* * *
— У меня двадцать четвёртый уровень, так что тебе хватит... — А запнулся, мысленно добавив: «Всего четырёх убийств».
Су Цюн не задумываясь покачал головой и пробормотал:
— Не-а, я отказываюсь.
А замолчал, одарив его долгим, смутным взглядом.
В последние годы он только и делал, что мотался по опаснейшим миссиям. Его феноменальные способности пугали верхушку всех существующих фракций — он прочно обосновался в расстрельных списках международных синдикатов и зарубежных военных. В реальном мире тысячи людей мечтали снести А голову, но из-за собственного ничтожества даже подступиться к нему не могли.
И надо же было случиться такому безумию: А сам подставил шею под удар, предложив Су Цюну расправу... и получил жёсткий отворот-поворот.
— Почему? — спросил А, прищурившись и не сводя с него тяжёлого взгляда.
Су Цюн качнул полосками бинтов и совершенно искренне возразил:
— У меня же совсем нет боевых навыков! А у тебя шкала здоровья длиннющая, это сколько ж сил придётся грохнуть?
За то время, пока он будет упиливать А, можно раз пятнадцать фармануть опыт на Шунь Во Чжэ Ине.
(Шунь Во Чжэ Ин, где-то в отдалении: «А вежливости тебя не учили?!»)
Что ж, А впервые в жизни столкнулся с тем, что его отвергли из-за слишком высокого уровня. Сильнейший солдат-оружие застыл, не в силах вымолвить ни слова, глубоко задетый за живое.
В палате тем временем безостановочно шипел испаряющийся пар. Из распахнутого проёма валом валил белый туман. Издали казалось, будто больницу окутали сказочные облака, а вблизи помещение смахивало на раскалённую сауну.
Огромная туша слайма корчилась в огоньках пламени, медленно прожариваясь со всех сторон. За считаные минуты студенистая масса, заполнившая всю комнату, сохла и усыхала, сжимаясь к центру.
Когда шипение утихло и пламя погасло, в больничном блоке снова воцарилась тишина.
Су Цюн осторожно приблизился, ухватившись за обугленный дверной косяк, и высунул голову, оценивая обстановку.
Комната прогорела дотла: мебель превратилась в пепел, со стен хлопьями обсыпалась штукатурка. Лишь больничная койка в дальнем углу уцелела. Её покрывала тонкая сухая корка серо-чёрного цвета — всё, что осталось от слайма после полного обезвоживания.
В самом центре этой оболочки неподвижно лежал NPC подземелья.
Су Цюн осторожно коснулся края иссохшей плёнки кончиком бинта — никакой реакции. Господин S вырвался из плена чудовища, но был слишком слаб, чтобы прийти в себя.
А, опираясь о стену, поднялся на ноги и направился в палату.
— А, прихвати с собой тот термос, — окликнул его Су Цюн. — Слайм — объект вполне материальный. Он просто засох, а не умер. Если Господин S очнётся и решит утянуть нас на тот свет, мы просто окатим существо водой.
— Ладно, — А подобрал термос и, войдя в палату, вновь въедливо оглядел Су Цюна. — Ты точно NPC первого уровня?
— Ну да! — отозвался тот. — Изначально у меня вообще был нулевой, но после того как я вывел игроков из прошлого подземелья, он капельку вырос.
Значит, нынешний уровень — это уже с учётом прибавки.
Интуиция подсказывала А, что с Су Цюном всё катастрофически нечисто. «IF» славилась своей относительно честной базовой механикой. Система отбирала способных игроков и, выдавая им привилегии, одновременно повышала сложность миссий. Тот же А: его закинуло в адский сценарный блок, но и баллы греблей сыпались. При оценке система учитывала физическую силу, интеллект, скорость реакции и кучу других факторов.
К NPC, по логике, применялись те же лекала.
А мысленно примерил системную мерку к Су Цюну: да, его физические показатели стремились к нулю, но вот реакция и исполнительность были высшей пробы. Добавьте сюда феноменально острый ум.
