Су Цюн приподнял подол мантии, демонстрируя три прямоугольные дыры, сплошь покрывавшие нижний край.
Предмет, которым он владел, назывался Мантией мимикрии — эта вещь способна в некоторой степени искажать восприятие окружающих. Стоило Су Цюну накинуть её перед входом в деревню Ганьгань, как подсознание местных жителей тут же приняло его за обычного игрока. А когда он отрезал от ткани кусочки и протянул водителю, тот без тени сомнения посчитал обрезки проездными билетами.
Дочерняя система онемела от шока: низкоуровневый артефакт — и такое применение?! Знай она заранее, ни за что бы не отдала его Су Цюну просто так! Какая невосполнимая утрата!
— Надо же, — ухмыльнулся Ши Юньтянь. — Даже от мусора бывает польза.
Лу Шуфань тут же подхватил с еле скрываемым восхищением:
— Наш Сусю хоть и маленький никчёмный десерт, а всё-таки системный NPC!
— Вы оба, — Юй Цимяо одарил их тяжелым взглядом и понизил голос: — Не забывайте, о чём договорились с Су Цюном.
Ши Юньтянь скривил губы в дерзкой ухмылке:
— Не сцы, я в долгах не остаюсь.
С этими словами он косо посмотрел на Шунь Во Чжэ Ина.
Тот неожиданно ощутил, как по спине пробежал ледяной холодок. Но не успел он понять причину внезапного страха, как перед ним уже вырос Юй Цимяо.
— Предлагаю сделку. Я доставляю тебя в город.
Не успел Шунь Во Чжэ Ин открыть рот, как подал голос один из игроков неподалёку:
— Босс Юй, а меня возьмёте?
— И меня!
Эти игроки были верными последователями Шунь Во Чжэ Ина. До прихода Юй Цимяо они успели перешептаться и втайне повозмущаться тем, что их предводитель вовсе не так всемогущ, как хвастался.
Шунь Во Чжэ Ин, привыкший к поклонению и раздувшийся от раздутого эго, рявкнул с предельной развязностью:
— Ты ещё кто такой? С какой стати мне с тобой договариваться?
Едва он договорил, как Ши Юньтянь неопределенно погладил рукоять Тяжёлого клинка за спиной.
Шунь Во Чжэ Ин до смерти боялся берсерка, но и терять лицо перед своей паствой не хотел. С показным великодушием он вытащил вчерашние двести юаней:
— Я сам всех довезу! Водитель, отоваривай!
Водитель, дымя сигаретой, выхватил из его рук две бумажки и глухо пробурчал:
— Быстрее заваливайтесь, отправляемся.
— Хм! — Шунь Во Чжэ Ин высокомерно фыркнул и, обогнув команду, с гордо поднятой головой прошёл в салон.
Юй Цимяо сохранял полное хладнокровие. Не проявив и капли досады от чужой спеси, он подхватил Су Цюна на руки и прошёл на заднее сиденье автобуса.
Ши Юньтянь приглушённо прорычал:
— Я же говорил: надо было сразу настучать ему по шапке, а не разводить демагогию.
Су Цюн показал табличку:
«В игре «IF» боевая мощь игроков растёт экспоненциально с каждым уровнем. Прямой конфликт слишком рискован. При прочих равных игрок второго уровня сильнее четырёх игроков первого».
— Тч, — с презрением отмахнулся Ши Юньтянь.
— Не торопись, — успокоил его Юй Цимяо. — Он сам приползёт ко мне с просьбами.
Лу Шуфань полюбопытствовал:
— У тебя есть козырь в рукаве?
— Угу. Я нарочно вынудил Шунь Во Чжэ Ина выложить все карты на стол, — с видом умудрённого опытом стратега произнёс Юй Цимяо. — А теперь подумайте: потребуется ли нам билет на обратный путь?
«...»
Ну и нечист же на руку этот капиталист!
Автобус, судя по всему, обладал способностью перемещаться сквозь пространственные разломы. Всего через пять минут поездки за окнами предстал совершенно иной мир.
