Опасность наконец миновала. Троица в сопровождении Главного ученика направилась к выходу из долины, где их поджидал профессор Эрнест.
Когда нервное напряжение спало, Брюс улучил момент, чтобы обсудить недавнее сражение. Шагавший рядом шатен лишь качал головой, всё ещё находясь под впечатлением:
— Я едва со страху не умер! Ни капли магии — думал, всё, нам крышка! Но, слава богам, всё позади. — Брюс повернулся к Ли Цинчжи и поднял большой палец, искренне восхищаясь другом: — Цинчжи, ты просто невероятен.
Услышав, насколько фамильярно Брюс обращается к юному даосу, Людвиг едва заметно нахмурился. Впрочем, простывший от страха и теперь перевозбуждённый Брюс ничего не заметил и продолжал на эмоциях:
— У нас с Амелией магия иссякла подчистую, а ты продолжал сражаться! Кабы не ты, нам точно пришёл бы конец.
Обычно застенчивая Амелия тоже тихонько кивнула:
— Спасибо тебе. Если бы не ты...
От столь прямодушных похвал Ли Цинчжи даже немного смутился, а его щеки слегка вспыхнули:
— Да ну, какой там конец! Господин... Главный ученик ведь тоже вовремя подоспел. Даже если бы у меня кончилась духовная энергия, он бы нас защитил.
В этот момент Цинчжи спохватился: пожалуй, не стоило при посторонних называть Людвига просто по имени, чтобы не ставить того в неловкое положение. Поэтому он быстро поправился и, как и прочие первокурсники, назвал его Главным учеником.
— Это верно, — согласился Брюс. — Господин Людвиг явился как нельзя кстати.
Произнося это, шатен осторожно покосился на золотоволосого мага. В отличие от Цинчжи, он не был так близко знаком с холодным Главным учеником, а потому в его присутствии всё ещё испытывал невольный трепет.
Людвиг лишь сдержанно качнул головой:
— Ученический совет действовал по поручению профессора Эрнеста. Наша обязанность — обеспечивать безопасность студентов в Туманной долине.
Иными словами — ничего личного.
Однако юный даос с любопытством взглянул на него:
— И всё же, Главный ученик, как так вышло, что ты наткнулся именно на нашу группу? Какое совпадение! К тому же туман стоял такой густой, а ты сразу понял, что мы в опасности.
Сердце Людвига на мгновение замерло, но лицо осталось невозмутимым.
— Простая случайность.
Заметив, насколько подчеркнуто-официально стал обращаться к нему черноволосый юноша, Людвиг опустел взором и тихо добавил:
— Зови меня просто по имени. К чему эти формальности.
С этим шатеном он свободно обменивается именами, так почему же между ними двумя вдруг возникла такая стена?
Ли Цинчжи почувствовал, как к сердцу подступило тепло. Он улыбнулся и кивнул. Но едва он собрался с духом, чтобы расспросить Людвига подробнее, как из тумана донёсся голос профессора Эрнеста:
— Что ж, весьма неплохо. Вы пришли первыми.
Подняв глаза, Цинчжи понял, что они уже миновали ущелье и вышли к самой границе долины.
К его удивлению, на просторной поляне перед выходом находилось ещё несколько знакомых членов Ученического совета. Девушка с короткой стрижкой вместе с другой, длинноволосой волшебницей осторожно усаживали на траву какого-то раненого паренька.
Присмотревшись, троица сразу узнала пострадавшего.
— Мэттью! — воскликнул Брюс. — Ты тоже попал в переделку? Мы слышали твой крик!
Паренёк, чьи вопли не так давно оглашали долину, сейчас находился в полном порядке. Пусть рассчитывать на высокий балл ему уже не приходилось, он отделался лишь парой царапин и теперь весьма бодро махал им рукой:
— Это был я! Да со мной уже всё хорошо, просто запутался в кровавом терновнике... Благо старшие из Ученического совета подоспели вовремя. Из-за пары ссадин на лодыжке меня сняли с дистанции. Эх, а ведь мог бы ещё побарахтаться! Но... — Мэттью слегка покраснел и с благодарностью посмотрел на спасших его девушек: — Всё равно огромное вам спасибо.
Мели, короткостриженая волшебница в бело-золотой мантии, улыбнулась:
— Не стоит благодарностей. Раз уж профессор Эрнест доверил нам вашу защиту, мы не дадим никому пострадать.
Кэтрин мягко добавила:
— А теперь отдохни. Позже тебя ждут другие испытания.
