Ростом Су Цюн, строго говоря, обделён не был, но и высоким его назвать никак не получалось. На фоне весьма статных соратников он и вовсе выглядел совсем ребёнком.
И дело заключалось вовсе не в генетике. За годы взросления ему просто не дали возможности вытянуться. Из-за феноменальных способностей юноши окружающие панически его боялись: опасались, что, набрав силу, он обретёт возможность сбежать и вырвется из-под контроля. Всю фазу активного роста Су Цюна держали в жестких ограничениях.
Настолько, что прямо сейчас он на полном серьёзе обдумывал откровенно сомнительное предложение ERROR’а.
— Пять метров сорок сантиметров — это слишком, — Су Цюн прикинул высоту ладонью. Чтобы посмотреть на собственную макушку, пришлось бы задирать голову до боли в шее. — Двух метров сорока сантиметров хватит за глаза.
— Су Цюн... — Лу Шуфань попытался представить эту картину и с нескрываемой жалостью произнес: — Твоё лицо на теле высотой в два сорок... Это же дикий диссонанс!
— Вот-вот! Ты и так прекрасен: изящный, милый.
— Если я вырасту, я всё равно останусь милым! — попытался убедить их Су Цюн.
Но тут в разговор вмешался ERROR — и его аргумент оказался решающим:
— При росте в два сорок ты не влезешь ни в одну нормальную одежду.
Су Цюн мгновенно затих. Лишиться гардероба он не хотел ни за какие коврижки, так что решил смириться со своими сантиметрами.
Часы в очередной раз пробили полночь — наступил семнадцатый день. До финала этапа «Так называемая реальность» оставалось всего трое суток. Однако спутники Су Цюна вовсе не поддавались панике: они дурачились рядом с ним, нанизывая один счастливый момент на другой и создавая воспоминания, которые с чистой совестью можно было назвать прекрасными.
А там, куда взгляд Су Цюна не проникал, события разворачивались с бешеной скоростью.
Си Хуайцзи, помогшая группе сбежать по просьбе Су Цюна, среди мучителей юноши внезапно увидела собственного отца. Она отказывалась верить, что человек, которого она считала эрудированным, всемогущим и безупречным, за её спиной проводит изверские эксперименты на живых людях.
Девушка отчаянно искала доказательства его невиновности. Однако результаты поисков оказались неутешительными: распутывая нити улик, Си Хуайцзи неизбежно приходила к выводу, что отец увяз в этом по самые уши.
В тот миг её привычный мир рухнул. Отец, которого она обожала и боготворила, скрывал жуткую, подлую изнанку. Он побуждал её заниматься наукой, восхвалял её стремление служить человечеству, а сам тайком использовал её открытия в антигуманных опытах.
Си Хуайцзи не могла этого принять. Долгое время она пребывала в тяжелейшем оцепенении, не зная, как смотреть ему в глаза.
Человеческая природа сложна. Что бы отец ни совершал втайне от мира, для неё он всегда оставался идеальным родителем — заботливым, чутким, готовым исполнить любой каприз.
А что, если всё сказанное системой — правда? Что, если события в игре происходили на самом деле, и отец действительно творил те бесчинства? Какой выбор ей сделать?
Не окажись она в игре, Си Хуайцзи могла бы просто закрыть на всё глаза и безмятежно жить дальше. Но здесь она не раз сталкивалась с детьми- «попытками». И прекрасно поняла: они не бездушные механизмы, а живые люди из плоти и крови. К тому же невероятно талантливые.
Оказавшись на свободе, они явно не спустят это с рук её отцу.
Си Хуайцзи не могла оставаться сторонней наблюдательницей. Ей требовалось срочно определить свою позицию.
Вуаль ночи сгустилась. Си Хуайцзи долго сидела неподвижно перед тусклой лампой, а затем тишину комнаты прорезал её сухой голос:
— Выходи.
Свет на мгновение мигнул, и перед ней бесшумно возник А.
— Как мне к тебе обращаться? Господин А? Или так, как Глава Юй и остальные?
— Как угодно. — Ань-аню давно было плевать на обращения.
— Хорошо, господин Ань-ань, — Си Хуайцзи посмотрела на него и искренне признала: — А ты умеешь прятаться. Если бы ты не раскрыл свой ID, я бы ни за что тебя не засекла.
— Я сам позволил тебе себя обнаружить. — Если бы Ань-ань захотел скрыть своё присутствие, Си Хуайцзи не помогло бы даже висящее над его головой имя.
— Так и думала, — кивнула она. — В реальности ты мог бы без труда убить меня или использовать как козырь против моего отца, верно?
