«Не переходи эту реку…»
«Не переходи эту реку…»
«Не переходи эту реку…»
Глухой, многослойный шепот вонзался в уши сотнями мелких игл. От этого непрерывного гула голова Юй Цимяо разрывалась от дикой боли.
Лишь когда впереди, сквозь туман, вырос кроваво-красный каменный столб, он осознал: они успешно переправились.
Как же на самом деле называлась эта река?
Река Солнца и Луны? Река Ганьгань? Или Река Ян-Инь?
Здесь, на этом берегу, у неё оставалось лишь одно имя — река Инь-Ян.
Бамбуковый плот Су Цюна уткнулся в прибрежную гальку. Едва зафиксировав равновесие, он заметил среди пышных зарослей алых лилий переправы молодую красивую женщину. Она сидела у воды и играла с маленькой девочкой.
Малышке на вид было от силы лет четыре-пять. Она искренне и звонко смеялась, будто её детство было исполнено безграничного счастья.
Однако Су Цюн понимал: девочка жила на берегу реки Инь-Ян, а значит, давно покинула мир живых.
Заметив Су Цюна, малышка захлопала ясными, чистыми глазками и с любопытством уставилась на незнакомца.
Женщина, услышав чужие шаги, обернулась. На её лице появилось привычное, смиренное выражение.
— Ох, ещё одна сестрёнка пристала к берегу, — опершись о землю, она поднялась, взяла девочку за правую руку, а левой помогла Юй Цимяо удержать весло, чтобы тот сумел сойти на сушу.
— Бедняжка, иди за мной, — мягко обратилась она к пришельцам. — Я отведу вас к остальным сёстрам.
Су Цюн сразу пошёл за ней, Юй Цимяо двинулся следом. Они миновали море алых цветов и подошли к тем самым хижинам, что видели ещё при входе в подземелье.
Внутри горел яркий свет — разительный контраст с дневным запустением.
У Су Цюна не было физического тела, поэтому, войдя, он ничего не ощутил. А вот несчастного Юй Цимяо, едва переведшего дух после переправы, охватил такой могильный холод, что он задрожал всем телом.
Подняв глаза, они увидели, что в доме, казавшемся днём абсолютно пустым, под потолком висели ряды квадратных деревянных табличек. На каждой было вырезано женское имя.
Су Цюн подошёл ближе и даже разглядел привязанных к ним неупокоенных духов — каждая табличка знаменовала собой женскую судьбу, сгинувшую в деревне Ганьгань.
Табличек было немыслимое количество, навскидку — тысячи две или три.
Юй Цимяо от шока потерял дар речи, лишь широко раскрыл рот.
Су Цюн, вытянув шею, присмотрелся и тихо заметил:
— Там, в глубине, есть ещё.
— В-в глубине?
Юй Цимяо вгляделся внимательнее и обомлел: таблички висели не в один слой. За свежими пластами скрывались запылённые, старые дощечки прошлых лет.
Су Цюн догадался: самые ранние таблички подвешивали под самым потолком. Со временем места под крышей не осталось, и верёвки стали делать длиннее, вывешивая новые дощечки чуть ниже. И так изо дня в день, из года в год... Табличка за табличкой, слой за слоем — пока они не опустились почти до самых голов.
Их приниженное жилище достигало в высоту около трёх метров. Сам Су Цюн не имел чёткого роста, но Юй Цимяо был стандартных ста восьмидесяти сантиметров.
Су Цюн мысленно примерился: каждая плашка имела высоту около пятнадцати сантиметров. Если вешать их слоями с трёхметровой высоты, выходило не меньше семи ярусов.
Комната была огромной. На каждом ярусе помещалось как минимум две тысячи табличек.
Леденящий душу холод сковал Юй Цимяо, лишая способности мыслить.
Су Цюн же констатировал спокойным голосом:
— Здесь не меньше десятка тысяч табличек.
Десяток тысяч деревянных плашек.
Десяток тысяч замученных и убитых «их» в деревне Ганьгань.
Юй Цимяо сжал грудь. Воздух в лёгких будто мгновенно испарился, и он в муке рухнул на колени. Тяжелейшая, давящая аура этого места несколько раз едва не лишила его сознания.