Пока они разговаривали, глазастая Мели вдруг заметила Людвига:
— О, Главный ученик тоже здесь!
И тут же её взгляд перескочил на черноволосого юношу, шагавшего рядом с Людвигом. Как член Ученического совета, посвященный в некоторые секреты, Мели не удержалась и весело помахала Ли Цинчжи:
— Привет! Вы вышли вместе — неужели Главный ученик лично ринулся тебе на выручку?
Улыбка профессора Эрнеста на мгновение погасла, и он строгим взглядом окинул первокурсников:
— Вы тоже воспользовались помощью Ученического совета?
Прежде чем Цинчжи или Брюс успели ответить, златовласый маг скуп на слова, но быстр на решения, опередил их:
— Нет, профессор Эрнест. Они справились сами. Когда я прибыл на место, на них действительно напал Длиннорогий тигрозверь. Я хотел вмешаться, но Ли Цинчжи и его группа одолели тварь своими силами.
Глаза старого преподавателя блеснули от удивления:
— О? Длиннорогий тигрозверь? Вы втроём одолели такого монстра?
Спустя пару минут, внимательно изучив трофей, предъявленный Ли Цинчжи, — изогнутый чёрный рог, — зеленыловолосый маг удовлетворённо кивнул. На его обычно суровом лице появилось редкое выражение одобрения:
— Хм, Длиннорогий тигрозверь — один из самых свирепых обитателей Туманной долины. Даже мы, преподаватели, связываемся с ним лишь тогда, когда требуются Камни Подавления Магии. То, что вы сумели подчинить его собственными силами, заслуживает высокой похвалы. Я поставлю вам высший балл. Вы отлично потрудились, а теперь ступайте отдыхать.
Понимая, что высокий балл у них в кармане, Цинчжи и Брюс просияли. Людвиг стоял подле юного даоса, и, глядя на то, как тот с искренней радостью делится успехом с товарищами, почувствовал, как в груди потеплело.
Впрочем, времени на разговоры у Главного ученика не оставалось. Второе испытание было в самом разгаре, и множество студентов всё ещё нуждалось в защите.
— Мне пора, — Людвиг посмотрел на Ли Цинчжи.
Понимая, насколько тот занят, даос взглянул в сияющие лазурью глаза друга и ощутил лёгкий укол сожаления. Но всё же кивнул, не желая отвлекать его от обязанностей:
— Хорошо. Тогда я пойду готовиться к следующим экзаменам.
Златовласый маг едва заметно склонил голову:
— Отличная работа. Так держать.
Цинчжи никак не ожидал от Людвига столь прямой похвалы. Слегка опешив, он смущённо улыбнулся:
— Угу. Ты тоже береги себя.
Простившись с Людвигом, Цинчжи вместе с Брюсом и Амелией направился прочь от выхода.
Людвиг знал, что юный даос его не подведёт. Глядя вослед его удаляющейся фигуре, маг невольно вспомнил, как тот сражался с тигрозверем — отчаянно, бескомпромиссно, отдавая все силы борьбе.
Это воспоминание заставило Людвига на мгновение замереть, не сводя глаз с Ли Цинчжи.
— Боги мои... — вдруг ахнула стоящая неподалёку Мели. — Неужели Главный ученик только что... улыбнулся? За всё время моей службы в Совете я ни разу не видела его улыбки! Кэтрин, ты видела?!
Услышав эти шепотки, которые Мели считала тихими, Людвиг мгновенно принял привычно холодный и неприступный вид.
— Идем.
Мели похлопала глазами, прикусила губу и, дождавшись, пока юноша отвернётся, тихо шепнула подруге:
— Неужели мне показалось? Почему он опять такой мрачный?
Кэтрин лишь с улыбкой качнула головой и протянула ей руку:
— Пойдём, нас ждут другие студенты.
Мели с радостью пожала её мягкую ладонь, тут же позабыв о загадке улыбки Главного ученика.
* * *
После ухода Людвига Брюс наконец смог расслабиться и вовсю принялся обсуждать с друзьями пережитое:
— Я впервые видел настолько жуткого магического зверя! Думаю, мне теперь кошмары сниться будут... Главное, что мы целы. А вообще, сработались мы отлично! Эх, кабы у нас под конец ещё магия осталась, я бы показал этой твари! Да и пыльца Амелии могла бы усыпить монстра хоть ненадолго.
Однако Амелия, всё это время хранившая молчание, виновато опустила глаза:
— Простите меня... Если бы я не запаниковала и не побежала, тигрозверь, возможно, не увязался бы за нами.
