Людвиг направлялся к кабинету директора Огастеса, намереваясь во всех подробностях рассказать о происшествии в Сырых топях. Он шёл с твёрдой решимостью обсудить надвигающуюся угрозу и дальнейшие шаги, но менее всего ожидал увидеть здесь человека, чей силуэт был ему знаком до боли.
«... Что он тут делает?!»
Не успел юноша вымолвить ни слова, как мужчина вскинул взгляд. В его глазах не проскользнуло и тени удивления.
Оба молчали. Невероятное внешнее сходство лишь подчёркивало пропасть между отцом и сыном, а воцарившаяся в комнате тишина стала настолько плотной, что её, казалось, можно было осязать. Напряжённую паузу разбил смешок директора:
— Ха-ха-ха! — Огастес перевёл взгляд с Людвига на герцога Лио. — Какое совпадение! Вы пришли в одно и то же время.
Однако ни юный Людвиг, ни его отец не разделили веселья. Взоры обоих оставались ледяными. На лице Людвига и вовсе застыло мрачное выражение — так смотрят на заклятого врага, а не на родного отца.
А ведь по дороге сюда юноша рассчитывал не только доложить о событиях в Сырых топях, но и выведать у Огастеса тайны, скрывающиеся за нападением на Эйрмонт. Он стремился защитить Ли Цинчжи. Пусть они с Цинчжи и догадывались, что все последние бедствия связаны между собой, их домыслы оставались лишь гипотезами. Только директор, обладавший полнотой информации, мог пролить свет на истину.
И вот, едва расставшись с Цинчжи, Людвиг столкнулся с собственным родителем.
С чего бы этому холодному, отстранённому человеку бросать дом, когда Берилл тяжело больна? Неужели ради этого визита?
— Садитесь оба, — наконец произнёс Огастес, и атмосфера немного разрядилась. — В конце концов, вы пришли ради одного и того же.
Людвиг вздрогнул. На мгновение его охватило замешательство. Он не предполагал, что отец преследует ту же цель — докопаться до истоков тьмы, нависшей над Континентом Элементов.
После краткой внутренней борьбы золотовласый юноша опустился в кресло. Желание защитить Цинчжи и разобраться в происходящем перевесило личную обиду.
* * *
В это же время в лазарете витала совсем иная атмосфера. Пережив смертельную опасность, юноши быстро оттаяли, и угрюмое молчание сменилось оживлённой болтовнёй. Пополуденное солнце пробивалось сквозь оконные стёкла, заливая палату мягким золотом. На миг показалось, будто вернулись те беспечные дни, когда они наслаждались юностью в стенах тихой академии, а не находились среди полуразрушенных корпусов после пережитой катастрофы.
В воздухе вновь витала надежда. Идущие на поправку ученики добровольно помогали преподавателям восстанавливать Эйрмонт.
Ученический совет и остальные ребята трудились снаружи. Брюс и Мэттью, хотя ещё не вполне оправились от ран, сгорали от нетерпения и предложили Цинчжи присоединиться к общим работам. Юный даос встретил эту идею с радостью: он с первого взгляда на суетящихся во дворе магов захотел внести свой вклад, но не хотел бросать друзей.
И всё же Цинчжи не удержался от сомнений:
— Вы уверены? Может, стоит ещё отдохнуть? Я и сам могу пойти!
В ответ Мэттью и Брюс синхронно подскочили с кроватей и сделали круг по палате, демонстрируя богатырское здоровье:
— Да мы в полном порядке!
— Вот именно, — с самым серьёзным видом подтвердил Брюс, повернувшись к Цинчжи. — Все там работают, а мы будем в тепле отлёживаться? Восстановление Эйрмонта — и наше дело тоже!
Всегда беспечный Мэттью сурово наморщил нос, отчего веснушки на его щеках стали ещё заметнее:
— Точно-точно! Пусть наш ранг и невысок, но мы тоже любим академию!