Бесконечный поток машин, взмывающие в небо небоскрёбы — насколько хватало глаз, город дышал роскошью и процветанием.
Пассажиры из деревни Ганьгань высыпали на улицу. Водитель бросил короткое «последний рейс в шесть вечера» и растворился в воздухе вместе с машиной.
Игроки, успевшие привыкнуть к убожеству и нищите Ганьгань, впали в оцепенение перед блеском мегаполиса. Ослепительный пестрый мир совершенно сбил их с толку.
— В городе наверняка есть условия для выполнения основного задания, — произнёс Юй Цимяо. — Пойдёмте осмотримся.
— Идём!
Этот город ничем не отличался от мегаполисов за пределами виртуальности: предложения о работе встречались на каждом шагу. Однако, учитывая, что на прохождение данного подземелья отводилось всего пять дней, устроиться на постоянную работу с помесячной оплатой было невозможно. Лу Шуфань, будучи компанейским парнем, без труда отыскал Улицу баров, разведал обстановку и вернулся с двумя важными зацепками.
— Вакансий в городе действительно пруд пруди, но выходцев из деревни Ганьгань никуда не берут, — Лу Шуфань беспомощно развёл руками. — Владелец бара прямо сказал: в Ганьгань живут отбросы, которым заказана дорога на нормальную работу. Им предназначена только грязь и тяжелый физический труд.
— Тч.
— Обычное дело, — холодным тоном отозвался Юй Цимяо. — Если взглянуть на историю: рабовладельцы и рабы, колонизаторы и колонизируемые, высшие касты и неприкасаемые — суть везде одна. Выжать все соки и сделать всё, чтобы стоящие на нижней ступени никогда не смогли поднять голову.
— Вы не спешите с выводами, выслушайте вторую зацепку, — Лу Шуфань поднял два пальца. — Я обнаружил, что местная валюта отличается от той, что ходит в Ганьгань.
— Нашёл чему удивляться, — фыркнул Ши Юньтянь. — Какая разница, какие тут деньги?
Однако Юй Цимяо мгновенно нахмурился:
— Различие в валюте — это катастрофа.
Ши Юньтянь изумился:
— Да что в этом катастрофического?
Пока остальные думали, как ему объяснить, Су Цюн спокойно поднял табличку:
«Скажи, валюта, которой ты пользуешься каждый день, совпадает с банкнотами Подземного банка?»
«Подземного банка?! Это же деньги для покойников!»
Ши Юньтянь попёрхнулся, лицо его моментально залила краска.
Этот парень снаружи выглядит чистым ангелочком, а язычок-то с поволокой — тот ещё яд!
Су Цюн снова поднял табличку:
«Система признаёт исключительно валюту деревни Ганьгань».
Иными словами, даже если игрок заработает в городе миллион местными купюрами, система не засчитает это как выполнение основного задания.
Юй Цимяо ощутил подступающее отчаяние.
Су Цюн добавил:
«Обменять деньги можно через Мимикрирующих NPC у себя дома».
— Мимикрирующие NPC? Неужели...
Су Цюн кивнул и хладнокровно резюмировал:
«Игроки, убившие своих Мимикрирующих NPC, потеряли возможность завершить основное задание».
— Как я и думал, убийство — неверный путь к прохождению, — Юй Цимяо облегчённо вздохнул.
После вчерашних и сегодняшних наблюдений деревня Ганьгань вызывала слишком много вопросов. На этом фоне идея заработать сто тысяч казалась гораздо более выполнимой. Троица условилась о времени встречи и разошлась в разные стороны.
Лу Шуфань остался на Улице баров. Пусть легальную работу ему получить не светило, зато как топовый стример он мастерски умел умасливать людей, заставляя раскошеливаться.
Ши Юньтянь, взвалив на плечи Тяжёлый клинок, направился на Подземную арену.