Женщина, приведшая их, казалось, не замечала его состояния. Улыбаясь, она ласково произнесла:
— До того как попасть сюда, вы, должно быть, натерпелись горя? Ничего, теперь мы будем защищать друг друга.
Её голос звучал мягко, а в чертах лица проступало святое сострадание.
— Жить надо дружно, в мире и радости... — С этими словами она подняла голову и тихо пробормотала: — Странно, а почему остальные сёстры не выходят?
Она сделала пару шагов вперёд и коснулась таблички, призывая духов.
Однако сёстры не явились. Вместо этого из глубины донёсся исполненный ужаса крик:
— Не зови меня!
— А? — Женщина растерянно замерла.
С других табличек тоже посыпались голоса:
— Он мужчина! Прочь от нас!
— Почему на нашем берегу воняет мужиком?!
— Убирайтесь! Вон из нашего мира!
В воздухе содрогнулись сотни гневных и отчаянных воплей, гонящих чужаков прочь. Сквозь этот шум пробивалось глухое, исполненное боли рыдание.
Став призраками, женщины вновь вспомнили ледяную воду реки, заснеженные глухие горы — и их снова утащило в бездонный кошмар.
— Уходим, нам нельзя здесь оставаться, — мгновенно оценил обстановку Су Цюн.
«Они» испытывали к мужчинам глубочайшее отвращение. Даже если Су Цюн проявит наглость и останется, выведать полезные зацепки не удастся. Более того, Су Цюн ощущал: само их присутствие причиняет этим душам страдание.
— Угу... — с трудом выдавил Юй Цимяо.
Противоположный берег обладал странной аурой, оказывавшей колоссальное давление на мужское тело. За какие-то пару минут Юй Цимяо стал задыхаться, а внутренности скрутила дикая боль.
— Мы наверняка упустили какую-то деталь, — произнёс Су Цюн.
Согласно системной классификации, сложность скрытого квеста была E, то есть во время его выполнения игрокам не должен наноситься урон. Но Юй Цимяо испытывал сильную боль — значит, они не выполнили условия для прохождения.
Пробравшись сквозь алые заросли, они снова сели на бамбуковый плот. Лицо Юй Цимяо немного просветлело, хотя на нём всё ещё лежала тень перенесённого кошмара.
— Секрет запрятан здесь? — спросил он Су Цюна.
— Угу, — кивнул Су Цюн. — Подходя к каждой табличке, я слышал их истории.
Хоть Су Цюн и не пробыл там долго, этого хватило, чтобы сквозь дощечки почувствовать их былую, прекрасную юность, их нежность и доброту.
— Почему? — тихо спросил Су Цюн.
— А? Что «почему»?
— Разделены лишь рекой... Неужели человеческая природа может быть настолько чёрной с одной стороны и настолько светлой с другой? — Су Цюн сначала посмотрел в сторону деревни Ганьгань, затем обернулся на противоположный берег.
Юй Цимяо долго молчал, прежде чем тихо произнести:
— Потому что человек устроен сложно.
Су Цюн хранил молчание, не в силах принять столь легковесный ответ.
Юй Цимяо тяжело вздохнул и добавил:
— Именно потому, что существует тьма, свет становится так бесценен.
— А где же этот свет?
Поразмыслив ещё немного, Юй Цимяо ответил:
— Для меня сегодняшнего свет — это ты. Если бы не твои подсказки, я вряд ли смог бы освоиться в этой игре и давно бы сгинул.
— Но я направлял тебя не по собственной воле, а по работе.
— Разве причина так важна? — Юй Цимяо слишком хорошо знал правило: все отношения строятся на выгоде. Но даже понимая это, он всё равно был искренне благодарен Су Цюну.
Люди и впрямь сложно устроены, — мысленно подытожил Су Цюн.
Вернувшись на родной берег, они увидели Ши Юньтяня и Лу Шуфаня. Те сидели на корточках у самой воды и, вытянув шеи, словно парочка хаски, всматривались вдаль.
— Вернулись? Ну как квест?
— Не выполнили. Нас прогнали.
— Не падайте духом! — поддержал Лу Шуфань. — Главное, теперь мы знаем, как перебраться на тот берег. До конца подземелья ещё два дня, в крайнем случае...
Юй Цимяо перебил его и с мрачной угрозой произнёс:
— Уничтожим деревню Ганьгань.
— Угу, — неожиданно поддержал его Су Цюн.
