Людвиг стремительно развернулся. За его спиной, словно из ниоткуда, возник сотворённый из некротических чар злой дух. Истошно рыча, тварь в бешеном броске рванулась прямо к нему.
Когда этот стремительный некро-дух вытравился из подземных глубин, первокурсники Эйрмонта всё ещё предавались предпраздничной беззаботности. В отличие от старших учеников, они охотно вызвались доделать работу по украшению факультетов и ни о чём подобном даже не помышляли.
Впервые тварь явилась неподалёку от подоконника Факультета Растений.
Едва уродливое исчадие возникло на виду, посеяв среди учеников панику, те, кто посмышлёнее, мгновенно взмыли в воздух с помощью заклятия полёта. На лету они пытались атаковать извивающийся сгусток скверны всеми доступными чарами.
Ли Цинчжи, Брюс и Амелия, мгновенно осознав опасность, бросили работу и кинулись во двор, намереваясь вместе с остальными отразить нападение.
Однако некро-дух обладал невероятной прытью. Легко уклоняясь от магических снарядов, тварь совершила мощный прыжок в небо, явно собираясь сбить зависших в воздухе студентов.
Заострённые когти уже почти вонзились в икру одного из юношей. Юноша в ужасе пытался отлететь выше, но реакция монстра превышала человеческие возможности — когтистые лапы мёртвой хваткой вцепились в его ногу.
В то же мгновение тварь распахнула пасть, усаженную несколькими рядами кривых зубов, готовая въесться в плоть.
Заметив это, Ли Цинчжи в крайнем спешении метнул в сторону студента только что законченный талисман.
Заботясь о безопасности, Цинчжи развешивал в аудитории простейшие защитные знаки. Но в критическую минуту эти бумажные полоски, предназначавшиеся для украшения, сыграли ключевую роль: прежде чем клыки впились в ногу, юношу окутал плотный кокон спрессованной ци.
— Гр-р-а-а-а!
В момент удара талисман вспыхнул и сгорел, а духа сокрушительным импульсом отбросило прочь. Пролетев по инерции несколько метров, он с грохотом грянулся о землю.
Спасённый студент торопливо взмыл ещё выше, забившись в самый дальний угол к остальным. Первокурсники в изумлении уставились на Ли Цинчжи — никто не понимал, откуда у восточного юноши взялась защитная магия, которой их не обучали.
Некро-дух, хоть и потерпел неудачу, сильного урона не получил. Почти сразу поднявшись, он принялся рыскать по земле, впиваясь хищным взором в зависших вверху учеников и выбирая новую жертву.
И хотя новобранцы успели изучить немало заклинаний, реального боя никто из них не видел. Встреча с настолько жуткой тварью парализовала их волю. Базовые чары не причиняли монстру вреда, учителя всё не появлялись, и липкий страх близкой смерти сжимал сердца. Многих охватило бессилие.
Видя, что тварь готовится к новому броску, Ли Цинчжи стиснул зубы и обернулся к друзьям:
— Быстро! Заберём остальные талисманы!
Брюс и Амелия, преодолевая дрожь, кивнули и юркнули за ним в класс.
К счастью, идея использовать талисманы как гирлянды сыграла на руку: исписанные полоски висели на хлопковых нитях, и одним движением удавалось снять целую охапку. Вскинув даосский венчик, Цинчжи точным импульсом направил Талисманы Защиты к каждому соученику:
— Это заслон! Но помните: каждый сработает лишь один раз!
Остальные сбивчиво закивали, хотя лихорадочный трепет не утих. Кто-то и вовсе с мольбой воззвал к Цинчжи:
— Что нам делать?!
На мгновение Ли Цинчжи опешил. На горе Саньцин он привык во всём полагаться на Учителя и старших соучеников. Ему и в голову не приходило, что настанет день, когда десятки людей станут смотреть на него с надеждой как на единственного спасителя.
Впрочем, замешательство длилось лишь миг. Окинув взглядом перепуганных товарищей, он громко выкрикнул:
— Призовите своих магических зверей! Не нападайте сами, держите оборону и ждите учителей!
Закончив фразу, Цинчжи резким взмахом призвал собственных каменных львов. Два массивных изваяния с оглушительным гулом обрушились на землю, перекрыв духу путь к студентам.
