Вязкая, непроглядно-черная скверна гигантской кляксой расплывалась в небе над Эйрмонтом. Из глубоких трещин, располосовавших землю, непрерывным потоком выплескивались безумные твари — алчущие магии злые духи. Они рвались наружу с единственной целью: сожрать всю духовную силу до последней капли и сровнять академию с землей. Еще недавно безмятежная обитель волшебства на глазах превращалась в филиал преисподней, утопающий в липком ужасе.
Спустившиеся на Эйрмонт сумерки лишь играли на руку порождениям тьмы: ночной полумрак скрывал их движения, выкручивая и без того смертельную угрозу на максимум.
Студенты младших курсов, не обладавшие глубоким резервом, один за другим падали на землю. Опустошенные, лишенные магической энергии, они бледнели и замирали без сил. Твари, выпив их досуха, теряли к жертвам интерес и устремлялись дальше, но для обессилевших новобранцев сама боль от резкого опустошения резерва была едва выносима.
Преподаватели, хоть и потеряли часть сил, все еще способны были колдовать по-крупному. Сгорая от тревоги за учеников, они без промедления обрушили на беснующихся духов всю мощь высокоуровневой магии.
Им на помощь пришли старшекурсники с полными резервами. Возглавляемые Ученическим советом, они действовали четко и слаженно. Под руководством Людвига активисты уводили обессилевших первокурсников в безопасные зоны, подпитывали их собственной магией и вставали плечом к плечу с учителями, отбивая атаки ненасытных тварей.
Постепенно, шаг за шагом, раскусив тактику противника и уловив ритм его нападков, защитники Эйрмонта начали перехватывать инициативу.
Директор Огастес задействовал высокоуровневые заклинания Очищения. Вслед за ним преподаватели призвали своих сильнейших магических зверей, оттесняя и уничтожая тварей одну за другой. Старшекурсники закрывали собой младших, не давая врагу ни единого шанса.
Среди новобранцев тоже находились те, кто сумел устоять на ногах — наиболее одаренные и стойкие ученики первого года. Года учебы в Эйрмонте обычно мало, чтобы накопить солидный резерв или отточить сложные чары, поэтому выдержать эту ментальную и магическую дойку смогли лишь единицы.
В их числе оказались Амелия и Ли Цинчжи. Зеленоволосая чародейка, поделившись с Брюсом — едва не испустившим дух от полного истощения — бледной капелькой исцеляющей магии, бесшумно выскользнула из безопасной зоны и растворилась в хаосе битвы. В суматохе никто не обратил внимания на странности в ее поведении.
Ли Цинчжи же, хоть и выложился в недавних поединках Турнира, владел искусством обращать истинную цзи в магическую энергию и обратно. Непрерывно циркулирующая по его каналам духовная сила быстро преобразовывалась в нужный ресурс, не позволяя даосу валиться с ног от истощения.
Сжав зубы, Ли Цинчжи заслонил собой упавших без сознания первокурсников с Факультета Растений и призвал Сяо Цзо и Сяо Ю. Исполинские каменные львы с оглушительным рыком рванулись вперед, круша и отбрасывая подступающих духов. Из земли с треском вымахали сочные зеленые плети: они хлестали подбирающихся тварей, скручивали их и швыряли прочь.
Карл и Хорас, сражавшиеся с Цинчжи в одной команде, тоже не отсиживались в стороне. А Мели и Людвиг — лучшая поросль Академии — орудовали заклинаниями такой разрушительной силы, что могли посрамить иных дипломированных магов. Состязание пришлось прервать, но теперь они защищали родные стены с куда большей отчаянной решимостью, чем на Турнире Магического Обмена.
Однако среди потока злых духов затесалась тварь куда опаснее прочих. Изголодавшаяся, огромная, она приметила Ли Цинчжи, уловив необычную, глубокую природу его энергетики, коренным образом отличавшуюся от магии остальных.
Выждав момент, когда даос отвлекся на очередную волну нападавших, чудовище метнулось к нему со спины.
— Хш-ш-а-а!..
Почуяв опасность, Цинчжи резко обернулся — и встретился взглядом с нависшей над ним тварью. Из разинутой пасти с игольчатыми клыками капала смертоносная слюна. Воплощение коварства уже занесло над юношей когтистую лапу.
Зрачки Ли Цинчжи сузились. Совершив молниеносный рывок в сторону, он буквально чудом ушел от смертоносного удара.
Но чудовище обладало невероятной реакцией. Промахнувшись, оно моментально извернулось и с диким хрипом вновь рванулось на даоса:
— Хр-р-р!
Заставив себя сохранить ледяное спокойствие, Ли Цинчжи призвал на помощь каменных львов и защитные лианы. Но этот духовный хищник был слишком силен: он одним махом порвал крепкие зеленые стебли, отбросил ринувшихся на него Сяо Цзо и Сяо Ю и продолжил наступать.