Девушка понимала, что её трусость могла вызвать глухое раздражение у спутников, а потому решила признать вину первой, пока не начались расспросы. А если бы они всё же заподозрили неладное, пришлось бы действовать по запасному плану...
Но мыли зеленоволосой волшебницы прервал уверенный и чистый голос Ли Цинчжи:
— Да ты чего! Он же разинул пасть прямо возле тебя! Конечно, надо было бежать, тут не за что извиняться! Окажись он у меня за спиной, я бы сам рванул так, что пятки бы сверкали. Это же обычный инстинкт самосохранения.
Брюс решительно кивнул:
— Вот именно, ты же не нарочно. Не бери в голову!
Амелия замерла от изумления. Не успела она опомниться, как Брюс, точно вспомнив что-то, повернулся к Цинчжи:
— Кстати! Профессор Эрнест говорил, что Длиннорогий тигрозверь преследует только подвижную добычу, наполненную жизненной силой. Зрение у него никудышное, но стоит жертве побежать, как он перенаправляет всю магию из рога в глаза. Цинчжи, а откуда ты узнал, что нельзя двигаться? Мы ведь впервые столкнулись с этим монстром!
Шатен сгорал от любопытства:
— В учебниках про него ни слова! Откуда ты о нём столько знаешь?
Цинчжи вспомнил кое-что из прошлого и не удержался от смеха:
— А, да это всё история из Саньцин! Как-то мы со старшим соучеником отправились в глухие чащи за лунной росой и случайно набрели на жуть какого свирепого демонического медведя. Второй старший соученик Цинсюань тогда ещё толком не начал упражняться в культивации, поэтому строжайше велел мне не шевелиться. А я так перепугался, что дал деру, бросив его одного! А-ха-ха! Вот я и говорю: нечего винить Амелию. Медведь-то меня даже цапнуть не успел, а я уже драпал!
Амелия с удивлением спросила:
— И что было потом? Твой соученик пострадал? Он, верно, страшно разозлился на тебя?
— Кабы не учитель Линшэнь, подоспевший вовремя, от нас с Цинсюанем только косточки бы остались! — хохотнул Цинчжи. — А соученик на меня не обиделся. Только заставил в наказание целый месяц драить каменных львов. Он всегда так меня наказывает, когда я влипаю в неприятности. Но с тех пор я усвоил урок.
Брюс, заслушавшийся историей, недоумённо переспросил:
— В смысле — усвоил урок?
Черноволосый юноша с гордым видом пояснил:
— А в прямом! Уезжая в Эйрмонт, я просто забрал у него обоих каменных львов! Теперь они служат мне магическими зверями, так что старший брат больше не сможет меня наказывать!
Поняв, что за «каменные львы», которых Цинчжи драил целый месяц, были не кем иным, как Сяо Цзо и Сяо Ю, Брюс расхохотался во весь голос. Даже на губах Амелии появилась лёгкая улыбка.
* * *
Вернувшись в аудиторию раньше остальных, Цинчжи, Брюс и Амелия решили использовать свободное время для повторения материала. Из оставшихся предметов преобладали теоретические дисциплины, требовавшие зубрежки.
В отличие от Цинчжи, давно простудировавшего все конспекты, Брюс, пытавшийся в последний момент впихнуть в голову массу сложнейших заклинаний, выглядел так, будто у него сейчас взорвется череп:
— Да откуда их столько?! Цинчжи, ты много выучил?
Юный даос ненадолго задумался:
— Выучить-то всё выучил, но от волнения что-нибудь может выскочить из головы. Лучше перечитаю ещё разок.
Брюс, надеявшийся найти в лице друга товарища по несчастью, в отчаянии закрыл глаза:
— Ты... ты всё выучил?!
Затем шатен цепляясь за последнюю соломинку, взглянул на Амелию:
— Амелия, а ты?!
Девушка тихо кивнула:
— Я тоже почти всё повторила. Базовые предметы не так уж сложны.
— О-о-о! — Брюс уткнулся лицом в фолиант, пытаясь заставить мозг впитать знания: — Все всё знают... Надо зубрить, а то опозорюсь...
Если уж иностранец с Востока выучил всё назубок, показать результат хуже него будет просто стыдно!
Троица погрузилась в повторение истории магии и теории заклинаний. К вечеру из Туманной долины начали возвращаться остальные студенты. Выглядели они измотанными, но эмоции били через край.