Ученики перестали метаться. Появилась цель. Вызвав питомцев, они стали отлетать в наиболее безопасные места, а пара человек устремилась к главному корпусу за преподавателями.
Однако некро-дух, словно разгадав их замысел, ушёл под землю. Воздух отравило тяжелое ожидание: никто не знал, где тварь вынырнет вновь.
И тут в небесах показался знакомый силуэт. Едва разглядев приближающегося Людвига, студенты облегчённо вздохнули.
— Главный ученик!
— Он здесь! Мы спасены!
Ли Цинчжи тоже поднял взгляд. Вид знакомой фигуры отозвался в его груди невольным чувством надежды и спокойствия.
Но в следующее мгновение Цинчжи обомлел. Взглянув на землю за спиной Людвига, он крикнул во весь голос:
— Опасайся! Сзади!!
Затаившийся дух вынырнул из-под земли прямо за спиной юноши, рассчитывая нанести вероломный удар.
К счастью, златокудрый маг обладал безупречной реакцией. Мгновенно развернувшись, он взмахнул палочкой и выкрикнул высокоуровневое заклятие. Его огненный некро-зверь Мориц с яростным рёвом ринулся наперерез монстру.
Волна сокрушительной магической энергии хлынула от Людвига во все стороны. Некро-дух со взвизгом отскочил, с опаской въедаясь взглядом в нового противника. Он понял: перед ним опасный враг.
Людвиг превосходил рядовых учеников на порядок, но Цинчжи не желал оставлять его один на один с тварью.
В груди металось беспокойство. Вдруг взгляд Цинчжи упал на огненного зверя Морица, и в памяти всплыли уроки призыва. Глаза черноволосого юноши вспыхнули.
Не теряя ни мгновения, Цинчжи достал чистую полоску бумаги, до крови прокусил палец и стремительными росчерками нанёс самый могущественный из известных ему Талисманов Упокоения Душ. Затем, взмахнув венчиком, он направил чистую ци, чтобы вбить талисман прямо в плоть чудовища.
Людвиг мгновенно уловил его замысел. Златокудрый маг отдал приказ своему огненному некро-зверю Морицу непрерывно атаковать и отвлекать монстра, связывая его боем и открывая спину.
Сработав с полуслова, Цинчжи воспользовался моментом и импульсом ци впечатал Талисман Упокоения Душ точно между лопаток духа.
Едва кровавые знаки коснулись твари, та истошно заверещала от невыносимой боли. Её плоть на глазах стала гнить и распадаться.
Людвиг не упустил шанс: вскинув палочку, он обрушил на падающего монстра заклятие высокого уровня — гигантский огненный шар.
— С-с-и-и-и!!
Объятый пламенем дух бился в судорогах, окончательно теряя силы и сгорая дотла.
Убедившись, что угроза миновала, все облегчённо вздохнули.
В той стороне, куда никто не смотрел, из толпы тихо выскользнула хрупкая фигура и поспешно скрылась.
Людвиг невольно повернулся к Цинчжи:
— Ты...
Замявшись на мгновение, он всё же закончил:
— Не ранен?
Цинчжи качнул головой и улыбнулся:
— Всё в порядке. Хорошо, что ты успел.
Взглянув на эту светлую улыбку, Людвиг на миг смутился, но тут же сжал губы, возвращая лицу привычное холодное бесстрастие:
— Это мой долг. Благодарности излишни.
Цинчжи хотел было ответить, но боковым зрением уловил движение за спиной златокудрого юноши.
В тот же миг раздались вопли студентов:
— Берегись! Тварь снова поднимается!
Палач, обугленный и объятый пламенем, с последним отчаянным рыком поднялся на ноги. Собирая остатки скверны, монстр в безумном броске рванулся к Людвигу. Его туловище надувалось и трескалось от избытка энергии.
— Оно сейчас взорвётся! — крикнул кто-то из парней.
Поднялась паника.
Видя, что застигнутый врасплох Людвиг окажется в самом эпицентре взрыва, Ли Цинчжи за секунду нанёс собственным кровяным росчерком ещё более мощный Талисман Защиты. Не успевая наклеить его на Людвига, Цинчжи изо всех сил схватил того за руку и рванул на себя.
В момент детонации Цинчжи развернулся и закрыл Людвига собственным телом, решив принять основной удар на себя, благо заслон талисмана защищал его.
Грохнуло.