Система не дала ему ни навыков, ни предметов, да ещё и наградила донельзя неудобным телом. Любой другой на его месте сдох бы раз восемьсот в первые же минуты. А Су Цюн не просто выжил, а сумел превратить фатальные уязвимости в козыри: виртуозно управлялся с бинтами, выжал максимум из мантии мимикрии и умудрился сжечь слайма вообще без источников огня и спецсредств!
А чуял: не будь Су Цюн Белым NPC, он стал бы куда опаснее любого босса из зоны для новичков. Дай этому парню хоть один боевой навык — и бог весть сколько игроков сложили бы головы.
Возникал логичный вопрос: с чего бы системе накладывать на Су Цюна такие дикие ограничения? Или он обладал настолько чудовищным потенциалом, что ИИ пришлось связать его по рукам и ногам?
— А... — мягкий голос Су Цюна мгновенно вернул его к реальности.
— А? — хрипло отозвался тот.
— Господин S всё не приходит в себя, — Су Цюн указал на койку. — Неужели будем сидеть над ним вечно?
А подставил запястье и сканирующим лучом с панели интерфейса прошёлся по лепесткам сухой корки.
[NPC (Красный): Господин S]
[Уровень: 30]
[Навыки:???? (Жизненные показатели цели критически низкие, отображение невозможно)]
— У него крайнее истощение. Быстро он не очухается.
А бессильно опустил руку и прижался спиной к стене, сомкнув веки. Каждые вызовы панели расходовали выносливость. В нормальном состоянии это едва ли сказалось бы на его самочувствии, но после разъедающего контакта со слаймом тело адски пылало, а шкала сил упала почти до нуля.
Перед глазами всё поплыло, накатила давным-давно не испытанная слабость, сознание начали затягивать сумерки...
— Что же делать? У подземелья есть лимит времени, мы же не можем просто ждать, — пробормотал Су Цюн, погружаясь в раздумья. Не получив ответа, он отважился на довольно авантюрный шаг.
[Система: Внимание! Внимание!]
[Система: Зафиксирована попытка критического нарушения со стороны NPC Су Цюн. Немедленно прекратите действия!]
[Система: Немедленно прекратите!!!]
Даже сквозь бесстрастный механический голос отчётливо пробивались три рассвирепевших восклицательных знака. Любой другой игрок или NPC тут же отступил бы, но ИИ не повезло: перед ним был Су Цюн. Этот набор кода далеко не в первый раз получал системные предупреждения и плевать на них хотел. Если системе что-то не нравится — пусть попросит программистов переписать исходники!
Игнорируя сирены, Су Цюн подошёл к койке, приложил два пальца к вискам Господина S и полностью расслабился, концентрируя разум.
[Система: Получена команда. Применение наказания «Мозговое вмешательство» к игроку Су Цюн...]
[Система: Ошибка применения. Повторный запрос...]
[Система: Запрос повторного вмешательства...]
[Система: Применение тяжёлого мозгового вмешательства...]
За какие-то десять секунд ИИ четырежды пытался заблокировать разум NPC. Главный сервер отдал приказ о жёстком подавлении, но когда локальный модуль попытался его исполнить, оказалось... что сознание Су Цюна бесследно исчезло из зоны сканирования!
Исчезло!
Возле кровати осталась лишь кучка белоснежных бинтов. Потеряв внутренний каркас, они бесформенной тряпкой опали на пол.
— Ого! — очнувшись, Су Цюн обнаружил себя в сияющем белизной пространстве. — Я ведь просто решил попробовать наобум, и получилось!
Это был внутренний мир Господина S.
Блуждающему разуму Су Цюна удалось проскользнуть в его тело. Последние несколько дней Су Цюн существовал как сгусток бестелесного сознания, запертый в бинтах. Сперва он думал, будто ИИ по скудоумию не прописал ему физическую оболочку, но увидав в магазине предметов возможность купить тело за пять миллионов KPI, утвердился в дерзкой мысли: если оболочку можно приобрести, значит, он способен проникать в чужие плотские формы.
Вот только раньше ему попадались лишь тела с активным собственным разумом, а низкоуровневый NPC никак не мог пересилить чужую волю.
Но Господин S — совсем иное дело. Он провёл в коме слишком много времени, его родное сознание угасло до предела, превратив тело в пустой сосуд. Он будто сам искушал Су Цюна, зазывая его внутрь.