Ань-ань ответил без тени сомнений:
— Да.
— А ты немилосерден. Я, между прочим, девушка. Неужели нет ни капли сочувствия?
В руке Ань-аня, холодно блеснув, появилось лезвие.
— Мои дальнейшие действия зависят от твоего ответа.
Си Хуайцзи всё поняла: он пришёл проверить её лояльность прямо здесь, в игре. Если она вознамерится сдать их, то с вероятностью в сто процентов не покинет этот мир живой.
— Он всё-таки мой отец... Дай мне хотя бы один день. Мне нужно подумать, ладно? — попыталась тянуть время Си Хуайцзи. — Один день в игре для тебя ведь ничего не решает?
— Идет. — Ань-ань убрал оружие. Перед тем как шагнуть в темноту, он обернулся: — Он твой отец.
Половина его лица утопала в ночной тени. Выражение оставалось невозмутимым, но от него веяло откровенно жуткой, удушающей угрозой.
— Но из-за него у нас больше нет родителей. — Ань-ань едва заметно качнул головой. — Твою сыновью приверженность я, уж извини, понять не в силах.
С этими словами Ань-ань окончательно растворился в полумраке, оставив Си Хуайцзи сидеть с мертвенно-бледным лицом.
Она считала себя доброй и благородной, нашла вполне утилитарный предлог, но Ань-ань парой фраз безжалостно сорвал с неё эту лицедейскую маску.
Глядя в звенящую пустоту, Си Хуайцзи тихо прошептала:
— В вашей гильдии... все такие беспощадные?
* * *
— Для нас восемнадцать лет — важная веха! Это нужно отпраздновать как следует!
— Устроим сегодня Су Цюну обряд совершеннолетия!
Благодаря инициативе друзей Су Цюн — человек, давно перешагнувший этот рубеж физически, но лишь недавно родившийся ментально, — сегодня должен был праздновать свой день рождения.
Настоящей даты он не знал. Впрочем, согласно архивным данным, день, когда его сознание насильно отделили от тела, припадал на самый первый день года.
Поэтому соратники заранее всё спланировали: они хотели, чтобы ровно в полночь Су Цюн услышал искренние поздравления, а весь последующий день был наполнен чистой радостью.
— Маленький десерт, ты в курсе? День рождения — это второе по степени кайфа событие в мире! Тебе дарят пожелания и гору подарков!
— Но я и так очень счастлив, — ответил Су Цюн. Он чувствовал: хоть всё это и происходило внутри виртуального пространства, его окружала самая настоящая, концентрированная любовь.
— Неправильный ответ! Ты должен был спросить: «А что же на первом месте?»
Су Цюн покорно пошел на поводу:
— И что же на первом месте?
Сговорчиво, но без особого азарта.
— Ну конечно же свадьба! — громко объявил Лу Шуфань. — Впрочем, до свадьбы тебе ещё расти и расти, года два подождать придётся. Но чур, когда время придёт, я буду твоим дружкой!
Лу Шуфань свято верил в правило «кто успел, тот и съел» и решил занять козырное место загодя.
Су Цюн, впрочем, вообще не планировал выбирать дружку. Более того, о браке он пока даже не задумывался. Формально говоря, до тех пор, пока ERROR не признался ему по всей форме, Су Цюн оставался одинокой хлопковой ватой, застрявшей в режиме «влюблённой пары».
— Скоро обряд совершеннолетия... Я так этого жду! — произнёс Су Цюн.
— Ах ты хитрец! Научился переводить тему! И кто тебя только уму-разуму научил? Чем дальше, тем коварнее становишься. Эх, хорошо, что мы с тобой познакомились раньше!
Если бы Су Цюн набрался житейской хитрости до их встречи в Зоне для новичков, Лу Шуфань наверняка с потрохами бы ему проиграл.
Су Цюн знал, что «коварный» — словечко с гнильцой, поэтому просто проигнорировал его. Он подошёл к ERROR’у и шепнул:
— Твой день рождения почти совпадает с моим. Отпразднуем вместе?
— Не нужно. Я свои восемнадцать уже отгулял, — ответил ERROR. — И не только восемнадцать. Я отмечал каждый свой день рождения с десяти до двадцати лет.
ERROR не стал уточнять: каждый раз он специально откладывал праздник на день позже, чтобы отпраздновать его именно в дату рождения Су Цюна. Год за годом он бережно хранил в этом мире следы его существования.
— Надо же, ты тоже праздновал! И как, весело было?
— Весело. Со мной было много друзей.
— У тебя были друзья?! А говорят, программисты — сплошные домоседы.