Осколки камней и взрывная волна рванули во все стороны. На месте площадки Факультета Растений образовался дымящийся кратер. Накрытые взрывной волной ученики замерли от ужаса, не успевая уклониться.
Но защитные талисманы Цинчжи сработали исправно. Бумага вспыхнула, и щиты из ци приняли удар на себя. Кроме гари и испуга, никто из студентов не пострадал.
Брюс, находившийся неподалёку, в ужасе устремился к эпицентру:
— Ли Цинчжи!
Людвиг застыл, ошеломлённый происшедшим. Осознав, что восточный юноша принял удар на себя, он сжал ладонь Цинчжи с нескрываемой тревогой:
— Ты ранен?!
Цинчжи лишь подставил личико навстречу ветру и легко улыбнулся, не обращая внимания на сажу на щеках. Его взгляд оставался чистым и ясным:
— Ни капли!
Подлетевший Брюс перевёл дух:
— Слава небесам...
Однако не успел шатен договорить, как лицо его исказилось:
— Твоя нога!!
Людвиг опустил взгляд. Икра Ли Цинчжи была залита кровью — подпалины и глубокие ссадины сочились алой влагой.
При виде крови, стекающей к щиколотке, сердце Людвига сжалось:
— Ты ранен!
Цинчжи глянул на ногу. Подумаешь, ерунда! В своих постоянных странствиях и тренировках он и не так сбивал колени:
— Пустяки, обычная ссадина. Мне даже не больно...
Но договорить он не успел. Встретившись с тяжелым, потемневшим взором лазурных глаз Людвига, он онемел.
— Я отнесу тебя к лекарю.
Пока Брюс суетился рядом, подоспели преподаватели.
Все произошедшее заняло не больше пяти минут, и учителям верилось с трудом. Если бы не своевременное вмешательство Людвига, неопытные первокурсники понесли бы тяжелые потери.
Осмотрев место происшествия, преподаватели велели Людвигу без промедления доставить Ли Цинчжи в лазарет.
Услышав их слова, Цинчжи смутился. Угроза миновала, и к нему снова вернулись воспоминания о том, как Людвиг в последнее время избегал его.
Он переживал из-за их охлаждения и жалел, что они так и не стали друзьями, но навязываться не хотел.
— Я и сам дойду, — попытался возразить он, добавив: — Со мной Брюс.
Брюс кивнул, готовясь подставить плечо, но хмурый Главный ученик отчеканил беззапеляционно:
— Я отнесу.
Не давая никому опомниться, Людвиг подхватил Цинчжи на руки и взмыл в воздух, направляясь к медицинскому крылу.
Брюс так и остался стоять с открытым ртом.
Ли Цинчжи от такой неожиданности окончательно потерял дар речи. Позиция казалась донельзя неловкой, но разжать руки в воздухе он не смел. От ощущения высоты он невольно крепче вцепился в плечи Людвига, отчего к щекам прилил жар.
Сильные руки Людвига уверенно поддерживали его под бёдра и спину. Они летели так близко, что Цинчжи чувствовал жар его ладоней и дыхание на своей коже. Места, где прикасался златокудрый юноша, будто горели, отзываясь лёгким трепетом.
К счастью, остальные ученики были заняты уборкой и не смотрели в их сторону, иначе от подобной двусмысленности Цинчжи сгорел бы со стыда.
Впрочем, взгляд на лицо Людвига озадачил его: юноша выглядел абсолютно спокойным и невозмутимым, как и всегда.
"Неужели на Западе принято так просто обнимать друг друга? Даже такой холодный человек, как Людвиг, делает это без колебаний..."
Поразмыслив, Цинчжи успокоил себя: это всего лишь дружеский жест. Людвиг просто помогает добраться до лазарета, не стоит искать скрытый смысл.
Стараясь отвлечься от смущения, Цинчжи перевёл взгляд на ночное небо. Звёзды сияли ярко и чисто над бархатным пологом тьмы.
Но стоило ему снова скользнуть взглядом по лицу спутника, как он заметил: кончик уха спокойного Людвига пылал алым цветом.
Цинчжи торопливо отвёл глаза, словно подглядел нечто запретное.
В тишине ночи, под светом далёких звёзд, сердца обоих юношей бились частым, лихорадочным ритмом...
* * *
На следующий день.