Вторгнувшись в чужую плоть, Су Цюн не встретил ни малейшего отторжения. Оглядевшись, он понял, что находится во врачебном кабинете. Судя по пейзажу за окном, кабинет располагался в той самой больнице из их подземелья, вот только на улице бушевал осенний листопад, тогда как в игре стоял разгар лета. И ивы у дороги выглядели куда моложе — временной отрезок отстоял от настоящего года на четыре или пять.
Напротив восседал человек в белом халате с бейджиком «Заведующий отделением».
Су Цюн опустил взгляд и увидел угловатые подростковые руки и судорожно сжатые колени. Вся фигура юноши выражала крайнюю степень незащищённости.
«Неужели это воспоминания Господина S?»
Врач небрежно перелистал медицинскую карту и бросил сквозь зубы:
— Ну, излагай. С чего ты взял, будто болен?
Су Цюн не успел вымолвить и слова, как в его ушах раздался робкий, дрожащий голосок юноши:
— Я... я сломался.
Находясь внутри этого тела, Су Цюн физически ощущал, как парнишка корчится на грани нервного срыва. Но он не мог ни утешить его, ни вмешаться — оставалось лишь играть роль немого свидетеля и слушать эти болезненные, почти мазохистские признания. С каждым вырвавшимся словом перед глазами Су Цюна вспыхивали чужие воспоминания.
— Раз я испорчен, то с самого детства нарочно делал то, что бесило остальных.
Мальчик обладал выдающимся научным талантом. С малых лет его манили астрономия, физика и химия. В пять лет с помощью самодельного телескопа он впервые увидел россыпи звёзд. Но неграмотные родители не понимали его увлечений, осыпая бранью: «Выбрось этот хлам! За что нам достался такой урод?!»
— Из-за того, что я бракованный, со мной никто не хотел дружить.
— Учитель отсадил меня на самую последнюю парту, к мусорному ведру, откуда вечно несло гнилью.
В школе мальчик не умел дурачиться и заискивать, как прочие дети. Ни учитель, ни одноклассники не понимали его мудрёных речей, навесив ярлык «отморозка».
— Если родители дрались — в этом тоже была моя вина.
— Стоило мне безропотно сносить побои, и мама переставала ненавидеть отца.
— Но потом мама всё равно бросила нас.
— И отец сказал, что это я её прогнал. И что он задушит меня...
Слушая этот исповедальный монолог, Су Цюн едва не закричал: «Это не твоя вина!», но губы юноши не повиновались ему.
— Если меня избивали одноклассники — виноват был только я.
— Учитель твердил, что у меня паршивый характер и надо исправиться, стать хорошим, чтобы меня полюбили.
— Меня спускали с лестницы, макали головой в писсуар, насиловали раз за разом...
— И каждый, каждый раз я просил у них прощения! Говорил, что это я виноват!
— А они всё равно меня ненавидели.
«Да за что ты просил прощения?!» — мысленно закипел Су Цюн. Винить следовало ублюдков — ничтожных, грязных, срывающих собственную несостоятельность на том, кто слабее!
Увы, в реальном мире рядом с мальчиком не оказалось никого, кто произнёс бы эти простые слова.
И он пришёл в больницу.
— Им нравилось причинять боль, и я стал платить им той же монетой.
— Отец сдох. Одноклассники сдохли. Учитель сдох.
— И та бродячая тварь, что вечно кидалась на меня у подворотни, тоже сдохла.
— Полиция заперла меня в камере, чтобы я осознал свои вины.
— А на суде заявили, что я невиновен...
— Просто я болен.
Юноша наконец поднял глаза на доктора. В его взгляде читалась почти религиозная надежда:
— Доктор, вы ведь вылечите меня?
Пользуясь его зрением, Су Цюн наконец разглядел крупную надпись на белой стене за спиной врача. И в ту же секунду в его сознание ворвался грохот системного оповещения:
[Система: Получена команда. Применение мозгового вмешательства к NPC...]
— А-а-а-а! — без всякой подготовки Су Цюн принял на себя весь спектр дикой, нечеловеческой боли этого тела.