— Это профессиональный предрассудок. Ещё говорят, будто все программисты лысые. — ERROR нагнулся ближе: — Посмотри на мои волосы. Вполне густые, правда?
Су Цюн быстро протянул руку и погладил его по голове. Шевелюра выглядела жёсткой, но на ощупь оказалась неожиданно мягкой и приятной. Неудивительно, что ERROR постоянно норовил взлохматить его собственные волосы.
Су Цюн уставился на него снизу вверх, явно желая повторить жест.
ERROR прищурился, вглядываясь в лицо юноши:
— А ты знаешь, что мужчину нельзя просто так гладить по голове?
— Не знаю, — беззастенчиво заявила хлопковая вата, а потом тихо и мягко уточнила: — Правда нельзя?
ERROR мгновенно сдулся и махнул рукой:
— А, делай что хочешь.
Довольный Су Цюн тут же запустил обе ладони в его шевелюру и отвел душу.
К моменту празднования на горизонте наконец появился Юй Цимяо, отсутствовавший несколько дней. На нём был скроенный по фигуре костюм, а на лацкане поблёскивала изысканная брошь с изумрудом. Смотрелся он ослепительно. Из-за долгого пребывания в игре все успели подзабыть, как Босс Юй выглядит при полном параде.
— Босс Юй — просто загляденье! Босс Юй, я больше не хочу работать, возьми меня на содержание! — ничуть не смущаясь, заверещал Лу Шуфань.
— Ты точно Юй Цимяо? Реально он?! — Ши Юньтянь даже зажмурился от такой роскоши.
Юй Цимяо оставил их вопли без внимания. Одним точным движением он ослабил узел галстука, снял пиджак и небрежно бросил его на диван.
Ши Юньтянь специально прикупил огромный дом с роскошным ремонтом и дорогой мебелью. Но стоит Юй Цимяо переступить порог, как весь этот шик моментально обесценивался. Не то чтобы особняк выглядел дёшево — просто богатая аура Юй Цимяо настолько подавляла обстановку, будто этот дом был недостоин своего гостя.
Хотя во время прохождения испытаний они спали и в пещерах, и на обочинах, и в глухих чащах, никому и в голову не приходило, что между ними пролегает такая пропасть.
— Су Цюн. — Юй Цимяо подошёл к юноше и вложил в его ладонь снятую изумрудную брошь. — Купил на аукционе. Подумал, тебе понравится. — Он не стал распространяться о стоимости драгоценности, лишь небрежно добавил: — Держи, поиграй.
Камень аукционного уровня в его mouth звучал как копеечная безделушка.
— Ух ты! Какая красивая! — Су Цюн поднял изумруд к свету и тут же выдвинул новое требование: — В следующий раз хочу другого цвета!
— Как насчёт золотого?
— Идет!
— На следующих торгах прикуплю тебе такой, — с готовностью потакал ему Юй Цимяо.
Со стороны могло показаться, будто речь идёт о банальном рожке с мороженым.
— Юй Цимяо, чем ты занимался эти дни? Если мне не изменяет память, твои активы и так давно перевалили за прежний уровень?
— Угу. Пользуясь игровыми преимуществами, я досконально изучил финансовое состояние нескольких конкурентов. В следующей схватке победа гарантирована.
— Ну ты и трудоголик. Денег и так куры не клюют, а тебе всё мало?
Юй Цимяо едва заметно улыбнулся:
— А кто откажется от денег?
И то верно. Кто откажется от денег?
Хотя их представление о «куче денег» колоссально отличалось от размахов Юй Цимяо. У Су Цюна же понятия о финансах не было вовсе. Первые двадцать лет своей жизни он провёл там, где звонкая монета ничего не решала.
Да, он теоретически понимал: деньги способны определить статус человека и даже перекроить его судьбу. Но теория — это одно, а личный опыт — совсем другое. Су Цюну было трудно измерять людей финансовым аршином. К тому же в его окружении даже самый «бедный» — Ши Юньтянь — относился к категории весьма обеспеченных граждан.
Понимая, насколько чисто сознание Су Цюна, Юй Цимяо понизил голос и предостерёг остальных:
— В присутствии Су Цюна поменьше болтайте на эти мещанские темы.
— Чего-то? Опасаешься, что он испортится и станет алчным? — фыркнул Ши Юньтянь. — Будто ты сам его мало развращал!
Юй Цимяо наградил его ледяным взглядом:
— По поводу алчности я как раз не переживаю. Если Су Цюн захочет денег или любых других благ, я всё ему обеспечу. Но если вы будете постоянно жужжать об этом, он ещё, не дай бог, решит пойти работать.
