— Я с тобой. Мне сон не нужен, — А проглотил заготованное возражение, поднялся с места и подошёл к Су Цюну. — Пошли.
— Э-э? — удивился программный код, искренне пытаясь вразумить собеседника. — Ты ведь человек. А людям необходим сон.
— У всех людей разная потребность во сне, — спокойно отрезал А. — Я — солдат-оружие, взращённый государством. Слышал о таких?
Термином «солдаты-оружие» в элитных подразделениях называли бойцов высшей категории, из которых выковывали чистейшее орудие уничтожения. Их физические показатели многократно превосходили человеческий предел, а в критический момент каждый из них мог пойти на самоубийственный таран, в одиночку заменяя целую армию.
Для А, совершеннейшего солдата-оружия на планете, обходиться без сна по три-четыре дня давно стало привычной реальностью.
— Какой ты сильный... — искренне восхитился Су Цюн. — Неудивительно, что система забросила тебя в настолько сложный данж.
Ради баланса система настойчиво отправляла топовых игроков в настоящие адские локации.
А зацепился взглядом за начало фразы. Услышав похвалу из уст Су Цюня, он почувствовал, как нервное напряжение, копившееся четыре дня в этом проклятом месте, слегка отступило.
— Кстати! — мягко спросил Су Цюн. — А как тебя зовут?
Игрок не заполнял личную карточку и не выбрал псевдоним, поэтому системному коду было трудно подобрать к нему правильное обращение.
Услышав вопрос, А замер. Тишина затянулась добрых полминуты.
Су Цюн внимательно разглядывал парня. Ему показалось, что сейчас А выглядел куда мрачнее и сосредоточеннее, чем прошлым вечером, когда крошил монстров направо и налево.
Наконец А ответил низким, глухим голосом:
— А. Это мой рабочий позывной.
Настоящее имя вызывало у него слишком сильное отторжение, поэтому на заданиях он назывался исключительно позывным. Даже инструкторы и боевые товарищи, бок о бок прослужившие с ним не один год, обращались к нему только так.
— У тебя что, нет настоящего имени? — удивился Су Цюн. — А вот у меня есть!
Программный код, скроенный разработчиками на скорую руку, ухитрился найти повод для гордости в самом неожиданном месте.
А молча проглотил это замечание.
За четыре дня пребывания в госпитальном подземелье А изучил местную планировку до наименьшего гвоздя. Больница оказалась небольшой: все пациенты и медицинский персонал ютились в одном-единственном корпусе.
Выйдя следом за А в коридор, Су Цюн заметил на стене схему отделений. Бумага выглядела совсем свежей, словно её отпечатали только что.
Судя по обновлённому плану, здание насчитывало четыре этажа. На каждом располагалось от пятнадцати до двадцати типовых палат. Первый этаж занимало амбулаторное отделение, второй — кабинеты диагностики и терапии, третий отвели под стационар, а на четвёртом расположилась администрация вместе с больничной столовой.
А числился тяжелобольным на постоянном лечении, поэтому его палата находилась на третьем этаже. Если не считать забитого людьми первого этажа, ему не составляло труда добраться до любых других помещений. С его навыками за четыре дня он успел перевернуть весь больничный корпус вверх дном.
— Получается, ты вообще не наткнулся на зацепки? — уточнил Су Цюн.
— Неверно. Зацепок я нашёл предостаточно, вот только к основному квесту они не имеют ни малейшего отношения, — ответил А, пробираясь вдоль стены и умело избегая столкновений с редкими прохожими. — В первый день я вскрыл схему контрабанды. Местный медперсонал воровал дорогие препараты, поставляемые государством, и сбывал их на чёрном рынке, а больных «лечил» глюкозой да пустышками. Ночью я пробрался в кабинет главврача и от его имени слил всю документацию в сеть.
Он сделал паузу, сворачивая за угол:
— На второй день я обнаружил, что в подземелье процветает нелегальная торговля человеческими органами. Как только ночью спали системные ограничения, я заодно разгромил их притон. На третью ночь у оставшихся в живых началась массовая мутация: тела отвердели, а боевые характеристики подскочили до небес. Ну а к вчерашнему вечеру они окончательно превратились в слепых тварей, нападающих на всё живое. И я их перебил.
Су Цюн слушал это с округлившимися глазами, мысленно выстраивая целую цепочку вопросительных знаков. Он-то полагал, что в этом подземелье нет побочных квестов. Но, судя по всему, если они и были, А просто уничтожил их попутно.
— Кроме того, мне достался один ключевой предмет, — А остановился и извлёк из кармана мятый, обтрёпанный клочок бумаги.
Су Цюн принял его и аккуратно развернул.
— План больницы? — Он внимательно вгляделся в пожелтевший лист. Бумага ветшала явно не один десяток лет, однако набросок изображал именно это здание.
Су Цюн приложил обрывок к свежеотпечатанной схеме на стене. Разметка этажей в целом совпадала, за исключением одного существенного отличия: на старом плане помимо четырёх существующих уровней обозначался ещё один — Отделение интенсивной терапии.
