Пока юноши переглядывались, намереваясь что-то сказать, их тихий разговор прервал знакомый голос.
— Молодой господин Людвиг! Молодой господин Ли! — Дворецкий Феликс, не скрывая волнения, поспешил к ним навстречу. Исчезновение воспитанников на целый час заставило старого слугу изрядно понервничать. — Наконец-то вы вернулись!
Людвиг сдержанно кивнул и тут же задал главный мучивший его вопрос:
— Как Берилл?
Цинчжи тоже замер, с тревогой уставившись на дворецкого.
— Барышне Берилл гораздо лучше, — порадовал их Феликс. — Она всё ещё без сознания, но прежняя смертельная слабость ушла. Иде приготовил высокоуровневое восстанавливающее зелье, и оно, похоже, подействовало.
Отлегло у обоих. Людвиг заметно расслабился, а Цинчжи выдохнул с облегчением, хотя лёгкая забота всё ещё сжимала сердце.
— Хорошо, — произнёс Людвиг. — Я зайду к ней чуть позже. Передай Иде, пусть ждёт меня у её дверей.
— Будет исполнено, — дворецкий низко поклонился и удалился.
Оставшись наедине с Цинчжи, Людвиг повернулся к нему. В глазах юноши промелькнула тёплая волна; он слегка опустил взгляд и тихо проговорил:
— Тебе нужно отдохнуть. Я велел Феликсу приготовить всё необходимое. Иди к себе, а я навещу Берилл и позже зайду.
— Я с тобой, — порывисто отозвался Цинчжи.
Людвиг мягко качнул головой и ласково коснулся его волос, успокаивая жестом:
— Ты сегодня истощён. Переведи дух. Навестишь её завтра — Берилл и сама не захочет, чтобы ты изнурял себя.
Заботливый тон Людвига не оставлял места для возражений. Цинчжи, как бы ему ни хотелось убедиться во всём самому, сдался:
— Ладно. Тогда я к себе.
— Иди, — Людвиг взглянул на него с непривычной серьёзностью. — Стража замка удвоена. Я буду рядом. Если что-нибудь случится — сразу дам о себе знать. А когда вернусь, мы всё подробно обсудим и попытаемся понять, что произошло.
— Угу! — Цинчжи кивнул. Из головы всё не выходили сегодняшние события, и его терзали загадки, разгадать которые вместе с Людвигом казалось лучшим решением.
* * *
Поднявшись к себе, Цинчжи обнаружил на постели аккуратно сложенный, чистый банный халат. На этот раз вещь была точнёхонько по размеру — явно не из гардероба Людвига.
Цинчжи взял ткань, и щёки его невольно вспыхнули. Мысли вернулись к тому дню, когда ему пришлось облачиться в слишком большую одежду Людвига и спать с ним в одной постели. Тогда он ещё не понимал, отчего от простой близости друга перехватывает дыхание и смущение заливает лицо. Теперь же, когда всё стало предельно ясно, горячая волна накатила с удвоенной силой.
Поняв, что мысли уносят его куда-то не туда, юноша поспешно сжал халат и укрылся в купальне.
Под струями горячей воды Цинчжи зажмурился. То ли от пара, то ли от нахлынувших чувств кончики его ушей полыхали пламенем. Горячие капли смывали накопившуюся усталость, но жар на щеках так и не спадал.
Свежий и умытый, Цинчжи вернулся в комнату. Казалось бы, после двух жестоких схваток и полного опустошения духовных сил он должен был валиться с ног. Однако тело наполняла необычайная бодрость.
Сев на кровать, юноша скрестил ноги и погрузился в медитацию. Направив внутренний взор к истинной ци, он достал даосский венчик, в который был встроен его магический жезл, и попробовал пустить силу по каналам.
И тут его ждало открытие. Как и сам артефакт, объединивший две природы, его собственное духовное нутро изменилось.
Раньше Цинчжи лишь учился трансформировать магическую энергию в ци и обратно — они существовали параллельно, перетекая одна в другую. Но теперь, после того как резервы были выпиты досуха, возродившаяся сила спеклась воедино. Возникло нечто совершенно новое.
Эта третья энергия плавно циркулировала по меридианам: в ней ощущалась и родная мягкая теплота истинной ци, и стремительный, своенравный поток магии.
Прислушиваясь к новому чувству, Цинчжи ощутил, как из глубины груди разливается благодатное тепло. Оно не обжигало, а дарило удивительный покой и чувство глубокой защищённости — то самое чувство, которое возникало у него рядом с Людвигом.
Желая проверить природу этой силы, Цинчжи решил сотворить простое заклинание. Он сформировал в ладони обычный Огненный Шар — крошечный пляшущий язычок, от которого обычно не бывало никакого вреда.
Но стоит лишь новому потоку силы коснуться заклинания, как низкоуровневое заклятие Огненного Шара со скрежетом и гулом вспыхнуло яростным, ревущим столбом пламени!
Цинчжи едва успел обрубить поток и развеять чары. Сердце заколотилось в груди: ещё бы секунда — и от обстановки спальни в замке Лио остались бы одни угольки.
«Ничего себе...» — юноша перевёл дыхание. Объединённая сила оказалась неизмеримо мощнее всего, чем он владел прежде. Но почему магия и ци вообще слились воедино?