В представлении Юй Цимяо и остальных Су Цюн всё ещё оставался наивным дитятей. И пусть этому «дитяти» исполнилось двадцать, он заслужил спокойное, беспечное детство, где не нужно думать о пропитании. У Юй Цимяо хватит средств, чтобы юноша ни в чём себе не отказывал. А если деньги кончатся — что ж, заработает ещё.
— Юй-юй! Я тоже не хочу работать! — едва не плача от зависти, взмолился Лу Шуфань. — Можно я стану твоим сыном? Ну или хотя бы домашним питомцем?!
— Отклонено. — Лицо Юй Цимяо моментально остекленело. — Единственное, что нас связывает, — это рабочие отношения. Будь добр, веди стримы и приноси мне прибыль.
Лу Шуфань лишился дара речи.
Некоторые стримеры на публике купаются в лучах славы и имеют миллионы фанатов. А на деле половину их дохода сгребает бессердечный капиталист. Трагедия, да и только!
Расправившись с этой парочкой, Юй Цимяо велел подать особый восемнадцатиэтажный торт, изготовленный по спецзаказу.
Каждый ярус украшали прозрачные леденцы в форме драгоценных камней, мастичные фигурки и всевозможные элементы, которые так нравились Су Цюну. На самой верхушке покоилась изящная корона, усыпанная крупными бриллиантами — она сверкала и переливалась в лучах света.
Выглядела она куда роскошнее обычного бумажного колпака. Да и сделана была не из мастики, а из чистого золота — стоимость её не поддавалась исчислению.
Юй Цимяо осторожно снял корону, водрузил её на голову Су Цюна, зажёг свечи и первым затянул поздравительную песню:
— Су Цюн, с днём рождения!
— Спасибо! — На лице юноши расцвело искреннее счастье. Под ободряющими взглядами друзей он сделал первый надрез.
— Какой сладкий, — пробормотал он, отправив кусочек в рот.
— Десерт и должен быть сладким, но в этот мы попросили добавить побольше сахара, — проговорил Юй Цимяо. — Ты выпил слишком много горечи. Надеюсь, в твоей будущей жизни каждый день будет наполнен только сладостью.
Су Цюн ответил не сразу. Он молча доел свой кусок и лишь потом кивнул:
—... Хорошо.
Когда буйное веселье улеглось, ERROR наконец подошёл ближе и ласково провел рукой по волосам Су Цюна:
— Ты рад?
— Рад.
— Вот и отлично, — тихо сказал ERROR. — Не забывай этот день. И то, что было раньше, тоже не забывай... Обещаешь?
Его голос звучал привычно, но Су Цюн уловил в нем едва заметную тревогу. Каким бы уверенным в себе ни казался ERROR, где-то глубоко внутри он смертельно боялся.
Боялся, что, стоило сознанию Су Цюна вернуться в свою клетку, его память снова подвергнется тотальной зачистке. И от этой теплоты, от их привязанности не останется абсолютно ничего. Сколько бы сил он ни приложил, сколько бы попыток ни предпринял, он не сможет оставить в его сердце даже крошечного следа.
ERROR понимал: винить Су Цюна в этом бессмысленно. Винить оставалось только себя. Должно быть, его любви все еще недостаточно, чтобы выжечь на душе Су Цюна неизгладимый след. Потому-то её так легко стереть.
— Не забывай, — повторил ERROR.
— Не могу пообещать, — Су Цюн чуть нахмурился, глядя на него. — Если я дам promise и не сдержу его, тебе ведь будет еще больно.
ERROR, конечно же, понимал это, но всё равно упорствовал:
— Пообещай сейчас. Пусть это подарит мне хотя бы временный покой.
— Нет! — громко отрезал Су Цюн.
Взгляд ERROR’а потускнел, и он сделался неожиданно жалок. Су Цюн протянул руки, обхватил его лицо ладонями и заставил смотреть прямо на себя:
— Тебе не идет такое выражение лица.
— Прости.
— За что ты извиняешься? Ты ни в чем не виноват. — Он сделал паузу и добавил: — И раньше виноват не был.
Ресницы Су Цюна опустились, а голос прозвучал едва слышно, словно легкое касание перышка:
— Ты как-то сказал, будто вся твоя жизнь — сплошная ошибка, помнишь?
ERROR попытался вернуть привычный, развязный и немного ехидный тон:
— Ну да. Ирония судьбы, правда?
— А я считаю, ты прав. Твоё рождение — не твоя вина, а их. И то, что ты пытался всё изменить, тоже не было ошибкой. — Су Цюн подался вперед, заставляя ERROR наклониться ниже, и нежно потерся своим лбом о его лоб. — То, каким ты стал, — это замечательно.