Аудитория мгновенно зашумела. Первокурсники наперебой делились впечатлениями от встречи с невероятными магическими растениями и зверями. Несмотря на опасности, все вернулись целыми и невредимыми, а потому с восторгом смаковали детали испытания.
Многие вспоминали членов Ученического совета. Мэттью, спасенный Мели и Кэтрин, и вовсе превратился в их преданного фаната, красочно расписывая свои приключения:
— На меня напал Кровавый терновник! Я пытался остановить его магией, но мана быстро иссякла. И вот, когда стебли уже обвили мою лодыжку и я думал, что мне конец, старшие Мели и Кэтрин возникли передо мной точно богини! Старшая Кэтрин одним заклинанием рассекла путы, а старшая Мели водяным потоком смыла остатки стеблей! Ах, они были просто невероятны!
Другие студенты охотно поддакивали:
— Это точно! В Ученическом совете все такие сильные и при этом такие отзывчивые!
Слушая разговоры о старшекурсниках, Ли Цинчжи с интересом поднял голову. Вскоре он услышал имя, которое волновало его больше всего.
Одна из девушек, смущённо краснея, рассказывала:
— Раньше мне казалось, что Главный ученик Людвиг очень холодный и неприступный. Но когда в долине на нас с напарницей напали Лунные волки и мы выбились из сил, он возник прямо перед нами! С лёгкостью заблокировал удар и спросил, нужна ли помощь...
При упоминании Людвига Цинчжи весь обратился в слух.
— Мы уже не могли сражаться, — продолжала девушка, предаваясь воспоминаниям. — И стоит нам ответить, как Главный ученик мгновенно разметал эту стаю! А его синие глаза... Боги, до чего же они красивы!
Эта фраза вызвала бурный отклик у аудитории. Включая Ли Цинчжи.
Черноволосый юноша глубокомысленно кивнул: «Ещё бы! Они действительно невероятно красивые!»
Парень, бывший с той девушкой в одной группе, подтвердил:
— Это правда, Людвиг невероятно силён. К тому же, видя, что я ранен, он лично довёл нас до самого финиша. Честно говоря, я думал, он из тех, кто спасает и бросает с холодным: «Дальше сами».
Цинчжи качнул головой: «Ну конечно нет! Людвиг очень ответственный!»
Девушка добавила:
— Теперь я вижу, что на самом деле он куда мягче, чем кажется.
Цинчжи снова кивнул, точно найдя единомышленницу: «Вот-вот! Людвиг всегда был очень добрым и заботливым!»
Юный даос с радостью осознал, что не он один замечает достоинства Людвига. «Надо будет обязательно сказать ему об этом!» — с улыбкой решил он.
В этот момент его странные кивки привлекли внимание Брюса:
— Эм... Цинчжи, ты чего? Почему ты сидишь и качаешь головой? Засыпаешь, что ли?
— Кхм... — Цинчжи смутился, вынырнул из своих мыслей и попытался придать себе непринуждённый вид: — Да нет, просто шея затекла, разминаюсь.
До следующего экзамена оставалось немного времени. Вскоре Брюс утянул Цинчжи — признанного любимчика курса — в центр аудитории, чтобы тот в деталях рассказал всем о битве с Длиннорогим тигрозверем.
Амелия, отличавшаяся скромностью, лишь изредка подавала голос, и Брюс, щадя её чувства, не стал настаивать на выступлении.
Глядя на Цинчжи и Брюса, окружённых любопытными однокурсниками, Амелия погрузилась в тяжелые раздумья.
После того случая с алхимической печью она была уверена, что Цинчжи начал её подозревать. Но сегодня в Туманной долине, когда она осталась без защиты перед лицом смертельной опасности, юноша, не раздумывая, закрыл её собой. А после — не обронил ни единого слова упрёка.
Даже если предположить, что его поведение — лишь хитрая игра, Амелия прекрасно понимала: готовность закрыть собой другого от смертельного удара невозможно сыграть. За время общения с Цинчжи она успела изучить его и знала, что все его эмоции — как на ладони.
Он пошёл на это ради неё лишь потому, что искренне считал её... другом.
При этой мысли в груди Амелии, казалось давно выжженной дотла, отозвалась острая боль. Она лучше кого бы то ни было знала, каков её долг, и подобные чувства были непростительной слабостью.
Чем больше она вспоминала их дни, проведённые вместе, тем сильнее путались мысли.
Наконец девушка закрыла глаза, заставляя себя вычеркнуть сегодняшнее происшествие из памяти, как делала это уже не раз. Но в этот момент, улучив секунду, когда никто не смотрел в её сторону, к её ладони подкралась и обвилась вокруг пальцев тёмная, едва заметная дымка.