Там собирались исключительно сливки общества. На вид — почтенные господа в отглаженных костюмах, а на деле — животные, жаждущие зрелищ: кровавых бойен «грязных плебеев» друг с другом или со свирепыми хищниками. Каждая схватка неизменно заканчивалась смертью или увечьями.
Выходцы из Ганьгань считались бесправным сбродом, но жестокая арена обеспечивала колоссальный доход.
Юй Цимяо сначала одолжил денег у Лу Шуфаня, а затем с этой «кровной выслугой» стримера отправился делать ставки на арене. Всего за двадцать минут его капитал взлетел до небес.
Вернув долг Лу Шуфаню, Босс Юй повернулся к Су Цюну:
— Я собираюсь наведаться на Фондовую биржу. Пойдёшь со мной?
Су Цюн отрицательно покачал головой:
«Я пойду искать улики».
Загадки деревни Ганьгань волновали его куда больше, чем основное задание. Интуиция подсказывала: система не стала бы вводить новую локацию без привязки к сюжету. Значит, в городе непременно есть ключи к разгадке.
— Хорошо, будь осторожен, — Юй Цимяо достал кинжал и закрепил его на поясе Су Цюна.
Пусть у того и не было боевых характеристик, но с оружием на боку всё же надежнее.
Су Цюн опустил взгляд на кинжал. Утром Юй Цимяо поправил ему бинты, и Су Цюн расплатился билетом. Сейчас он отдаёт своё единственное оружие... Надеялся получить билет на вечерний рейс?
Су Цюн — это программный код, а Юй Цимяо — капиталист. В их отношениях не должно быть места эмоциям, только чистая выгода.
Су Цюн написал:
«Я дам вам билеты».
Юй Цимяо на миг замер, а затем мягко улыбнулся:
— Договорились.
В его голове пронеслась довольная мысль: «Вот она, настоящая взаимная поддержка!»
Сделка состоялась. Су Цюн со спокойной душой растворился в пространстве, сокрыв своё присутствие, и отправился патрулировать город.
Мегаполис оказался несоизмеримо больше Ганьгань. Су Цюн исследовал его полдня, но, помимо факта «местные купаются в деньгах», ничего существенного не выяснил.
Неужели система отправила игроков сюда только для того, чтобы наглядно продемонстрировать нищету их деревни?
К чему такие сложности? Деревня Ганьгань и без всяких сравнений выглядела беспросветно нищей.
Забившись в угол под навесом, Су Цюн погрузился в раздумья.
Солнце медленно клонилось к западу, заведения, работающие по ночам, готовились к открытию. Мимо Су Цюна мелькнуло несколько изящных силуэтов. Он присмотрелся и разглядел молоденьких женщин.
Очень красивых, ярко наряженных молодых женщин.
И все они были родом из деревни Ганьгань.
Су Цюн немедленно проследовал за ними и преградил им путь.
Порядок в городе был на высоте, поэтому девушки, хоть и насторожились, лишь любопытствующе оглядели незнакомца.
— Ты кто такой?
Су Цюн не мог говорить. Он попытался воспользоваться системным браслетом, но быстро понял, что девушки его не видят.
— Ты клиент нашего заведения? — увидев его замешательство, мягко спросила девушка в платье в цветочек. — Если есть дело, приходи вечером в салон. У нас строго: частные встречи запрещены.
— Клиент? А почему я его раньше не видела? — Женщина в жёлтом кокетливо шагнула вперёд, обдав его чарующим взглядом. — В следующий раз обязательно закажи меня за свой столик~
Всего пары фраз Су Цюну хватило, чтобы понять, чем они зарабатывают на жизнь.
У уроженок Ганьгань не было шанса получить приличную работу, оставался лишь путь, которым пренебрегали городские.
Су Цюн знал: Ганьгань — чрезвычайно консервативная и патриархальная деревня. Подобный промысел для этих женщин, скорее всего, был полнейшим адом.
Его терзала жажда узнать: почему они предпочли терпеть унижения и презрение, лишь бы остаться в городе?