— Ты еще плохо меня знаешь. У меня отвратительный характер, — попытался предостеречь его ERROR. — Особенно... в некоторых вещах.
Простодушный хлопок и понятия не имел, какой подтекст взрослые люди вкладывают в эти «некоторые вещи». Поэтому он ответил не задумываясь:
— А мне нравится.
—... — В глубине глаз ERROR’а заплясали бешеные искры. На его лице смешались крайнее изумление и безумная, захлестывающая радость: — Что ты сказал? Повтори ещё раз!
— Юй Цимяо говорил, что такими словами разбрасываться нельзя, — проявил неожиданную стойкость Су Цюн. За время общения с друзьями он научился не поддаваться на уловки. — Пока ты официально не признаешься, мне нельзя проявлять инициативу.
— Тч, Юй Цимяо, значит... — ERROR мысленно внес того в свой чёрный список. За то, что тот лишил его такого момента, ERROR рано или поздно с ним расплатится.
— Ой, — Су Цюн уловил в его тоне скрытую угрозу в адрес Юй Цимяо и оказался перед нелегким выбором.
Это до боли напоминало классическую дилемму: что делать, если маме не нравится твой парень, а парень считает, что мама сует нос не в свои дела? Кого выбрать застрявшему посередине?
Впервые столкнувшись с такой проблемой, Су Цюн, естественно, растерялся. А потому решил прибегнуть к проверенному методу — сменить тему.
— Я так устал... Я спать хочу... — Су Цюн зажмурился, изображая крайнюю степень сонливости.
ERROR мгновенно раскусил его маневр. Сложив руки на груди, он с иронией проговорил:
— Ну так спи.
— Сплю, уже сплю! — Су Цюн плашмя вытянулся на диване и зажмурил глаза. Чтобы добавить убедительности, он даже начал тихонько посапывать.
Притворяясь спящим, юноша чётко чувствовал на себе пристальный, немигающий взгляд ERROR’а. Сердце заколотилось невпопад. И пусть настоящего тела у него сейчас не было, ощущение бьющегося в груди сердца казалось оглушительно реальным.
ERROR наклонился, его дыхание коснулось уха Су Цюна. И прямо над ушной раковиной зазвучал тихий голос. Это оказалась... колыбельная.
— Баю-бай, малыш, засни, ночь зажгла свои огни...
Уши Су Цюна мгновенно вспыхнули. Горячее дыхание щекотало кожу. Ему хотелось отпихнуть его, но он боялся выдать своё притворство. Хотя, строго говоря, выдавать было уже нечего.
Не успел он принять решение, как ERROR внезапно подхватил его на руки.
Оказавшись в воздухе, Су Цюн потерял опору и тут же обнял ERROR’а за шею, всё ещё упрямо сжимая веки и не произнося ни слова.
ERROR отнёс его в спальню, бережно уложил на мягкую кровать и укрыл одеялом. Су Цюн продолжал зажмуриваться, рассчитывая, что теперь-то ERROR уйдет.
Но тот и не думал уходить. В следующую секунду ERROR скинул куртку, забрался на кровать и лег рядом.
— Ты...
— Молчи, — перебил его ERROR, едва юноша разжал губы. — У нас ещё есть время. Поспи со мной немного.
Если в плане произойдет сбой, ERROR даже не представлял, когда им снова выпадет шанс вот так лежать рядом, говорить и обнимать друг друга. Может, через вечность.
Он знал: то, что он делает, — лишь попытка утолить жажду ядом. Чем сильнее привыкаешь, тем страшнее будет расплата за провал.
Но Су Цюн был слишком милым. И даже если перед ним была лишь временная иллюзия, ERROR хотел удержать её до последней секунды.
Су Цюн послушно затих. Ощутив, как тело ERROR’а едва заметно дрожит, он немного поколебался, а затем повернулся и обнял его.
— Засыпай, — шепнул ERROR. — В следующий раз я спою тебе колыбельную.
— Угу.
— Правда, я их не знаю. Тебе придется меня научить.
— Хорошо.
— Если не услышу твою колыбельную, я больше никогда не усну, — полушутя-полусерьёзно добавил ERROR.
Над головой Су Цюна мысленно взвился огромный вопросительный знак. «А ты не слишком разбушевался, а?»
В уютной комнате, на мягкой постели Су Цюн вскоре действительно погрузился в сон. Во сне он будто заново пересмотрел всю свою жизнь в игре — четко, до мельчайших деталей.
А ERROR так и не сомкнул глаз. Он бесшумно отправил сообщение Ань-аню, проверяя обстановку:
[Пустой ID]: Всё идет по плану.