Где именно оно располагалось, указано не было — уровень будто находился в блуждающем состоянии. Пока остальные четыре этажа сохраняли фиксированный порядок, отделение интенсивной терапии могло вклиниваться между ними, сдвигая всё, что находилось выше, на один уровень вверх. Встанет оно на первый этаж — амбулатория и прочие службы переедут на второй. Окажется на третьем — стационар и столовая подвинутся ещё выше.
Вот почему А давно знал о существовании реанимации, но до сих пор не смог выследить её точные координаты.
— А, скажи, эту больницу когда-нибудь перестраивали?
Слыша, как этот нежный голосок произносит его сухой позывной, А чувствовал, как остатки напряжения рассеиваются без следа. Какую бы жесткую выучку ты ни прошёл, сохранять суровость рядом с эдакой воздушной сахарной ватой становилось невыполнимой задачей.
— Нет, — твёрдо ответил А. — Я перерыл весь архив в кабинете главврача и перепроверил данные раз пять.
— Раз перестройки не было, значит, отделение интенсивной терапии точно здесь. Смею предположить, именно оно служит ключом к зачистке подземелья, и нам во что бы то ни стало нужно его отыскать.
Су Цюн, сжимая в руках схему, высунулся из окна и первым делом взглянул наверх.
Над ними располагалась столовая. Наступил час завтрака, и толпы больных заполнили комнату с питьевой водой. Людей в больнице набралось столько, что столовая не вмещала и половины. Те, кому не досталось места, с огромными кружками в руках карабкались на открытую крышу и с жадностью захлёбывались водой. Каждый из них исступлённо накачивался жидкостью. Даже когда животы раздувались, словно у женщин на последнем сроке беременности, никто не выпускал кружку из рук. Казалось, стоит им упустить хоть глоток — и они тут же испустят дух.
Су Цюн отчётливо видел: потолок столовой являлся по совместительству полом крыши. Терраса стояла абсолютно открытой под небом, а значит, роль отдельного этажа выполнять не могла.
Вцепившись пальцами в подоконник, Су Цюн задумчиво перевёл взгляд вниз.
— Можешь не искать, — А ухватил его за воротник и втащил обратно в коридор. — Я тоже первым делом подумал про подвал. Позапрошлой ночью, прежде чем прикончить тех тварей, я заставил их перекопать всю землю под амбулаторией. И там ничего не оказалось.
— Ты что, монстр?.. — уставился на него Су Цюн. Заставить людей выполнять каторжную работу аккурат перед казнью!
— Хочешь предложить вариант получше? — хмыкнул А.
Беззащитный недотёпа тут же замахал головой.
Раз уж даже тотальный метод А не дал результатов, Су Цюн, лишённый суперспособностей, тем более разводил руками.
— Так или иначе, нам стоит расспросить других. Вдруг удастся нащупать стоящую нить? Должны же здесь быть старожилы, знакомые с местным порядком?
Когда Су Цюн договорил, в глазах А мелькнуло сомнение.
— Пустая затея, — качнул головой А, с холодным отчуждением глядя на снующих мимо врачей и пациентов.
Все они держали в руках огромные кружки, оживлённо переговаривались между собой, но на А не обращали ни малейшего внимания, будто его не существовало вовсе. Су Цюн присмотрелся: больничные пижамы пациентов выглядели опрятными и чистыми, но сквозь ткань непрерывно проступала влага, сочась прямо из-под одежды.
Один из больных прошёл напролом, задев А плечом. На одежде остался мокрый след, но сам прохожий даже не обернулся — на его лице не отразилось ни единой эмоции.
И тут до Су Цюня наконец дошло: за всё время пребывания в этом мире с А не заговорила ни одна живая душа. Пусть Су Цюн и слабо разбирался в тонкостях человеческого общества, он прекрасно понимал: дело плохо.
Теплые солнечные лучи пробивались сквозь стекло, заливая больничные коридоры светом. Вокруг кишела жизнь, толкались люди, всё выглядело обыденно и привычно. И лишь А стоял посреди этой суеты в абсолютном, звенящем одиночестве. Он походил на одинокого кита, поющего на неизвестной сородичам частоте: сколько бы собратьев ни плавало вокруг, никто не слышит его зова.
— Ты — единственный, кто заговорил со мной с момента входа в подземелье, — ровным, безэмоциональным голосом произнёс А.
Ещё вчера вечером, даже не задействуя сканирование на широком радиусе, А чутко уловил: Су Цюн отличается от прочих. Этот юноша видит его. И может с ним говорить.
— Что?.. Неужели остальные тебя вообще не замечают?
А ничего не ответил. Лишь вскинул руку и активировал интерфейс игрока. Система благоволила топ-игрокам: даже в период блокировки суперспособностей А сохранял доступ к базовому функционалу браслета.
С помощью панели управления он вывел запись с камеры видеонаблюдения, установленной в его палате. Как раз подошло время обхода. Медсестра вежливо постучала, отворила дверь и прошла к кровати. А находился снаружи, далеко от палаты, и койка пустовала.
Однако медсестра с мягкой, безупречной улыбкой раскрыла медицинскую карту и, назвав чужое имя, ласково поинтересовалась самочувствием отсутствующего пациента.