Мозг будто пронзили тысячи раскалённых игл. Эта боль перешагнула любые пределы выносливости, и Су Цюна с силой вышвырнуло из чужого разума обратно.
— Как же больно... — вновь обретя форму бинтов, Су Цюн всё ещё дрожал от пережитого ужаса.
Мамочки! Человеческая боль — это просто невыносимо!
Вспомнив ощущение, будто тебе дырявят череп и перемешивают мозги, Су Цюн внезапно осознал, что у схематичного тела NPC есть свои неоспоримые плюсы. Да отвалите вы хоть пять миллионов KPI, он в жизнь не согласится на живое тело! Кодом быть куда спокойнее — код хотя бы не чувствует боли.
— Су Цюн? — услышав его вскрик, А с трудом вынырнул из полузабытья и разомкнул веки. — Что случилось?
— Ничего, — пробормотал Су Цюн, плотнее замотавшись в бинты. Голос его звучал ещё мягче и жалобнее, чем обычно.
«Ничего особенного, просто пёсий ИИ устроил мне сеанс пыток».
Вспомнив последнюю деталь перед побегом, Су Цюн сжал руку А и воодушевленно выпалил:
— А! Я узнал полное название больницы!
— Как она называется?
— Психиатрическая больница «Анси»! Я видел это в воспоминаниях Господина S! — Су Цюн, перелопатив кучу данных, наконец зацепился за первую нить и сжал пальцы А.
— Анси... Кхм, — А издал сдавленный глухой стон.
Бинты Су Цюна были невесомы, но кожа А была сплошь разъедена, и даже такое лёгкое касание отозывалось дикой вспышкой. Насупившись, А сдержал порыв отшатнуться и спросил как ни в чём не бывало:
— Что-нибудь ещё удалось выяснить?
— Конечно! Да постоишь... Что с твоими ранами?! — Су Цюн только сейчас заметил, что повреждения на теле А даже не думают затягиваться.
В мире «IF» игроки и NPC обладали колоссальным запасом жизненных сил и ускоренным регенеративным фоном. С повышением уровня заживление происходило прямо на глазах. А был 24-го уровня, и пусть он не мог, подобно стоуровневым монстрам, приращивать отрубленную голову, обычные ссадины и ожоги должны были затянуться минут за двадцать. А с момента погружения Су Цюна прошло не меньше получаса.
Мало того что язвы не зажили — они расползались всё шире!
А взглянул на свои руки и равнодушно произнёс:
— Слайм способен удерживать красных NPC. Разумеется, его атаки наносят игрокам урон высокого порядка.
Травмы такого типа не затягиваются сами по себе — требуется квалифицированная помощь. Но в больничном подземелье действовало жёсткое ограничение: свободно перемещаться разрешалось лишь ночью, а днём магазин предметов блокировался, не позволяя купить зелье.
— Зелье! — спохватился Су Цюн. — Это же больница, здесь обязаны быть лекарства!
А с сарказмом уточнил:
— Ты про ту фиолетовую бурку?
—... — Су Цюн вспомнил фиолетовую жижу, в которой плавала вставная челюсть, и его подтошнило.
— Ладно, шучу, — сжалился А. — Почти все препараты в «Анси» подменили пустышками вроде глюкозы и дрожжей. Но у главврача в кабинете есть нормальная аптечка. Сам он местную дрянь не пил.
— Где кабинет главврача?
— На втором этаже. Главврач не терпит помех, поэтому на второй этаж никто не поднимается, кроме как на процедуры или наказания.
— Идём в кабинет главврача, — отрезал Су Цюн. — Надо перевязать тебя.
А пристально посмотрел на него и тихо сказал:
— Спасибо. Я снова у тебя в долгу.
— Пустяки. Направлять тебя — моя обязанность.
— Ты мог бы этого не делать.
— Точно! — осенило Су Цюна.
Штрафы ИИ на код всё равно не действовали, так к чему рисковать жизнью?
— Да ну и к черту! — Су Цюн выбросил сомнения из головы. — Мне просто интересен твой сценарий. Я помогу тебе пройти его!
А хотел что-то возразить, но лишь снова повторил:
— Спасибо.