Сердце Амелии сжалось. Она крепко сжала кулак, ощутив обжигающую боль — так ей передавали тайные вести.
* * *
После двух сложных экзаменов у профессора Эрнеста остальные испытания показались юному даосу совсем несложными.
Благодаря Людвигу, проработавшему с ним историю магии до мельчайших деталей, Цинчжи с лёгкостью ответил на большинство вопросов. Все темы, разобранные во время их ночных занятий, запечатлелись в его памяти безупречно.
Экзамен по заклинаниям тоже прошел гладко: выучив базовые формулы назубок, Цинчжи не испытал ни малейших затруднений.
На экзамене по зельеварению учитель Уэнди потребовала приготовить снадобье с заданными свойствами без использования рецептурных книг. Цинчжи, как восточному студенту, официальным разрешением дозволялось задействовать алхимическую печь.
Проводя в лаборатории зельеварения почти все свободные дни, он давно запомнил пропорции ингредиентов и без труда сварил пилюлю нужного действия. Уэнди осталась в полном восторге и долго не отпускала его, обсуждая возможность выписать из Саньцин ещё несколько подобных печей.
Испытание по полётам принимал другой преподаватель — профессор Эрнест был занят подведением итогов своего предмета.
Поскольку объявление директора Огастеса и Людвига всё ещё висело на доске, студенты факультета Растений вели себя смирно: оседлав метлы, они чинно пролетели круг над территорией Академии Эйрмонт.
Хотя Цинчжи мог бы легко воспользоваться мечом, полетать на метле ему тоже показалось любопытным опытом, и он безупречно справился с задачей.
Ли Цинчжи и представить не мог, что экзамены могут проходить так легко. На горе Саньцин он вечно числился в отстающих, а здесь ощутил себя совсем иным человеком.
Когда официальная часть полетов завершилась, студенты, едва сдав метлы, вновь вернулись к привычным трюкам. По дороге в столовую факультет Растений устраивал в небе Эйрмонта настоящее шоу.
К вечеру промежуточные испытания для первокурсников официально завершились. Все вздохнули с облегчением. Преподаватели удалились подсчитывать баллы, чтобы к концу каникул выставить первые оценки и определить рейтинг.
А студентам выпало целых пять дней отдыха.
Мысль о том, что результаты объявят уже скоро, выбивала из колеи, но радость от окончания экзаменов перевешивала тревогу: наконец-то всё позади, да ещё и впереди целых пять дней каникул! Завтра можно гулять и веселиться вовсю!
Однако не успел Цинчжи как следует порадоваться, как до него дошла одна простая мысль.
Брюс и Амелия, с которыми он только что поужинал, собирались расходиться. Но шатен вдруг предложил:
— Цинчжи, тебе ведь сегодня всё равно не нужно идти к Людвигу! Пойдём ко мне в гости? Амелия, ты тоже присоединяйся! Я велел слугам приготовить кучу настолок, всё ждал, когда у нас появится время, а тут такой случай!
услышав слова Брюса, Цинчжи наконец осознал: с сегодняшнего дня у него больше нет законного предлога ходить в замок Лио. Ближайшие дни ему придётся коротать в общежитии.
Раньше он ходил туда ради занятий магией. Но теперь, когда промежуточные экзамены позади, не станет же он напрашиваться в гости просто ради развлечений?
От этой мысли в душе юного даоса поселилась тоска. Но тут же пришла другая мысль:
«Людвиг в последнее время сильно уставал: занимался со мной, разгребал дела Ученического совета, да ещё и о собственной учёбе не забывал... Я вечно крутился у него под ногами. Теперь, когда мне не нужно ходить к нему, он сможет наконец отдохнуть. Если я буду эгоистом и стану навязываться, ему будет некогда даже перевести дух».
Чувство вины не позволяло Цинчжи беспокоить златовласого мага. Однако в этот момент Амелия покачала головой:
— Простите, я сегодня не могу. Домашние просили вернуться пораньше, есть важные дела.
Брюс немного огорчился, но быстро нашёлся:
— А, ну да, наверняка хотят расспросить про экзамены. Ладно-ладно, тогда в другой раз! Я велю кухарке приготовить побольше вкусного! Цинчжи, ты тоже приходи! Тем более мы обещали остальным собраться всем курсом после экзаменов и как следует отдохнуть.