ERROR: А что Си Хуайцзи?
[Пустой ID]: Четкой позиции не заняла, но пообещала не мешать.
ERROR: Ей можно верить?
[Пустой ID]: Неважно. Я верю только себе.
Даже если Си Хуайцзи нарушит слово, у Ань-аня хватит сил заставить её замолчать.
ERROR: Понял.
[Пустой ID]: И это всё? Больше ничего не скажешь?
ERROR: А что я должен сказать?
[Пустой ID]: Например, что у нас только одна попытка. Если сплошаем, мы спугнем их, и повторить это будет неимоверно трудно.
[Пустой ID]: Или о том, что ради этого шанса ты поставил на кон все свои труды и собственную жизнь. Если кто-то из нас станет мишенью, тебя ликвидируют первым.
[Пустой ID]: И последствия могут быть куда страшнее.
Те люди — законченные психи. Если в плане случится хоть малейший перекос, они из принципа «не доставайся же ты никому» просто уничтожат Су Цюна.
ERROR: Будто ты сам этого не знаешь.
[Пустой ID]:...
ERROR: Я могу перезапускать этот мир тысячи раз. Но только пока сам жив.
ERROR: У меня больше нет права на ошибку, брат.
[Пустой ID]: Я понял.
Бросив эту фразу, Ань-ань больше не отвечал.
В темноте ERROR тихо смотрел на Су Цюна, пока за окном не затеплился рассвет.
На двадцатый день этап «Так называемая реальность» завершился. К нескрываемому изумлению игроков, всё прошло гладко и без происшествий.
Вплоть до самого выхода из Заключительного круга никто так и не узнал, кто являлся его Владыкой. А когда игроки пришли в себя, то обнаружили, что благополучно вернулись в реальный мир.
Судя по рассказам родных, они просто чересчур увлеклись игрой и погрузились в затяжной сон. В реальности прошло всего двое суток.
— Да как такое возможно?! Я там на волосок от смерти был, чуть мозг не спекся!
— Мозг спекся? Ты переиграл, что ли? Что за бред!
— Я не брежу! Вы слыхали про «IN OFF»? Та самая игра-убийца! Недавно в новостях передавали, что у всех участников бета-теста зафиксировали заморозку сознания!
— А, ты про эту... Да какая игра-убийца, обычный рекламный трюк! А те тестеры, про которых ты говоришь, вполне себе живы и здоровы.
По какой-то немыслимой причине «IN OFF» превратилась в рядовую научно-фантастическую VR-игру. Никакой «игры возмездия», никаких «отправь заклятого врага в виртуальный ад» — всё это объявили фейком.
В обществе ходили совсем другие слухи:
— К слову, эта игра сделала великое дело! Говорят, после возвращения куча бета-тестеров добровольно сдалась полиции и решила начать жизнь с чистого листа.
— Все твердят, будто у этой игры мощный психотерапевтический эффект. Народ ждёт не дождётся открытого теста, чтобы сыграть!
— Ой, а ещё там NPC невероятно милый! Я видела промо-ролик: такой лапочка с розовой волшебной палочкой, просто прелесть!
Игрок, только что вернувшийся из виртуала, отреагировал с глубоким сарказмом:
— Ага, Су Цюн... Ужасно милый.
... Если закрыть глаза на его аномальную силу и привычку качаться на игроках.
* * *
В то же время в глубоком, надежно укрытом от чужих глаз бункере работа шла своим чередом. Злоумышленники и не подозревали, что каждый их шаг находится под колпаком у влиятельных боссов.
В лаборатории исследователи суетились у приборных панелей, фиксируя показатели и переговариваясь о недавних аномалиях:
— Вы заметили? В последнее время показатели Истины какие-то ненормальные.
— Еще бы! Только что его пульс скакнул на несколько ударов, хотя никаких внешних раздражителей не было!
— А вчера температура тела поднялась без видимых причин. Я уж думал, он заболел, а потом всё так же резко пришло в норму.
— К тому же усвояемость поступающей информации упала до минимума. Неужели тело Истины достигло своего предела?
— И что делать? Прежние расходники разбежались. Нам вылавливать их или создавать новых?
— Такие вещи нужно согласовывать с руководством, а шеф в последнее время сквозь землю провалился... Кто здесь?!
Заметив движение, один из ученых выкрикнул предупреждение. Остальные проследили за его взглядом, но ничего не увидели и решили, что у того разыгралась паранойя.
Однако в следующую секунду ледяное острие пробило несколько слоев защиты и бесшумно прижалось к горлу говорившего.