Рана Ли Цинчжи переполошила руководство. Сам он считал травму пустяковой, но лекарь настоял на двухдневном постельном режиме.
Затосковать в одиночестве ему не дали: соученики с Факультета Растений валом валили в лазарет. Вскоре палату заполнила шумная толпа.
Брюс, заботясь о друге, принёс его вещи из общежития, чему Цинчжи был несказанно рад.
В окружении веселящихся ребят скука рассеялась, но время от времени в памяти Цинчжи всплывали воспоминания о прошедшем вечере — неясные, смутные чувства и образ Людвига.
Он ощущал тепло к Людвигу, но знал, что тот избегает чрезмерной близости. Вчерашний случай вновь заставил его сердце биться быстрее.
В понимании Цинчжи это была особая, глубокая форма дружбы. Вот только достиг ли он в глазах Людвига этой грани?
Размышления прервал визит директора Огастеса. Узнав о ночном происшествии, старец лично пришёл навестить юного даоса.
Однако, переступив порог, почтенный маг застыл в шоке.
В палате царил невообразимый ералаш: одни студенты восторженно изучали талисманы, другие рассматривали Меч Чэнъин, а кто-то и вовсе орудовал даосским венчиком, смахивая пыль с изголовья кровати!
Сам же «пострадавший» с азартом играл в китайские шашки с Брюсом.
Но когда Огастес разглядел, на чём именно разложена игра, у него потемнело в глазах: в качестве доски эти двое приспособили величественный Диск Восьми Триграмм!
Старый директор помнил, как ревностно старейшина Линшэнь берёг эти священные реликвии. В своё время никто не смел даже прикоснуться к ним! А теперь...
Огастес решил защитить безответного юношу, полагая, что Цинчжи просто стесняется дать отпор разнузданным товарищам. В воображении директора уже рисовалась ужасная картина: Линшэнь во главе восточных заклинателей прибывает в Эйрмонт требовать ответа за обиду ученика.
Во имя мира между Востоком и Западом Огастес немедленно выставил всех студентов вон, твёрдо решив дополнить свод академических правил новым пунктом.
Спустя полчаса.
Оставшись в одиночестве, Цинчжи от нечего делать разглядывал Меч Чэнъин:
"Как думаешь, нога болит, но на тебе-то я летать смогу?"
Меч слегка вибрировал, не давая чёткого ответа.
В этот момент в дверь постучали. Цинчжи поднял глаза, ожидая увидеть лекаря, но на пороге стоял Людвиг.
— Отдыхай, — произнёс златокудрый юноша. Его голос звучал привычно ровно, но в нём угадывалась капля непривычной мягкости: — Поешь и поспи.
Он поставил на столик пиалу с восхитительно пахнущим отваром.
— Спасибо тебе, мне уже гораздо лучше, — искренне поблагодарил Цинчжи.
Он ожидал, что Людвиг сразу уйдёт, но тот остался стоять, не сводя с него глубокого взора синих глаз.
— Насчёт того, что произошло... — проговорил Людвиг.
— М-м? Ты о чём? — не понял Цинчжи.
Людвиг смутился, на мгновение замявшись, но всё же произнёс:
—... Что бы ты ко мне ни чувствовал, ты не должен был рисковать собой ради моего спасения. Твоя жизнь важнее всего.
Цинчжи озарило: "Так он с самого начала знал, что я хочу с ним дружить!"
От этой мысли на душе стало тепло, и он светло улыбнулся:
— Но ведь иначе и быть не могло!
Встретив взгляд Людвига, Цинчжи с чувством добавил:
— К тому же... я давно считаю, что между нами установилась именно такая связь.
Людвиг вздрогнул, а его уши мгновенно вспыхнули алым:
—... Что ты сказал?!
Другой на месте Цинчжи смутился бы такой реакции, но черноволосый даос лишь подумал: "До чего же Людвиг застенчив! Даже разговор о дружбе заставляет его так краснеть".
Решив, что должен проявить инициативу и помочь другу преодолеть неловкость, Цинчжи открыто и искренне посмотрел ему в глаза:
— Разве я не прав?
От этого чистого, прямого признания разум Людвига на мгновение отключился.
Глядя в сияющие тёмные глаза юноши, златокудрый маг почувствовал, как сердце сорвалось в безумный галоп. Он замер, не ведая, что ответить:
"И что мне теперь делать?!"