Не имея возможности говорить, Су Цюн рванулся вперёд, перегораживая им дорогу, и вывел пальцем на стене три иероглифа:
«Деревня Ганьгань».
Едва разобрав надпись, девицы мгновенно преобразились. Их красивые лица исказились от отвращения и брезгливости.
— Ганьгань? Что это за дыра? Впервые слышу!
— Знай мы сразу, что ты из этой проклятой деревни, даже слова бы тебе не сказали!
— Какая мерзость! Чтобы все мужики из той деревни в аду сгорели!
— Тьфу! Не смей к нам прикасаться!
Су Цюн попытался заступить им путь, чтобы узнать больше, но женщины шарахнулись от него, словно от чумы, и бросились прочь.
«...»
Обидно. Попал под горячую руку.
Су Цюн мысленно запомнил вывеску заведения, в которое они ушли. Позже он направит туда игроков — пусть расколют их на разговор.
* * *
К месту сбора он вернулся перед самым закатом. Ещё издали до него донёсся крик Лу Шуфаня:
— Маленький десерт! Ты как раз вовремя, скорее сюда!
Лу Шуфань вцепился в него и потащил к Ши Юньтяню, силой прижав ладонь Су Цюна к рукояти Тяжёлого клинка.
Ши Юньтянь рявкнул:
— Ты что, каши мало ел?! Надави как следует!
Су Цюн приложил чуть больше усилий и обнаружил, что лезвие покоится на шее Шунь Во Чжэ Ина. Голова бедолаги была срублена уже наполовину, но тот даже не пытался сопротивляться.
— Хватит теребить, закругляйтесь уже! — от боли Шунь Во Чжэ Ин перекосился и сам, крутанувшись, с хрустом сломал себе шейные позвонки.
[Системное уведомление: КПИ +3]
— Днём он прикончил двух игроков и поднялся до третьего уровня, — поторопил Юй Цимяо. — Теперь ты можешь говорить. Быстрее активируй функцию!
Су Цюн в замешательстве открыл системный магазин. Лу Шуфань сработал на опережение и сам ткнул в иконку разблокировки голоса.
Кровавое пятно на земле растворилось, Шунь Во Чжэ Ин вновь воскрес. Ёжась от пережитого ужаса, он пощупал шею и мрачно напомнил:
— Не забудьте, что вы мне обещали.
— Что обещали? — эта мысль пронеслась в голове Су Цюна, и он непроизвольно озвучил её.
В то же мгновение четыре пары глаз уставились на него.
— Ты... Кхм, — Ши Юньтянь отвёл взгляд. — Голос у тебя... ничего так.
— Какая прелесть! Десертик, скажи ещё что-нибудь!
— Перестаньте, он вам не игрушка, — остудил их Юй Цимяо, хотя его собственный взгляд лучился откровенным замиранием сердца.
Су Цюн усомнился в смысле своего существования. Точнее, в существовании системного NPC.
Он — просто цифровой код! Его голосовой модуль должен был сформироваться случайным образом из стандартных библиотек!
Чертова система! Из всех возможных вариантов выбрать именно этот?!
Зачем было давать ему нежный, сахарный голос юноши?!
Су Цюн открыл рот, намереваясь продемонстрировать всю суровость системного персонажа. Но быстро понял: даже если он начнёт отборно материться, со стороны это будет звучать так, будто мягкая зефирка забавно капризничает.
Спасите. Срочно захотелось вернуться в гроб и залезть под крышку.
— Пока тебя не было, Шунь Во Чжэ Ин заключил с нами сделку, — объяснил Юй Цимяо. — Он убил своего Мимикрирующего NPC и теперь не может конвертировать валюту. В этой игре помочь ему способны только мы.
— О, — Су Цюн кивнул, показывая, что понял.
— До чего же милый, — невпопад похвалил Ши Юньтянь.
«...» Су Цюн пожалел о покупке. Поддерживает ли системный магазин возврат средств в течение семи дней?