Цинчжи вспомнил, что ребята с факультета действительно договаривались устроить вечеринку, и с улыбкой кивнул:
— Договорились!
Поскольку Амелия не могла пойти, визит к Брюсу решили отложить. Цинчжи попрощался с друзьями и отправился к себе.
По дороге он немного подумал и решил всё же заглянуть в Ученический совет — предупредить Людвига, что пока не будет приходить, и поблагодарить за помощь.
Но едва он подошёл к дверям совета, как навстречу ему выскочила взмыленная Мели и едва не сбила его с ног:
— Ой! Прости-прости, не ушибся?
Цинчжи мотнул головой, а девушка, утирая пот со лба, запричитала:
— Завал, полный завал! Представляешь, пока мы были на экзаменах, куча отпетых хулиганов устроила беспорядки, теперь разгребать и разгребать! Ты, верно, к Главному ученику? Извини, его нет! У Людвига дел больше всех: двое четверокурсников устроили драку, и только он может их утихомирить, вот он и умчался... Передать ему что-нибудь? — Мели хитро подмигнула ему: — Хоть у нас и дурдом, но для тебя я сделаю исключение~
Цинчжи не понял её намёка, но немного смутился и покачал головой:
— Да нет, ничего особенного. Я просто хотел сказать Главному ученику, что в ближайшие дни не буду его беспокоить. Пусть хорошенько отдохнёт, а то он совсем измотался из-за меня.
Самые простые слова, но у Мели от них почему-то блеснули глаза, а губы расплылись в двусмысленной ухмылке:
— Хм-м-м... Ладно-ладно, обязательно передам~
Поблагодарив её, Цинчжи покинул Ученический совет. На душе остался лёгкий осадок от того, что он так и не увидел Людвига.
Впрочем, юный даос быстро взял себя в руки, вернулся в комнату, принял душ и решил отдохнуть. А заодно — использовать свободные дни, чтобы поэкспериментировать с совмещением магии и истинной ци.
* * *
Покинув Эйрмонт, Амелия направилась вовсе не домой. Тёмный след магии привёл её в глухой, сырой переулок на окраине города.
Пройдя в глубь тёмного двора, она шагнула в неприметную дверь и оказалась в полутёмной комнате, где её уже ждали.
— Что стряслось? — спросила девушка, глядя на стоящего перед ней мужчину. Ей не следовало задерживаться: дома её ждали.
Мужчина вышагнул из тени и протянул ей что-то на ладони:
— Взгляни-ка.
Амелия нахмурилась, но взяла предмет. На её ладони лежала алая пилюля, от которой исходил едва уловимый травяной аромат и приятное тепло.
— Это снадобье, которое восточный студент передал Берилл, — хмуро проговорил мужчина. — Не знаю, как он попал в замок Лио и сблизился с Людвигом, но когда он предложил дать Берилл свои пилюли, я понял: дело плохо. И точно! Его снадобье действует. Простуда Берилл почти прошла, она выглядит куда бодрее! Если так пойдёт и дальше, он разоблачит то, что мы с ней сделали. А если и не разоблачит, — мужчина стиснул зубы, — то просто вылечит её!
Амелия сразу поняла, о ком идёт речь. Сердце ее екнуло, но она заставила себя сохранить холодность:
— И что ты намереваешься делать?
Мужчина омрачился ещё сильнее:
— Похоже, меня раскрыли. Люди из клана Лио последние дни ищут меня по всему городу. К тому же в замок уже пригласили другого зельевара... Мне больше не верят. И ещё — я прихватил кое-что, связанное с этим восточником.
Он протянул Амелии небольшую книжицу.
Девушка, прекрасно знакомая с Памяткой студента по обмену, на секунду замешкалась, после чего строго посмотрела на собеседника:
— Джастус, немедленно убирайся из этих мест и больше не смей появляться возле замка. Если тебя сцапают, перепадёт всем.
— А как же Берилл? — уставился на неё Джастус. — Тот господин чётко велел: она не должна оправиться. Её долг — до конца дней оставаться узницей замка Лио! А теперь, когда там новый зельевар, они могут обнаружить...
— Я доложу обо всём господину, — перебила его Амелия. — А до тех пор — никаких самовольных действий.
Мужчина в очках на мгновение замолк, а затем его лицо исказила злоба:
— Придётся действовать раньше срока. С тех пор как этот восточник появился в академии, всё пошло наперекосяк! — Напоминая себе о сорванных планах, Джастус процедил: — Я считаю, от него нужно избавиться.