— Кхм!.. — Брюс от неожиданности заходился кашлем, а затем спешно перевёл тему: — Пошли скорее, поможем!
Глядя на них, Цинчжи невольно улыбнулся и кивнул:
— Хорошо, пойдёмте.
Едва выйдя из лазарета, они столкнулись с активистами студсовета. Короткостриженая девушка мгновенно заметила юного даоса и радостно воскликнула:
— Ли Цинчжи!
Стоявшая за её спиной длинноволосая девушка приветливо улыбнулась.
Цинчжи искренне обрадовался встрече. За время отсутствия он успел соскучиться по друзьям, с которыми сблизился в Эйрмонте:
— Привет!
Не успел он пройти и нескольких шагов, как увидел наставницу Уэнди, преподававшую его любимое зельеварение, а также знакомых ребят с Факультета Растений. Девушка с синим конским хвостом с помощью магии подсобляла ученическому совету в расчистке завалов. Заметив Цинчжи, она тепло улыбнулась:
— Ли Цинчжи! Ты вернулся?
Юноша смущённо посмотрел на наставницу, которая всегда опекала его, и на окликающих его однокурсников:
— Учитель Уэнди! Я пришёл навестить всех вас... Вы так усердно трудитесь!
Оказалось, столь многие решили остаться и восстанавливать родные стены, не пожелав отсиживаться по домам.
Именно в этот миг Цинчжи осознал, насколько глубокий след оставил Эйрмонт в его душе. Местные жители и маги оказались куда сплочённее и сильнее, чем он думал. Катастрофа не сломила их — напротив, они сплотились, чтобы заново отстроить свою обитель.
Помогая друзьям и обмениваясь шутками, юный даос почувствовал, как блуждавшие в его душе сомнения наконец обретают ясность. Мрак и сырость, постепенно заполнившие сердце из-за череды бедствий, отступили под лучами тёплого солнца.
Вместе с решимостью к нему пришло чувство глубокого доверия к этому коллективу. Цинчжи понял, что дух учителей и учеников Эйрмонта несломим, и ощутил, что его самого давно признали своим. Поначалу он казался всем чудаковатым иностранцем, и его поступки неизменно вызывали удивление. Но теперь, плечом к плечу восстанавливая академию с помощью магии, Цинчжи почувствовал: его приняли. Без оглядки, без недоумения — с искренним пониманием и теплотой.
Невольно ему вспомнились белоснежные журавли в бездонном небе горы Саньцин. Чувство покоя и дома, которое раньше дарила ему лишь родная обитель, теперь отзывалось и здесь, в Эйрмонте.
Спустя некоторое время, когда Людвиг вышел во двор, Цинчжи вместе с учениками факультета Растений переносил массивную каменную плиту. Юный даос мастерски управлялся с гибкими стеблями; остальные ребята не уступали ему, и сотворённые магией лианы быстро и плавно потащили тяжелогруз назад.
Стоявшая неподалёку Мели задорно рассмеялась:
— Отлично! Облегчили мне работу, спасибо!
Цинчжи хотел было отмахнуться, но боковым зрением уловил знакомую фигуру. Юноша вскинул взгляд и тут же столкнулся с пронзительными, бездонно-синими глазами.
— Людвиг!
Его радостный голос перекрыл шум толпы и достиг ушей золотовласого мага. Взгляд Цинчжи мгновенно вспыхнул ясным светом, и это проникло Людвигу в самое сердце. На его обычно бесстрастном лице проскользнула мягкая улыбка.
Студенты и члены ученического совета проследили за взглядом Цинчжи и обомлели. Мели, так и не успев поприветствовать Главного ученика, замерла с открытым ртом, ослеплённая этой редкой, непривычной улыбкой.
Она прищурилась и с ужасом шепнула стоящей рядом Кэтрин:
— Это точно наш Главный ученик?.. Он что, умеет так улыбаться?