Первым делом он подумал об Учителе Линшэне, вырастившем его. Увы, связь с горой Саньцин давно прервалась — на горе Саньцин тоже было не так спокойно, как казалось. Зато Цинчжи вспомнил, что прямо перед нападением разговаривал со Старшей соученицей Цинлянь!
«Беда! Я же забыл предупредить её, что со мной всё в порядке!» — Цинчжи отругал себя за рассеянность и быстро активировал передаточный талисман, направив в него истинную ци.
Водяное зеркало вспыхнуло, и на нём тут же проявился лик Цинлянь в даосском одеянии.
— Цинчжи! — воскликнула она с облегчением. — Ты цел?! Не ранен?
— Всё хорошо, со мной ничего не случилось! Не волнуйся, старшая соученица, — поспешил успокоить её юноша.
Но Цинлянь только нахмурилась:
— Кто были те люди? Зачем они тебя схватили и как ты выбрался? Я себе места не находила! Ещё немного, и пришлось бы докладывать Учителю. Если бы Учитель узнал, он бы сам за тобой отправился!
При мысли об Учителе Линшэне Цинчжи аж закашлялся:
— Кха-кха! Старшая соученица, только не Учителю, молю!
Появись Линшэнь здесь, Цинчжи точно досталось бы за нерадивость и наивность. И одно дело — выслушивать наставления наедине, и совсем другое — позориться на глазах у Людвига.
Цинлянь, уловив его смущённые мотивы, по-доброму усмехнулась:
— Ладно-ладно, пока промолчу. Но ты обязан рассказать мне всё по порядку.
Делать было нечего. Цинчжи подробнейшим образом изложил события дня, упомянув и таинственных похитителей, и неожиданное слияние духовных сил.
Слушая его, Цинлянь становилась всё более серьёзной.
— Слияние магии и ци... — задумчиво проговорила она. — Я попробую расспросить Учителя при случае. Он должен знать природу этого явления.
— Спасибо! — Цинчжи благодарно кивнул и тут же поинтересовался: — А как дела на Саньцин?
Ранее директор Огастес упоминал, что духовные жилы на Саньцин нестабильны.
— Есть небольшие трудности, — ответила Цинлянь. — Но мы справляемся, так что не бери в голову. Главное — береги себя там и не влезай в неприятности, понял?
— Понял! — улыбнулся Цинчжи. Помявшись, он решил воспользоваться случаем и спросить о главном: — Кстати, насчёт рецепта для исцеления духовного корня... Ты говорила про Перо Огненного Феникса, но его нигде не найти. Может, есть какой-нибудь аналог?
— Есть, — уверенно отозвалась Цинлянь.
Глаза Цинчжи вспыхнули надеждой:
— Какой?!
— Рог огненного цилиня. Обладает той же силой.
Юноша бессильно опустил плечи:
— Старшая соученица... Да где же я сыщу рог огненного цилиня?!
Что феникс, что цилинь — божественные звери из древних преданий, встречи с которыми не дождёшься и за сотню лет.
— Ну, где он обитает сейчас, я и сама не ведаю, — сочувственно вздохнула Цинлянь. — Ходили слухи, что сотню лет назад его видали у подножия Саньцин, но с тех пор — ни слуху ни духу.
Цинчжи приуныл:
— Выходит, и тут тупик... Придётся искать другие пути.
В этот момент на заднем плане раздался громкий мужской голос:
— Цинлянь, ты с кем там?
— С Цинчжи говорим, — откликнулась девушка.
Подошедший Второй старший соученик, Цинсюань, едва взглянул на водяной экран, как лицо его перекосилось от праведного гнева:
— Ах ты мелкий паршивец! Верни моих каменных львов!
Цинчжи виновато почесал затылок:
— Э-э... Извини, Второй соученик, но Сяо Цзо и Сяо Ю я вернуть не смогу...
Они ведь теперь его духи-призывы!
Цинсюань задохнулся от возмущения и принялся выжимать Цинлянь из кадра:
— Всё, отключайся! Пора идти вести занятия для младших! Нечего тратить время на этого разбойника, глаза б мои его не видели!
Судя по всему, на Саньцин, несмотря на суету, жизнь текла своим чередом. Видя привычные перепалки соучеников, Цинчжи невольно улыбнулся. На душе стало намного легче.
Завершив сеанс связи, Цинчжи задумчиво замер. Ситуация постепенно налаживалась: они с Людвигом вернулись невредимыми, Берилл пошла на поправку, а на родной горе всё было под контролем.
«Не время поддаваться унынию, — решил юноша. — Надо действовать».
Пусть пока не удалось достать ингредиенты для снадобья, надежда не угасла. Сомнения рассеялись, уступив место твёрдой решимости. Рядом были друзья, а в груди зрела новая, неведомая прежде сила.
Не в силах больше сидеть в четырёх стенах, Цинчжи решил вопреки совету Людвига наведаться к Берилл — хотя бы взглянуть на неё одним глазком.
Он встал, подошёл к двери и потянул её на себя.
Но едва створка распахнулась, Цинчжи обомлел.
На пороге стоял незнакомец. Высокий, статный мужчина с золотистыми волосами и суровыми, словно высеченными из гранита чертами лица. От него веяло холодом и такой тяжёлой, давящей аурой, что у юноши перехватило дыхание.
Незнакомец смерил Цинчжи ледяным, испытывающим взглядом и чеканно произнёс:
— Так это ты — Ли Цинчжи?