Зеленоволосая волшебница выдержала паузу, после чего её голос оледенел:
—... Я же сказала: без указаний господина — ни шагу.
Джастус, давно утративший вид благородного лекаря, нахмурился:
— Чего ты боишься? Этот восточник стал реальной угрозой!
Амелия посмотрела на него с нескрываемой угрозой:
— Господин ненавидит, когда кто-то самоуправствует. Ты забыл про судьбу Ирбина? А ведь он мог бы уже быть на свободе. Или ты тоже хочешь примерить цепи в подземельях Эйрмонта?
Джастус побледнел, проглотил возражения и сквозь зубы выдавил:
— Понял. Буду ждать приказов.
* * *
В это время в Эйрмонте Людвиг только прибыл на место драки двух старшекурсников.
Он рассчитывал закончить с делами к вечеру, чтобы отметить с Цинчжи окончание экзаменов. Феликс даже приготовил праздничный ужин и откупорил хорошее вино. Но едва Людвиг откинулся на спинку кресла, желая перевести дух, как в кабинет ворвалась Кэтрин и сообщила: двое четырёхкурсников устроили побоище, и утихомирить их некому.
У старшекурсников не было промежуточных испытаний, и, пока преподаватели были заняты проверкой работ, самые буйные из них решили выплеснуть энергию.
Людвиг, как Главный ученик, отвечавший за порядок, был обязан вмешаться.
Потому, как бы ему ни хотелось вернуться домой вместе с Цинчжи, златовласому магу пришлось подняться и спешить по указанному адресу.
Прибыв на место вместе с Кэтрин, Людвиг обнаружил знакомую пару смутьянов.
И без того раздражённый маг нахмурился ещё сильнее, а его синие глаза затянуло ледяной стужей:
—... Опять вы?
Кэтрин со вздохом кивнула:
— Да. Хорас с факультета Разума и Карл с факультета Земли.
Неподалёку юноша с тёмно-фиолетовыми волосами с яростью швырял клубы чёрного тумана в шатена, а тот возводил из земли каменные стены, защищаясь от атак.
Хотя оба пока оставались невредимы, мостовая под их ногами была превращена в крошево, а стены близлежащих зданий пестрели выбоинами от заклинаний.
Маги четвёртого ранга обладали внушительной силой, и их стычка представляла огромную опасность как для окружающих студентов, так и для имущества академии.
Магов четвёртого ранга в Эйрмонте можно было пересчитать по пальцам, но Хорас и Карл питали друг к другу лютую ненависть. Каждая их ссора превращалась в стихийное бедствие.
Хорас, владевший магией разума, подчинял себе зевак и заставлял их атаковать противника, а Карл перекраивал ландшафт, создавая завалы. Обычные члены Ученического совета не могли их остановить — буяны просто сносили защитников с пути. Только Людвиг был способен прекратить этот хаос.
Сжав кулаки, Людвиг взметнул руку, и высокоранговое пламя рванулось к драчунам:
— Прекратить. Живо.
Обычно при его появлении дуэлянты предпочитали спасаться бегством. Но на этот раз Хорас и Карл, похоже, окончательно потеряли голову от ярости и продолжали сыпать смертоносными заклинаниями, игнорируя Главного ученика.
Вспыльчивый Карл гаркнул Людвигу:
— Не вмешивайся, Людвиг! Этот урод заявил, что на факультете Земли учатся одни тупоголовые идиоты!
Хорас перекосился от злобы:
— А ты лучше?! Каждому встречному втираешь, будто на факультете Разума одни психи!
Карл:
— А разве нет?!
Слово за слово, и они вновь сцепились, не намереваясь останавливаться, пока один из них не ляжет.
Терпение Людвига лопнуло. Он направил на них сплошную стену пламени:
—... Я сказал: ХВАТИТ!
Карл попытался закрыться каменным щитом, а Хорас, поняв, что Главный ученик не шутит, попытался атаковать его ментальным заклятием, послав в него чёрную дымку.
Но не успела тёмная магия коснуться Людвига, как вспыхнувшее пламя испепелило её без остатка.
Карлу тоже не поздоровилось: Огненный некро-зверь Мориц незаметно зашёл ему за спину и выпустил в незащищённую спину раскалённый файербол.
Кэтрин тут же пришла на помощь, применив магию Воды, чтобы сковать движения нарушителей.
Несмотря на четвёртый ранг, против единственного в академии мага пятого ранга у них не было ни единого шанса — тем более что на стороне Людвига выступал почти весь Ученический совет.