Остальные двое опешили.
С самого входа в подземелье Юй Цимяо оставался самым здравомыслящим и уравновешенным из всего «Альянса сирот». Ши Юньтянь несколько раз был на грани взрыва и порывался решить всё силой, и каждый раз именно Юй Цимяо остужал его пыл и трезво оценивал обстановку.
И вот теперь самый спокойный человек в команде озверел. Но главное — системный NPC поддержал идею игроков уничтожить подземелье! Это же полнейший абсурд!
Сила Су Цюна исходила от системы, и уничтожение основного подземелья — это уже не просто «кусать руку, которая тебя кормит». Он собрался снести весь дом до основания!
— Тише-тише, вы оба, остыньте! — Ши Юньтяню и в страшном сне не снилось, что колесо фортуны совершит такой поворот и именно ему придётся утихомиривать остальных.
— Если сжечь деревню, мы так и не узнаем правду, — добавил Лу Шуфань.
Су Цюн подставил ветру свою круглую голову-сахарную вату и спокойно произнёс:
— Насчёт упущенных зацепок... У меня есть кое-какая мысль.
— Говори!
— У детской считалочки, которую мы слышали, есть второй куплет.
Возможно, вся суть и ключи скрыты именно в нём.
— А ведь верно!
— Можем завтра вечером снова сходить к каменной стеле?
— Угу, — продолжил Су Цюн. — А если так ничего и не найдём, тогда...
— Уничтожим деревню Ганьгань, — повторил Юй Цимяо.
Он своими ушами слышал этот исполненный боли плач, ощутил их беспросветное отчаяние. Его собственная боль не составляла и малой доли того, что пришлось пережить «им».
Молодые девушки могли бы жить спокойно и счастливой жизнью. Но из-за того, что им не повезло встретить подлецов, их цветущие годы оборвались на дне реки и в глухих горах. И за всё это отвечает деревня Ганьгань.
Зачем вообще существовать такой грязной, гнилой, сплошь пропитанной грехом деревне?!
— Вот именно! — горячо согласился Су Цюн.
Ши Юньтянь и Лу Шуфань молча переглянулись.
Союзники тронулись умом, что делать-то?!
* * *
Утром над деревней снова разнеслись знакомые истошные крики — ещё несколько игроков испарились прямо на месте.
Услышав шум, Су Цюн тут же вылетел наружу на разведку и обнаружил: игроки из вчерашней контрольной группы полностью подтвердили его догадку.
Те, кто ел местную стряпню и имел при себе деньги, лишились всех сбережений.
Те, кто ел стряпню, но был гол как сокол, получили от системы статус «поражение» и были выкинуты из подземелья деревни Ганьгань.
А вот Юй Цимяо с товарищами, питавшиеся одними сухими вотоу, сохранили и деньги, и свои жизни.
Значит, еда с добавлением «свинины» и впрямь была условием для активации навыка местными NPC.
Су Цюн подплыл со спины к Шунь Во Чжэ Ину и поделился выводами.
Шунь Во Чжэ Ин изумился:
— Ты специально пришёл сказать мне? С чего такая доброта?
— Ну, я ведь NPC-гид. Моя задача — помогать вам проходить подземелье. — С этими словами Су Цюн развернулся и улетел прочь, скрывая свой благородный порыв.
Передача игроку ложных сведений со стороны NPC-гида считалась нарушением правил. Вчера он соврал Шунь Во Чжэ Ину, так что сегодня был обязан исправить ошибку.
Шунь Во Чжэ Ин смотрел ему вслед с крайне смешанными чувствами.
Вы только взгляните, какой добрый, милый и наивный NPC! Даже несмотря на то, что Су Цюн когда-то снёс ему голову, Шунь Во Чжэ Ин вовсе не таил обиды. Ему даже захотелось ещё разок подставить шею, чтобы эта Сахарная вата поскорее подняла уровень, прокачала способности и давала ещё больше ценных наводок.
Су Цюн неторопливо прилетел к гроту. Ещё издалека он услышал свирепые вопли вымогателей:
— Старый пердун, гони бабки! Если сегодня не вернёшь долг, я с пацанами вырежу всю твою деревню!
Су Цюн замешкался в воздухе и пробормотал:
«Ого. Неужели бывают на свете такие подарки судьбы?»