Они миновали коридор второго этажа и подошли к кабинету главврача, расположенному вплотную к лифтовой шахте. А достал заранее скопированный ключ и небрежно отпер замок.
Су Цюн про себя подивился: «И этот человек ещё спрашивает, почему за ним охотятся все киллеры мира?»
Кабинет выглядел самым обыденным образом: стол, книжный шкаф, кулер и древний пузатый ПК. Су Цюн уставился на монитор, раздумывая, нельзя ли через него войти в панель «IN OFF» и вписать себе в исходный код ключевое слово «пресс из шести кубиков».
[Система: Внимание! Внимание!]
[Система: Зафиксированы действия Белого NPC Су Цюн...]
Системное оповещение выкрикнуло его имя и споткнулось. Пару секунд спустя ИИ умолк, погрузившись в гробовое молчание, от которого веяло немой молчаливой злобой: «Опять ты?!»
— Ну и ладно, — Су Цюн впервые в жизни решил не искушать судьбу. Не из страха перед наказанием, а потому что... банально не умел кодить. Даже пробившись к серверу, он смог бы извлечь лишь общую информацию, но переписать структуру белкового кода без навыков было невозможно. Эх, как же коду нужен грамотный программист! Интересно, есть ли среди игроков «IF» хоть один айтишник?
А, уже бывавший здесь, достал из нижней секции шкафа полноценную аптечку и принялся обрабатывать раны. Помощи Су Цюна он не просил, опасаясь случайно перепутать маленького NPC с бинтами.
Су Цюн же, впервые оказавшись в этой зоне, принялся любопытствовать и наткнулся на серию скрытых подсказок, касающихся подпольной торговли в клинике.
А избавился от этой криминальной сети ещё до появления Су Цюна, и ИИ прекрасно об этом знал. Раз система выдала сюжетные плашки сейчас, значит, они напрямую касались главного квеста. Подсказок было много, включая вырезку из газеты под заголовком: * «Чудовищная изнанка психиатрической больницы "Анси"»*.
Из статьи вырисовывалась жуткая картина. Малоизвестная и расположенная на отшибе клиника годами являлась официальным экспертным центром для судебных экспертиз. Богатые покровители и их отпрыски, совершив тяжкие преступления, платили огромные деньги за «нужные диагнозы». После этого их признавали невменяемыми и отправляли отбывать «наказание» в комфортабельные палаты «Анси».
— До чего странный сценарий, — пробормотал Су Цюн. — Демонические врачи, жуткие пациенты, аномальная вода... и при этом предельно реалистичный бэкграунд. Разве это похожие на обычный мир события?
— Похоже, — отрывисто ронял А. — Если под «реальностью» понимать мир, где преступники со справкой уходят от наказания, госструктуры покрывают грехи за звонкую монету, а врачи думают лишь о наживе... По мне, так этот мир куда реальнее настоящего. Грязный, хаотичный, выставляющий напоказ всю гниль человеческой природы. Потому-то я и... ненавидел людей.
А осёкся на полуслове и тихо добавил:
— Впрочем, тебе этого не понять.
— Не понять, но я хочу разобраться, — ответил Су Цюн. — Те люди, которых я встречал, были очень интересными. Мне нравятся люди.
А ничего не ответил.
Су Цюн дочитал остаток сведений. Подпольный синдикат «Анси» процветал больше десяти лет. Настоящие психически больные интересовали руководство лишь как источник органов: безумцев накачивали пустышками, доводя до полного сумасшествия, ведь у сумасшедшего проще всего вырезать почку или сердце. А если тот и пробовал жаловаться — кто поверит психу?
— Какие же они гады, — возмутился Су Цюн. — У них хватило ума провернуть такую схему, так почему не направить эти силы на лечение людей?
— Потому что жадность затмевает разум, — отозвался А.
Су Цюн искренне не понимал. Ведь эти люди шли в медицину с благородной целью! Учились годами, преодолевали лишения... чтобы, надев халат, растоптать свои же идеалы? Сам Су Цюн, став Белым NPC, честно исполнял долг. Если даже код хранит верность выбору, неужели венцы творения не способны на такое?
— Если бы каждый хранил верность идеалам, они перестали бы быть ценностью... Кх-а! — А внезапно задохнулся от боли, пронзившей его от кожи до самых костей.