Когда прибыла Мели, всё уже было кончено. Хорас и Карл лежали на земле, их руки и ноги были плотно стянуты водяными цепями Кэтрин, хотя они продолжали метать друг в друга исполненные ненависти взгляды.
В отличие от извазюканных в грязи и копоти смутьянов, Главный ученик выглядел так, будто просто вышел на прогулку. Драка подобного уровня даже не заставила его вспотеть.
— Я знала, что вы справитесь! — облегчённо вздохнула Мели.
Собираясь помочь связать зачинщиков, девушка вспомнила о юноше, которого встретила у дверей совета.
На её лице появилась хитрая улыбка:
— Кстати, Людвиг... К тебе тут Ли Цинчжи приходил.
Обычно равнодушное лицо Главного ученика чуть изменилось. Мели тут же подметила эту деталь:
—... Что он сказал?
Настроение Людвига, до этого испорченное дракой, немного улучшилось. Он даже забеспокоился: не ждёт ли его Цинчжи до сих пор?
Мели охотно ответила:
— Он искал тебя, но тебя не было. Я сказала, что ты на задании. Цинчжи просил передать, что благодарен за помощь, желает тебе хорошенько отдохнуть и поэтому в ближайшие дни не придет, чтобы не мешать. Вот так.
Слушая её, Людвиг понял: кабы не эта парочка идиотов, устроивших побоище, он бы сейчас не торчал здесь, а ехал с Цинчжи в замок Лио на ужин. Берилл наверняка ждала их к столу, да и Феликс наготовил кучу любимых блюд юного даоса.
От этой мысли Людвига обдало волной глухой ярости: «Проклятье...»
Златовласый маг с ледяным лицом взмахнул рукой, и нарушителей обвили раскалённые огненные цепи. Не оборачиваясь к девушкам, он бросил:
— Возвращайтесь. С этими двумя я разберусь сам.
И потащил рычащих от боли Хораса и Карла прямиком в кабинет директора.
Людвиг знал меру, а потому серьёзных травм драчуны не получили — самые страшные ссадины они нанесли друг другу сами. Но сегодня огненные цепи Главного ученика казались им невероятно горячими, а валящий от них едкий дым едва не лишал чувств.
Спустя пару минут двое магов стояли перед директором Огастесом, точно прогоревшие головешки.
Людвиг был чёрным от гнева, а эти двое — от сажи.
Директор Огастес, отличавшийся мягким нравом, глядя на рассвирепевшего Людвига, сразу понял: эти двое перешли все границы.
Добрый ректор сменил милость на гнев и долго зачитывал им нотации, после чего вынес суровый приговор:
Хорас и Карл обязывались за свой счёт восстановить всё разрушенное имущество академии, отрабатывать уборкой территории полгода и отвечать за безопасность пострадавших студентов.
— Ещё одна подобная выходка — и я не позволю Людвигу вас останавливать. Сразу отчислю! В Эйрмонте не место тем, у кого нет ни капли ответственности и совести!
Голос Огастеса звучал сурово. Понурив головы, смутьяны признали вину.
Впрочем, настроение Людвига это не улучшило.
Выйдя из кабинета директора, он остался один в темнеющем коридоре. Ночная тишина отозвалась в его душе внезапным уколом одиночества.
Перед глазами возник образ черноволосого юноши.
Людвиг привык, что каждый вечер Цинчжи ждёт его, чтобы вместе отправиться в замок Лио. За эти дни он так сжился с этим ощущением...
Но экзамены закончились, и официальный предлог для встреч исчез. Цинчжи больше не придёт.
Людвиг часто не мог разгадать мысли этого восточного юноши. Тот мог быть невероятно смелым, а в следующий миг — дичиться и смущаться.
Маг не понимал: Цинчжи просто стесняется или ждёт от него ответного шага?
Ведь до сих пор инициативу всегда проявлял Цинчжи...
Людвига озарила догадка:
«Неужели... он ждёт, когда шаг навстречу сделаю я?»
Раньше подобная мысль показалась бы ему дикой. Но теперь, после всего времени, проведённого вместе, она казалась вполне разумной.
Да что там — практически верной!
Людвиг поднял взгляд в сторону жилого корпуса первокурсников. Он знал, где находится комната Цинчжи — та самая двухместная комната, которую когда-то выделяли самому Людвигу, но в которой он так и не жил.
Сердце златовласого мага забилось чаще. Он закрыл глаза, справляясь с невольным волнением, и тихо подумал:
«Навестить его раз в кои-то веки... не такая уж и плохая идея».