— Отключи внешнюю систему сигнализации базы.
— Ты...
— Три... — холодно отсчитал голос.
— Погоди, я...
— Два. — Мужчина, выступавший из ночной тени, веял смертельным холодом, не оставляя ни малейшего пространства для торга.
Ученый успел обернуться и обомлел: его коллеги, с которыми он только что беспечно болтал, уже без чувств штабелями лежали на полу. Неизвестный мгновенно нейтрализовал десяток обученных людей. С этим монстром шутки плохи.
Испугавшись, что отсчёт закончится, ученый судорожно отменил систему охраны базы.
Едва палец поднялся с клавиши подтверждения, как тяжелый удар в затылок отправил его в темноту.
Ань-ань поднял рацию и спокойно произнёс:
— Можешь входить.
— А ты хорош. В такое место пробрался.
— Сигнализация — лишь первичный рубеж. Внутри полно других защитных контуров. Особенно возле Су Цюна. Чтобы подобраться к нему, нужны полномочия руководства.
— За это не переживай, — ответил вошедший Юй Цзо. В руках он держал черный металлический кейс. — Если дело касается цифровых систем, для меня нет преград.
Он подключил устройство к главному серверу и с легкостью перехватил управление, шаг за шагом снимая блокировки. Стальные двери и турникеты на его глазах превращались в бесполезный хлам.
Ань-ань стоял подле него, отслеживая действия Юй Цзо и одновременно контролируя коридор.
Когда Юй Цзо взламывал предпоследний уровень, на устройстве связи, отобранном Ань-анем у сотрудника, вспыхнуло сообщение. Писал руководитель.
Взгляд Ань-аня потемнел. Не отвлекая Юй Цзо, он отступил в тень и открыл диалог.
Boss: Я Цзи Хуайси.
Boss: Или тебе привычнее имя Си Хуайцзи?
Ань-ань: Что ты задумала?
Boss: Я знаю, где вы, и знаю, что ваша цель — мой отец. Давай заключим сделку.
Следом пришло изображение. На снимке запечатлели знакомый пультр с двумя кнопками — красной и зелёной.
[Контроллер с красной и зелёной кнопками]
Boss: Этот пульт отец хранил в сейфе. Я вскрыла его. Сначала я не поняла, что это, но благодаря вашим намекам в игре прочесала его файлы и разобралась.
Boss: Это пульт дистанционного управления. Он работает из любой точки мира. Красная кнопка уничтожит отсек с Су Цюном. Зелёная — взорвет всю базу.
Boss: Не хотите проверить, что произойдет быстрее: вы взломаете систему или я нажму на кнопку?
Ань-ань: Каковы твои условия?
Boss: А ты выдержан.
Boss: Я знаю, что то, что отец сделал с вами, не имеет прощения. Но я прошу вас: не убивайте его.
Ань-ань: Все-таки решила его прикрыть?
Boss: Нет. Я скопировала с его компьютера все архивы и улики. Я сама на него заявлю.
Boss: Он виновен, и все его покровители и сообщники пойдут вместе с ним к дну.
Си Хуайцзи понимала: даже если Ань-ань согласится, на этом история не закончится. Потерю идеального образца верхушка не простит. А выжившие объекты, обретя силу и статус, никогда не забудут перенесенных издевательств.
Если Су Цюна спасут, мир содрогнется от хаоса. Так пусть лучше точка будет поставлена её руками. Если её отцу суждено искупить вину, никто из его подельников не уйдёт от ответа.
Ань-ань: Ты действительно пойдёшь на это?
Boss: Я его дочь. Но прежде всего я ученый, работающий на благо человечества.
Boss: Я не позволю никому осквернять науку. Даже собственному отцу.
Ань-ань: Понял.
Ань-ань: Но Су Цюн не станет объектом твоих исследований.
Boss: Образцов хватает. Одним больше, одним меньше.
Получив это сообщение, Ань-ань про себя признал: главами гильдий случайные люди не становятся. У каждого из них внутри бьётся весьма суровое сердце.
Хотя угроза взрыва миновала, ситуация оставалась аховой. Прозрачный гроб, в котором содержался Су Цюн, изначально не имел механизмов разблокировки. Это была смертельная ловушка. Попытка вскрыть его извне приведет к детонации, которая превратит юношу и всё вокруг в пыль.
— Это всё, что я мог сделать, — Юй Цзо убрал руки от клавиатуры.
Теперь, если вернувшееся сознание Су Цюна окажется очищенным, как в прошлые разы, все их усилия пойдут прахом.
Юй Цзо толкнул дверь и взглянул на Ань-аня:
— Пошли. Осталось всего два исхода.