— Что с тобой?! — Су Цюн подскочил к нему. Внешние раны были обработаны, но под слоем мази и бинтов проглядывали чернеющие вены.
Он сорвал с А больничный халат: плечи и грудь покрывала плотная тёмная паутина из разросшихся сосудов, и вся эта сеть сходилась к одной точке — прямо над сердцем!
[Система: Зафиксировано поражение игрока [Пустой ID] радиационным поражением в реальном подземелье «Психиатрическая больница "Анси"». Стандартное лечение неэффективно]
[Подсказка: Поражение нейтрализуется после выхода из подземелья]
— Радиация?! — поразился Су Цюн. — Откуда здесь радиация?
— Слайм... — выдохнул А, сжимая предплечье. — Внутри того монстра могли содержаться отходы радиоактивных реактивов.
Поскольку сам слайм представлял мгновенную угрозу, система не стала акцентировать внимание на отсроченном радиационном уроне. А радиация действовала не как обычный клин: она разрушала клетки, костный мозг и внутренние органы. В условиях подземелья это означало медленный, но неизбежный конец.
[Система: Оставшееся время жизни игрока [Пустой ID]: 02:00:00. Запущен обратный отсчёт]
Над головой А возникли полупрозрачные цифры: [02:00:00], моментально сменившиеся на [01:59:58].
Таймер смерти.
— Времени совсем не осталось! Нам не хватает ещё двух улик!
А вытащил бланк с вопросами и предложил:
— Напишем наугад.
— Сдурел?! — Су Цюн схватил его за руку. — Мы столько сил грохнули! А если ошибемся?
— А если угадаем?
— Ладно! Скажи тогда: сколько людей в клинике?
— Бесконечность? — неуверенно буркнул А.
— А главная тема подземелья?
— Пить воду?
— Пить воду?! — Су Цюн от возмущения чуть не лопнул. — Ты реально думаешь, что у квеста может быть столь идиотская тема?!
А показалось, будто от боли у него начались галлюцинации: иначе с чего бы на зефирной мордашке этой Сахарной ваты читалось такое явное презрение?
— Вторая зацепка — «Отделение интенсивной терапии». Оно точно в больнице, но таблички нигде нет... Должен быть способ открыть его!
А помог сопоставить факты:
— Я обыскал клинику вдоль и поперёк. Комнаты с такой вывеской нет. Значит, это не конкретное помещение, а режим, который активируется при выполнении условий.
Как только А озвучил гипотезу, из его кармана выпала старая карта и сама собой развернулась на столе. На ней проступила надпись:
[Состояние пациента критическое. Доставка пациента в отделение интенсивной терапии...]
— Вот оно! — просветлел Су Цюн. — Нужны два условия: твой анализ и тяжёлый больной!
Едва живой А усмехнулся:
— Я же говорил: риск — благородное дело.
Су Цюн схватил карту и попытался поднять А, но у бестелесного кода не хватило сил. Эх, всё-таки человеческое тело куда практичнее!
— У тебя осталось на пять минут меньше, бежим! — Су Цюн рванул к двери и схватился за ручку, но ощутил пальцами липкую, мокрую слизь.
Он с писком отдёрнул руку. Из замочной скважины медленно высачивалась знакомая студенистая масса.
Кап... Кап...
Слизь стекала на паркет, сгущаясь и принимая форму человеческой кисти.
А взглянул на настенные часы:
— Восемь вечера. Наступила ночь.
После восьми вечера ИИ снимал ограничения не только с игроков, но и с мимикрирующих NPC. Пациенты, весь день пившие воду тоннами, к ночи превращались в жидких монстров.
Отрезанная кисть подскочила, изображая пальцами шаг, взобралась по дверному полотну и повернула защёлку.
Щёлк!
Дверь приоткрылась. Из щели вылилась расплывшаяся рожа. Уставившись на Су Цюна единственным мутным глазом, подобным яичнице-глазунье, существо издало мерзкий хриплый смешок:
— А-а-а, это ты...
Су Цюн отшатнулся. Монстр его узнал!
— Ты ведь днём сдох в процедурном кабинете №2... Какого черта ты всё ещё жив?!