Юй Цимяо, чьё сердце трепетало от умиления, проявил невероятную силу воли и вернулся к переговорам:
— Предыдущая голова лишь обеспечила тебе место в автобусе. А вот помощь с прохождением — это отдельная плата.
Шунь Во Чжэ Ин понял, что его обвели вокруг пальца, и залился краской:
— Ты взвинчиваешь цены прямо на ходу!
— Уважаемый, — Юй Цимяо одарил его предельно «доброжелательной» улыбкой. — Давайте проясним: утром я предлагал сотрудничество, но ты сам от него отказался.
Ши Юньтянь с угрозой сжал кулаки:
— Чё, есть возражения?
— Н-нет... никаких.
Лу Шуфань добавил:
— Раз вопросов нет, то каждый раз, когда нашему десертику потребуется КПИ, ты будешь аккуратно подставлять свою шею, договорились?
—... Ладно.
Су Цюн озадаченно моргнул.
А моё мнение спросить никто не хочет?
На обратном пути Альянс сирот подвёл финансовые итоги дня.
Лу Шуфань:
— Я поднял целых тридцать тысяч! К тому же уболтал парочку богатых дамочек, они обещали сосватать мне своих подруг. В следующий заезд точно соберем нужную сумму.
— Пятьдесят пять тысяч, — сплюнул Ши Юньтянь. — На арене грабительский процент. Чёртовы капиталисты!
Главный капиталист сидел напротив с абсолютно невозмутимым видом:
— Я собрал всю сумму.
«!!!» Все уставились на него.
— Более того, часть средств я прокрутил через фондовый центр. Через три дня, когда мы снова вернёмся в город, полученной прибыли хватит, чтобы закрыть задание для всех игроков в этом подземелье.
— Папа! Ты мой родной отец! — Лу Шуфань бросился к Юй Цимяо и стал угодливо поджимать ему плечи. — Знал бы я, накой мне эти богачки, надо было сразу ухаживать за тобой!
— Отодвинься, — Юй Цимяо отпихнул его и повернулся к Су Цюну: — А у тебя как?
Су Цюн честно ответил:
— Я ничего не заработал.
Его голос звучал настолько трогательно, что ни у кого рука не поднялась бы его упрекнуть. Впрочем, от этой россыпи сахарной ваты никто и не ждал финансовых подвигов.
Юй Цимяо мягко поддержал его: главное, что вернулся целым и невредимым.
Су Цюн, так и не поняв, за что его пожалели, продолжил:
— Я нашёл женщин брачного возраста из Ганьгань.
— Серьёзно?!
Если догадки верны, это невероятно ценная зацепка, куда важнее любых денег.
Су Цюн кивнул и уже собрался рассказать подробности, но автобус затормозил у въезда в деревню.
Заходящее солнце заливало всё вокруг багровым светом. Обстановка на входе ничуть не изменилась со вчерашнего дня.
Засевшие у деревни старики-холостяки выглядели ещё более алчными и безумными.
Песенка, которую они бубнили под нос, обладала какой-то липкой дурной силой — от неё нарастала дикая головная боль.
Если вслушаться, слова детской считалочки немного изменились:
— Деревня Ганьгань, голые сучья да бедняки, где же золотая моя гора?
— Спроси у матери, спроси у сестры: где же золотая моя гора?
— Да вы свихнулись! Заткнитесь уже, заткнитесь!
— Не работаете, а золота хотите? Мечтать не вредно!
Игроков мутила эта дикая детская песенка, головы раскалывались.
У Су Цюна не было ушей, да и мозгов, строго говоря, тоже, поэтому аномалия на него не действовала. Белоснежный, чистый, он брезгливо миновал вымазанных в грязи стариков и осторожно, едва не задевая каменную стелу, прошёл в деревню.
Проходя мимо камня, Су Цюн присмотрелся к нему чуть внимательнее и что-то заметил.
— Эй, пс-с, — Су Цюн нагнулся к самому уху Юй Цимяо и быстро зашептал.
— Понял, — кивнул тот. — Ночью я выйду с тобой.
