был! Настоящие проклятия, куклы... Страшно, но так увлекательно! Если дашь кукле конфету, она прекращает погоню и мило улыбается.
— Звучит жутковато... А нас не прокляли?
— Не неси чуши! К тому же говорят, именно этот восточный парень помог справиться со Злым духом...
— Слышал, победу присудили благодаря ему... Слишком уж он привлекает внимание.
— Постой, разве с духом расправился не Главный ученик?
Цинчжи почувствовал себя неловко под прицелом сотен глаз. К счастью, Брюс вовремя увёл его праздновать.
Наградой факультету стал крупный целебный изумруд из личной коллекции директора, который решили вмонтировать в стену холла.
Однако не все радовались чужому успеху. Насупленный оранжевоволосый юноша в богатых одеждах процедил сквозь зубы:
— Нам просто не повезло! С какой стати учитывалось ночное происшествие? Духа победил Людвиг, при чём тут они? Настоящим победителем должен был стать Факультет Огня!
Энтони с раздражением поднял глаза, желая сказать что-то ещё, но вдруг обнаружил, что Людвиг стоит неподалёку.
Встретившись с его ледяным, предостерегающим взглядом, Энтони сглотнул. Клан Лио обладал огромным влиянием, и портить отношения с их наследником никто бы не рискнул. Сглотнув обиду, аристократ поспешно удалился.
* * *
Праздник завершился, и Эйрмонт погрузился в ночную тишину.
В самом отдалённом уголке Факультета Разума учитель Эрнест поправил круглые очки и тихо произнёс заклинание. Пол из Камня Подавления Магии разошёлся, открывая лестницу в подземелье.
Спустившись, Эрнест снова взмахнул палочкой, возвращая всё в исходный вид.
Внизу располагалась мрачная темница. В центре на коленях сидел юноша с серебряными волосами, закованный в тяжёлые цепи. Его тело покрывали древние рунические печати. Узник выглядел ровесником Цинчжи.
Эрнест тяжело вздохнул:
— Ирбин... Даже если ты молчишь, вырваться отсюда не удастся. Твой Злой дух едва не погубил ученика. Это последний раз, когда директор закрыл на всё глаза. Неужели ты не скажешь, кто повредил камень?
Серебряноволосый юноша поднял голову. На его лице застыла горькая, полная ненависти ухмылка:
— Предатель.
Голос прозвучал хрипло. Эрнест печально опустил взгляд:
— Вижу, ты ничего не понял. Я сообщу директору. Но если ты снова попытаешься навредить студентам... я больше не стану просить за тебя, пусть даже ты и был моим учеником.
Ирбин лишь безучастно уткнулся взглядом в пол.
* * *
Тем временем директор Огастес размышлял об инциденте. То, что в опасности оказался именно Ли Цинчжи, не давало ему покоя.
Этот юноша был особенным, к тому же его связывала невидимая нить с Ирбином. Случайно ли Злой дух едва не ранил именно его?
Достав магический кристалл, Огастес связался со старым другом. Вскоре в шаре возник образ Старейшины Линшэня.
— Огастес? Что произошло? — Линшэнь выглядел бодрым, но тут же нахмурился: — Цинчжи опять что-то натворил?
— Нет-нет, — директор качнул головой и кратко пересказал события. — Я беспокоюсь. Дух напал именно на Ли Цинчжи, а ведь они оба...
Линшэнь выслушал его и задумчиво покачал головой:
— Не страшно. Изъятый Источник Огня Цинчжи всё ещё запечатан на горе Саньцин. Пока там всё спокойно, ему ничего не грозит. Я проверял — печать держится крепко.
Огастес вздохнул с облегчением:
— Вот и отлично. Я посчитал своим долгом предупредить тебя.
— Лишь бы этот отболтус не позорил меня на чужбине, — хмыкнул старик, но в его голосе проскользнула забота. — Цинчжи рос без родителей, я вечно был занят медитациями... Вот он и привык валять дурака, чтобы привлечь к себе внимание. Но душа у него чистая. Оставить бы его подле себя, да из-за нестабильности Источника Огня ему нельзя долго находиться на Саньцин.
— Понимаю, — кивнул Огастес. — Источник Воды тоже потребовал всех Камней Подавления Магии.
Предавшись воспоминаниям о былой войне, друзья вскоре сменили тему. Огастес перевёл разговор на успехи Цинчжи, его отношения с соучениками и то, как щедро он делится восточными диковинами.
Директор хотел лишь порадовать друга, но старый даос мгновенно закипел:
— Что?! Он только и делает, что развлекается?! Этот бездельник совсем от рук отбился! Огастес, наложи на него самые строгие ограничения! Без жесткой руки он не возьмется за ум!
— Ну, он показывает хорошие результаты в зельеварении... — попытался заступиться Огастес.
— Ему нужен постоянный присмотр! — перебил Линшэнь. — Днем ты еще можешь за ним приглядеть, а ночью? Нельзя оставлять его без контроля. Посели его с кем-то из строгих учителей или старших учеников!
Огастес погладил бороду:
— А ведь у меня есть отличный кандидат. Его ровесник, один из лучших студентов. Очень дисциплинированный.
Линшэнь просиял:
— Вот и отлично! Договорились!
* * *
После Хэллоуина популярность Цинчжи выросла. Студенты то и дело обращались к нему за талисманами. Даос с радостью общался с ребятами и делился привезёнными с родины вещами. За суетой у него совсем не оставалось времени на Людвига, и они не виделись несколько дней.
Людвиг же находился в смятении. Назвав их отношения «особыми», даос вдруг исчез, перестали приходить записки и сладости.
«Хитрый восточный лис!» — думал Главный ученик.
А вскоре на доске объявлений появился указ директора Огастеса:
[Официальное объявление Академии Эйрмонт]
[- Категорически запрещается использовать восточные талисманы в качестве хэллоуинских украшений]
[- Запрещается использовать даосский венчик для уборки пыли]
[- Запрещается летать на мече без разрешения]
[- Запрещается готовить шоколад в Печи Восьми Триграмм]
[- Запрещается играть в шашки на Диске Восьми Триграмм]
Студенты недоуменно разглядывали указ. Пока Цинчжи хлопал глазами, рядом возник Людвиг:
— Директор Огастес ждёт тебя.
— Хорошо, — кивнул даос.
Всю дорогу Людвиг молчал, вернув себе прежнюю холодность. Цинчжи списал это на дурное настроение, не подозревая, что причиной хмурости был он сам.
Они вошли в кабинет. Людвиг собирался уйти, но Огастес оставил его:
— Людвиг, задержись. У меня дело к вам обоим.
Людвиг опешил.
«Дело к нам обоим?.. — у него в груди всё сжалось. — Неужели директор узнал о...»
Однако Огастес произнёс:
— С сегодняшнего дня Ли Цинчжи будет заниматься магией по вечерам вместе с тобой. Можешь поселить его у себя в замке или оставаться в академии — решайте сами. Помощь товарищам — главное правило Эйрмонта!
Оба юноши замерли.
Выйдя из кабинета, они молча шли по коридору.
Людвига охватила паника. Жить в одной комнате?! С человеком, который в него влюблен?! Что если Цинчжи вообразит себе...
«Нет-нет, он же с Востока, там строго с моралью... Наверняка он даже не думал о подобном!» — убеждал себя Людвиг.
В этот момент Цинчжи смущённо посмотрел на него, и в его чистых оленьих глазах блеснул огонёк:
— Ну... так сегодня идем к тебе или ко мне?
Мозг Людвига окончательно отказался работать.