Брюс, находившийся среди учеников факультета Растений, и вовсе сжался:
— Зачем сюда идёт Главный ученик?.. — В его памяти Людвиг всё ещё оставался суровым стражем порядка, беспощадным к нарушителям.
И лишь длинноволосая Кэтрин тихо хихикнула, ничего не ответив.
Людвиг, кажется, совершенно не замечал обращённых на него изумлённых взглядов. Он шёл прямо к Цинчжи, пока расстояние между ними не сократилось до шага. Когда он встретился с открытым, горячим взором юного даоса, его собственное сердце отозвалось глухим, сильным ударом.
— Да, — тихо выдохнул он. — Я вернулся.
В этот миг два сердца, оказавшись рядом, без слов поняли чувства друг друга.
* * *
В кабинете директора тем временем царила тишина. После ухода Людвига Огастес ещё долго беседовал с герцогом Лио. Выслушав гостя, белоголовый маг не скрывал изумления. Поразмыслив, старец решил открыть хранителю границ древние тайны.
* * *
Смеркалось. После трудового дня ученики и наставники отправились отдыхать. Члены ученического совета успели перекинуться с Людвигом несколькими словами. Хотя ребята по-прежнему немного попшались перед ним, в их глазах читалось глубокое уважение.
Когда работы завершились, Мели всё ещё пыталась удержать Цинчжи разговорами, словно стремясь выговориться за все прошедшие дни. Однако наступил вечер, и едва девушка собралась увлечь юного даоса новой темой, как чья-то твёрдая рука бесцеремонно увлекла Цинчжи прочь.
— Э?! — Мели подняла глаза и увидела, как золотовласый Главный ученик с самым серьёзным видом уводит юношу, не оставляя ни шанса на возражения.
Опомнившись, она забыла о субординации и возмущённо крикнула:
— Господин Главный ученик!!
Ребята с факультета Растений тоже подхватили:
— Ли Цинчжи! Ты куда?!
Но юный даос лишь виновато улыбнулся и мгновенно скрылся из виду — Людвиг применил заклятие полёта на невероятной скорости.
* * *
Вернувшись в замок Лио, Людвиг посмотрел на Цинчжи, всё ещё светившегося от радости. Сердце мага дрогнуло, и он снова едва заметно улыбнулся:
— Ты сегодня очень рад?
Цинчжи и не думал скрывать чувств. Он кивнул и ответил:
— На душе стало намного легче, когда я увидел, что все в порядке. И все так старательно восстанавливают академию!
Один пополудень среди учителей и друзей прогнал из его души остатки тревоги.
Видя радость Цинчжи, Людвиг и сам испытывал облегчение. Но вскоре он вспомнил о разговоре в кабинете Огастеса. Лицо мага сделалось серьёзным: предстояло обсудить нечто важнейшее, о чём нельзя было умалчивать. Даже он, всегда хладнокровный, дрогнул, услышав весть от директора.
— Цинчжи, мне нужно кое-что сказать тебе.
Заметив перемену в его тоне, Цинчжи мгновенно понял: дело серьёзное и, вернее всего, связано с визитом к директору Огастесу.
Он серьёзно посмотрел на Людвига и кивнул:
— Хорошо. Говори.
В этот миг оба юноши приняли негласное решение — встретить любые испытания вместе. Набравшись сил и решимости, они были готовы стать друг для друга надежным щитом. Никто из них не желал оставаться в стороне, опекаемым и слабым; каждый стремился уберечь того, кто стал ему дороже всего на свете.
Но именно в то мгновение, когда Людвиг собрался пересказать услышанное от Огастеса, он вдруг ощутил едва уловимую правильность.
Над замком Лио медленно сгустилась зловещая туча. Из неё беззвучно просочилась белесая, похожая на тень сущность.
Эта бестелесная Теневая Душа бесшумно скользнула к земле и, пользуясь темнотою, устремилась вглубь замка — туда, где на одре болезни покоилась маленькая Берилл...