— Господин S, вы очень тяжелы. Пожалуйста, берегите себя и пейте больше воды. Обязательно пейте как можно больше воды, — пропела она сладко, словно весенний ветерок.
— Она приходит каждый день ровно в срок и беседует с пустотой, — равнодушно пояснил А. — В первый день, когда она назвала меня чужим именем, я по глупости попытался ее поправить.
Су Цюн легко мог представить эту картину. В начале предыдущего подземелья он тоже какое-то время был лишён речи, превращаясь в молчаливый фон всякий раз, когда Юй Цимяо и остальные бурно спорили.
Но положение А выглядело куда плачевнее. В деревне Ганьгань Су Цюн хоть и не вмешивался в беседы, игроки всё равно про него не забывали и проявляли заботу. А вот А мир подземелья попросту вычеркнул из реальности.
— Всё дело в воде? — обеспокоенно спросил Су Цюн. — Ты пил местную воду?
— Нет, — коротко ответил А.
— Дело плохо... Подземелье идёт уже четыре с половиной дня, а реалистичность в «IF» близка к абсолюту. Если ты не будешь пить, твой организм просто не выдержит.
Насколько знал Су Цюн, четыре с половиной дня без единого глотка влаги уже находились далеко за гранью человеческой выносливости.
— А каков временной лимит данжа? — уточнил он.
— Остались сутки и двенадцать часов. Я обязан убраться отсюда до того, как зона для новичков окончательно распадётся. Времени в обрез. — А шагнул к пожарному выходу в конце коридора.
— А, ты куда? — Су Цюн поспешил за ним. — Лифт же с другой стороны!
— Держись от лифта подальше, — не оборачиваясь, бросил А. — С ним что-то не так.
— Не так?..
Су Цюн оглянулся на лифтовую площадку. Пациенты выстроились в ровную очередь и чинно входили в кабину. Ничего подозрительного.
Помявшись секунду, Су Цюн решил довериться попутчику и направился к пустынному лестничному маршу. Третий этаж отделяли от первого всего два пролёта. Спуск пешком занимал от силы минуты три, хотя на лифте вышло бы разительно быстрее.
Проходя мимо второго этажа, Су Цюн осторожно выглянул в коридор. Здесь царила гробовая тишина — казалось, упади на пол сухой лист, гулкое эхо пронеслось бы по всему ярусу.
— Второй этаж открывается только для тех, кому назначены процедурные анализы, — пояснил А. — Но за все эти дни и местные, и пришлые пациенты толкались исключительно в амбулатории.
— Вот оно что... — Су Цюн попытался дернуть ручку запертого процедурного кабинета, но тяжёлая дверь даже не шелохнулась. Просочиться сквозь щель тоже не представлялось возможным. Пришлось оставить попытки и продолжить спуск вслед за А.
Динь-дон!
Едва они ступили на площадку первого этажа, как раздался сигнальный звук прибывшего лифта. Су Цюн невольно обернулся и сквозь узкую щель раздвигающихся дверей разглядел те самые фигуры, что недавно видел в очереди на третьем.
Странно... Лифт должен перемещаться несравнимо быстрее пешего спуска. Почему они только сейчас добрались до низу?
Металлические створки заметно выгнулись наружу, а из деформированных направляющих пазов доносился скрежет — двери раздвигались мучительно долго. И едва проём освободился, находящиеся внутри пассажиры вывалились наружу единой массой.
Су Цюн отшатнулся, с немым ужасом таращась на выкатившийся ком — полужидкий монолит из человеческих тел.
Эта «человеческая плита» была спрессована настолько плотно, что, шмякнувшись о пол, пару раз подпрыгнула, но даже не развалилась. Входившие в лифт люди будто полностью утратили чувствительность к боли. Они совали себя внутрь, забивая каждую щель и угол. Словно кто-то взял кусок фарша, превышающий объём формы в несколько раз, затолкал его в квадратный контейнер и сжато утрамбовал прессом.
Су Цюн внимательнее всматривался в очертания монструозного брикета. Их плоть стала пугающе податливой: переплетённые конечности въедались друг в друга, а животы сплющились в самые невероятные формы, заполняя пустоты. У тех, кто оказался с самого края, ткани тела уже начали заметно разжижаться.
Составлявшие этот монолит существа привычно и с полнейшим равнодушием распутывали связывавшие их конечности. Затем, сохранив уродливо вывернутые суставы, они поплелись к кабинетам врачей подобно ходячим мертвецам. В руках каждый сжимал медицинскую карту, смиренно ожидая приема.
Су Цюн бросил взгляд на диагноз в ближайшей тетрадке. Там значились всего два слова: «Обезвоживание».
Ди-ди!
Браслет Су Цюня дважды мигнул, активировав первую системную подсказку подземелья.
[Ключевые зацепки для прохождения:]
[1. Полное название больницы]
[2. Отделение интенсивной терапии]
[3. Медицинская карта]
[Предупреждение: используйте полученные зацепки строго в указанном порядке, в противном случае последствия будут непредсказуемы.]