Своеобразная, чистая и концентрированная энергия даоса действовала на монстра как сильнейший раздражитель. Тварь не думала ни о чем другом — только разорвать этого юношу и сожрать его суть.
Оказавшись один на один со смертельной угрозой, Цинчжи понимал: рассчитывать не на кого. Вокруг кипел ад, каждый бился на пределе возможностей, и никто не успеет прийти на выручку.
«Если бы на моем месте был Людвиг... Он бы не поддался страху. Он собрал бы все силы и встретил врага лицом к лицу...»
Эта мысль подействовала как холодный душ. Страх отступил, уступив место отчаянной решимости.
Даос стиснул зубы. Все накопленные ресурсы, всю сконвертированную цзи он единым импульсом влил в Сяо Цзо, Сяо Ю и зеленые плети. В то же мгновение по его жилам разлился выжигающий, бешеный жар. Вместо обессиливающего опустошения юношу накрыла волна звенящей, огненной ясности.
Эта сила казалась ему до боли знакомой. Будто где-то в самых глубоких пластах его души снова замкнулся оборванный проводник. Будто эта стихия всегда составляла часть его естества.
Жар хлынул из его ладоней.
— Ха-а-а!..
В ту же секунду обычные каменные статуи и растительные плети вспыхнули ярким, ревущим пламенем! Исполинские львы и гибкие лианы оделись в броню из чистейшего огня, став в сотни раз смертоноснее и агрессивнее.
Тварь, не ожидавшая от травоядного мага такого бешенства, отлетела от мощнейшего теплового удара. В отличие от мягкой магии Растений, огненная стихия нанесла ей страшные ожоги. Чудовище забилось и визгливо завыло от невыносимой боли.
Осознав, что наткнулось на крепкий орешек, тварь прекратила слепые атаки и, шипя, подалась назад, выжидая момент для нового броска.
Но опасность не миновала. Разлом в земле расширялся, превратившись в гигантский призывной круг, откуда непрерывным потоком пёрли новые и новые духи. Сколько бы маги ни уничтожали нападавших, их ряды пополнялись без конца.
Вдобавок по всей территории Эйрмонта расползались черные клейкие плети, бесшумно хватавшие людей за ноги и связывавшие их по рукам и ногам.
А главный виновник этой катастрофы — странный ученик из Данатека — разбрызгивал вокруг себя тугие струи черной воды. Используя высокоуровневую магию Воды, он ловко ускользал от чар преподавателей и наносил им раны, явно наслаждаясь происходящим.
Смотря на израненных магов и пылающие руины Эйрмонта, Ирбин зашелся в безумном, злобном хохоте.
Тем временем Людвиг, отражая атаки духоподобных тварей, заметил, в какую переделку попал Ли Цинчжи.
Сердце златокудрого юноши сжалось: против даоса бился самый мощный, самый опасный из всех прорвавшихся духов. Но едва Людвиг порывался броситься на помощь, как почувствовал бушующий вокруг Цинчжи мощнейший всплеск стихии Огня.
Людвиг отлично помнил: Ли Цинчжи — маг Растений. Он сам присутствовал при распределении и видел, как Элементный Камень под ладонью даоса отозвался мягким зеленым сиянием.
Да, его каменные львы иногда проявляли огненную природу, но для магических зверей владение смежными элементами не было ультимативной редкостью. Но чтобы сам маг Растений излучал столь сокрушительное пламя?! Такого история Эйрмонта еще не знала.
Несмотря на охватившее его изумление, Главный ученик мгновенно оценил обстановку: Ли Цинчжи грозила смертельная опасность. Подавив вспыхнувшую в душе бурю эмоций, Людвиг вскинул руку.
Яркая огненная магия хлынула из его ладони. На призыв хозяина отозвался Огненный некро-зверь Мориц. Почувствовав прилив сил от знакомой магии, боевой питомец с оглушительным ревом устремился к даосу:
— Р-р-ра-а-ах!
В тварь, увязшую в бою с Цинчжи, ударил бушующий поток раскаленной лавы.
Дух, и без того потрепанный пламенными львами, просто не успел среагировать. Страшный пламенный поток накрыл его с головой. Чудовище попыталось метнуться в сторону, но горящие лианы Ли Цинчжи мертвой хваткой сжали его конечности, не давая ни единого шанса на спасение.
Исполинский дух зашелся в предсмертном визге и растворился в кипящей лаве, превратившись в ничто.
Ли Цинчжи сразу понял, чья это помощь. Повернувшись, он встретился взглядом с Морицем. Некро-зверь коротко рыкнул, оглядел даоса и его каменных львов, после чего взмыл в воздух и вернулся к своему господину.
Даос посмотрел на стоящий вдалеке силуэт Людвига. Сердце дало сбой.
Но времени для личных переживаний не было — бой продолжался.