— Юй-юй, десертик, помогите кто-нибудь! — Лу Шуфань, шатаясь, ввалился в деревню и схватился за плечо стоящего рядом человека.
Он думал, что опёрся на игрока или местного жителя, но, подняв глаза, увидел перед собой свирепого верзилу, от которого разило смертельной опасностью.
— Как раз вовремя вернулись! Гоните долги! — уровень верзилы явно зашкаливал, от него исходила удушающая аура.
— При чём тут мы?! Ворчи на тех, кто у тебя занимал!
— При чём?! Да каждый суслик в этой деревне мне по гроб жизни обязан! — Верзила вытащил за шкирку одного из жителей, и игрокам открылась ужасная правда: каждая семья в Ганьгань утопала в астрономических долгах.
В этот момент перед Су Цюном вспыхнула новая системная плашка:
[Игроки смогут пройти расчёт только после полного погашения задолженности.]
Игроки: «???»
Собака системная, ты человеком когда-нибудь станешь?!
— Так я и думал, — спокойно проговорил крупный капиталист. — Принято считать, будто двадцать процентов людей владеют восьмидесятью процентами всех благ. Это чушь. В реальности двадцать процентов владеют ста пятьюдесятью процентами богатств, а оставшиеся восемьдесят процентов несут на себе пятьдесят процентов общего долга. Вот она, истинная причина, почему бедняки никогда не выберутся из нищеты.
Ипотека, автокредиты, банковские карты в реальном мире создают у бедняков иллюзию красивой жизни. Но на деле они лишь закладывают собственные жизни ради того, чтобы оплатить проценты богачам.
— Боже мой, как такое возможно?..
— У нас вообще есть шансы пройти это подземелье?
— Да, — убедительно произнёс Су Цюн. — Способов пройти игру больше одного.
Однако после его слов в воздухе повисла ещё более тяжёлая тишина.
Способов было несколько, вот только они не могли нащупать даже один.
* * *
Ночью атмосфера в каменных кельях стала совсем беспросветной.
Поужинав, игроки разошлись по своим углам. Силы бороться с подземельем окончательно покидали людей.
Лишь когда глухая ночь накрыла деревню, четыре тёмные тени воровски выскользнули из каменной пещеры и направились к выходу.
— Вы уверены? В этой деревне полно чертовщины, а ну как навлечём на себя проклятие?
— Лу Шуфань, ты вроде мужик, а призраков боишься! Быстрее, подсоби! — Ши Юньтянь использовал Тяжёлый клинок как лопату: упёрся ногой и поддел каменную стелу у въезда.
Остальные подхватили подножие. Следуя указаниям Су Цюна, они, отдуваясь, потащили тяжёлый камень к реке.
— Сколы на обоих камнях совпадают, их можно состыковать, — Су Цюн выверил угол и велел перевернуть стелу из деревни вверх тормашками, установив её прямо поверх речного камня.
Стояла глубокая ночь. На речном камне изначально было выбито: «Река Солнца и Луны».
Едва стела с надписью «Деревня Ганьгань» встала на место, как из трещин между ними сочилась густая алая жидкость. Она медленно стекала вниз, заливая прежние иероглифы.
На глазах у четвёрки кровавые подтёки дорисовали новые черты на поверхности камня, и название трансформировалось:
«Река Инь-Ян»
А чуть ниже постепенно проступили мелкие знаки. Лишь теперь Су Цюн сумел разглядеть, что перед фразой «не входить в эту реку» изначально имелось продолжение:
«Мужчинам запрещено входить в эту реку».
Ниже проступили первые строчки древней считалочки.
Пока они вглядывались в кровавые знаки, в тишине ночи эхом отозвались тысячи женских голосов. Они пели — горько, надрывно, со слезами в каждом звуке:
— Деревня Ганьгань, голые сучья да бедняки, где же жёнушка твоя?
— На дне реки, в глуши суровых гор, восемнадцать лет во льду томится невинная душа...