— Ты так спокоен. Не хочешь помолиться?
— Я не верю в богов. — Юй Цзо сделал шаг в коридор и тихо добавил: — Но я верю в Су Цюна.
На выходе их встретила орава знакомых лиц.
— Вы чего так долго? Что там внутри? — с ходу выпалил Ши Юньтянь.
За его спиной толпились игроки, прошедшие игру до самого финала.
— Как там ваш NPC? Живой?
— Ему надо отсыпать KPI? Правда, у меня осталась всего одна жизнь...
Стоявший за Ши Юньтянем мужчина неловко почесал затылок:
— Давайте лучше я скинусь жизнью, у меня их навалом!
Юй Цзо присмотрелся и узнал в нем Шунь Во Чжэ Ина — того самого парня, которого Су Цюн немилосердно зарезал в Зоне для новичков несколько десятков раз. Живучий, ничего не скажешь.
— Не нужно, — холодно отрезал Юй Цзо. — Вас это не касается.
— Это ещё почему?!
— Ты сам-то понял, что сказал?
— Мы вообще-то тоже там были и Су Цюну обязаны!
И пусть позже выяснилось, что «IN OFF» не убивает людей, пережитые эмоции были абсолютно реальными.
— Если бы не наша помощь, разве у вас всё прошло бы так гладко?
— Что вы вообще сделаете? — нахмурился Юй Цзо.
— Тоже мне, программист! Не знаешь, что такое сила интернета? Ждать, пока законы раскачаются, слишком долго!
— Вот именно! Получив отповедь от главы Си Хуайцзи, мы начали строчить жалобы, сливать компромат в сеть и подключать связи. Мы задействовали все платформы, чтобы прижать этих гадов к ногтю!
— Сейчас об их грязных делишках трубит весь интернет. Даже если их не посадят прямо сию секунду, рыпаться они зассат.
Юй Цзо и Ань-ань переглянулись. В своей привычке полагаться только на себя они совершенно упустили из виду сплоченность обычных людей. Юй Цзо искренне считал, что затащенные в игру игроки будут ненавидеть его как создателя системы и никогда не протянут руку помощи.
— Да ладно вам, мы просто сыграли в отличную игру!
— Если подумать, это было круто. Нигде такого реализма не видел!
— Я бы ещё сыграл! Если «IN OFF» не выйдет в ОБТ, это будет преступлением!
Слыша эти дикие требования, Юй Цзо лишь поморщился:
— Хватит. Не ждите от меня наград.
Ши Юньтянь подошёл ближе и тихо шепнул Юй Цзо:
— Босс Юй подключил всю свою верхушку. Процесс пойдет со свистом, судить их будут по всей строгости. А Лу Шуфань сейчас ведет стрим, раздувая капоры — в этом ему равных нет. Так что дело за малым...
Все одновременно повернулись к центру базы — туда, куда не проникал свет и где не слышались звуки.
План выполнен на 99,98%. Но без оставшихся 0,02% Су Цюна всё это обратится в ноль.
Вспомнит ли он? Достаточно ли крепка их связь на этот раз?
— Юй Цзо! — Ань-ань взглянул на мониторы, и его голос впервые потерял ледяную невозмутимость: — У Су Цюна пропал пульс!
— Что?! — Юй Цзо бросился к датчикам. Его пальцы стремительно выбивали команды, губы сжались в узкую линию, а в глазах закипела буря.
— Нет... Не пропал! — Юй Цзо сжал кулаки, заставляя себя сохранять хладнокровие: — Его пульс... больше не фиксируется приборами!
Ань-ань мгновенно всё понял:
— Ты хочешь сказать...
* * *
Прекрасный, словно фарфоровая марионетка, юноша открыл глаза в сплошной тьме. Он обнаружил себя запертым в тесном, неизолированном пространстве.
Здесь царила абсолютная тишина. Вокруг не было ни света, ни тьмы — лишь звенящая пустота.
Почему он здесь?
Юноша не знал. Он лишь смутно помнил, что его существование началось с трёх строчек кода.
«Я — код? — заторможенно подумал он. — Тот самый код, который стирается одним нажатием клавиши "Delete"?»
Значит, ему нужно просто лежать здесь и ждать, когда его зачистят.
Прекрасная марионетка обняла себя за колени, съёжившись в своем коконе, и приготовилась к небытию. Сознание постепенно погружалось в сон.
И прямо перед тем, как окончательно угаснуть, у самого его уха эхом раздался тихий, знакомый голос:
«Су Цюн...»
«Если не услышу твою колыбельную, я больше никогда не усну».