Переломный момент наступил, когда директор Огастес понял: пока не запечатан подземный круг, победы не видать. Старец зажмурился, аккумулируя в себе весь доступный магический резерв, и с силой обрушил свой деревянный посох на землю.
Наконечник трости вспыхнул слепящим золотым светом, волна чистейшей магии хлынула во все стороны. Черная бездна, разорвавшая почву, под воздействием несокрушимой силы директора стала с треском смыкаться. Не успевшие вылезти духи были погребены в недрах земли, а сам призывной круг оказался навеки запечатан высокоуровневым заклятием.
Огастес владел высшей магией Света — искусством, недоступным обычным стихийникам до полного освоения родного элемента. Против порождений тьмы свет был абсолютным оружием.
Когда разлом схлопнулся, поток врагов иссяк. Оставалось лишь добить тех, кто уцелел на поверхности.
— Дети мои! — произнес Огастес, снова поднимая посох. — Помогите мне изгнать эту скверну!
Преподаватель Эрнест первым вскинул волшебную палочку, направляя остатки своего резерва директору. Поняв замысел, остальные учителя и студенты тоже начали передавать свою энергию старцу. Ли Цинчжи влил в общий поток последние капли своей магии.
Разноцветные нити стихий стекались к Огастесу, который мгновенно трансформировал их в чистейшую очищающую магию Света.
Старец вновь ударил посохом оземь.
Слепящий золотой сноп света брызнул во все стороны, превращая ночь в день. Очищающая волна накрыла каждый уголок Эйрмонта.
Черная жижа в небе испарилась. Безумный ученик из Данатека, объятый этим светом, забился в конвульсиях, истошно закричал и рухнул наземь. Черный дым вышел из его тела, и он потерял сознание, тут же схваченный преподавателями.
Опасность миновала. Погибших не было, хоть многие и получили ранения. Вот только среди студентов Данатека не оказалось их наставника — учитель Ноа бесследно исчез.
Амелия, поняв, что замысел провалился, сдержала силу, бесшумно вернулась к остальным и с истощенным видом присела на траву. В суматохе на нее никто не обратил внимания — обессилевших магов вокруг хватало с избытком.
Когда все затихло, Ли Цинчжи почувствовал, как земля уходит из-под ног. Два тяжелейших этапа турнира, а затем и безумное сражение выжали его досуха.
Убедившись, что друзья в безопасности, даос расслабился — и мир перед его глазами мгновенно поплыл.
Он готовился к болезненному удару о твердую землю, но вместо этого упал в чьи-то крепкие, теплые объятия. По ноздрям ударил знакомый, едва уловимый аромат ирисов.
Цинчжи с трудом разомкнул веки и встретился взглядом с любимыми глазами — бездонными и синими, точно штормовое море.
— Людвиг... — едва слышно прошептал он.
Златокудрый юноша больше не пытался изображать холодность. Он сжал даоса в объятиях так сильно, что Цинчжи услышал, как бешено колотится его сердце.
— Молчи, — сурово и одновременно сбивчиво выдохнул Людвиг. — Отдыхай. Я несу тебя в лазарет.
Глядя на человека, который наконец сбросил свою ледяную маску, Ли Цинчжи, вопреки истощению, слабо улыбнулся:
— А я думал... ты больше никогда со мной не заговоришь.
Людвиг замер, затем опустил взгляд, крепче прижимая его к себе:
— Глупости. Не фантазируй. Сначала в лазарет. Остальное — потом.
Людвиг поднялся в воздух, унося Цинчжи на руках.
Даос слегка пришел в себя. Взглянув на ночное небо, он увидел россыпь ярких звезд — точно таких же, как в тот день, когда Людвиг впервые нес его в лазарет.
Слабые пальцы левой руки Цинчжи случайно коснулись руки Людвига.
Сердце даоса забилось чаще. Встрепенувшееся в груди чувство было сильнее усталости.
— Людвиг...
Юноша моментально отозвался:
— Что? Тебе плохо?
Цинчжи открыл глаза, и его взгляд был удивительно ясным:
— Не отталкивай меня больше. Давай все обсудим... и будем вместе. Всегда вместе.
Произнеся эти слова, Ли Цинчжи закрыл глаза. Ему не было стыдно или страшно. Впервые он с такой предельной четкостью осознавал собственное сердце. И знал, что Людвиг...
— Хорошо, — тихо, но сокрушительно твердо ответил Главный ученик.
От этого единственного слова в душе даоса разлился благодатный жар.
Пока они летели, пальцы Ли Цинчжи снова коснулись руки Людвига. Златокудрый юноша запнулся и хотел было отстранить ладонь, решая, что даосу неприятно касание. Но в этот момент Цинчжи сжал его пальцы и слегка подмигнул, спрятав хитренькую улыбку.
Людвиг ничего не сказал и не разжал ладони.
А Ли Цинчжи, мельком глянув на него, заметил, как кончики ушей Главного ученика вспыхнули густым румянцем.