— До конца дня деньги должны быть здесь!
— Иначе из вашей Ганьгань ни одна тварь живой не уйдёт!
Нынче выбивать долги заявилось куда больше народу, чем в прошлый раз. Целая орава дюжих верзил с деревянными дубинами и стальными трубами наперевес крушила всё на своём пути. Разговаривать они не собирались: не получая выплат, тут же пускали в ход кулаки.
Несколько деревенских, у которых в карманах гулял ветер, схлопотали по полной. Обхватив окровавленные головы, они забились в истерике:
— Деньги, деньги... Только о них и твердите! Кабы те гроши, что мы заработали, не сгинули не пойми куда, мы бы с вами ещё восемьсот лет назад рассчитались! Да мне всё равно жить не ради чего! Бей, давай, забивай до смерти!
Как говорится, храбрый боится дерзкого, дерзкий — безумного, а безумный — того, кому нечего терять. Вымогатели слыхали дурную славу Ганьгань и, опасаясь перегнуть палку и остаться в этой глуши навечно, поумерили пыл.
Скрепя зубы и выплеснув напоследок порцию ругательств, верзилы убрались восвояси.
А трое погрязших в долгах деревенских, только что стенавших на всю улицу, ловко поднялись с земли и как ни в чём не бывало направились к дому бабушки Ли.
— Эй, староста, — заявил один из них с небывалой наглостью. — Свинина, что забивали к Новому году, кончилась. Сгоняй-ка ещё за жратвой.
Едва прозвучало слово «свинина», как у Лу Шуфаня сработал болезненный рефлекс: он схватился за живот и, скрючившись в углу, зашёлся сухими позывами к рвоте.
«Только не это...» — мысленно застонал он.
Кошмарные воспоминания снова нанесли коварный удар.
Бабушка Ли, привычная к подобным запросам, спокойным тоном ответила:
— Ладно. В обед наведаюсь к родне, принесу вам мяса да овощей.
Юй Цимяо похлопал Лу Шуфаня по спине и тихим голосом спросил Су Цюна:
— Чем займёмся сегодня?
Внутренние тайны деревни Ганьгань они уже раскрыли, к реке Инь-Ян за зацепками можно подступиться лишь ночью, а рейсовый автобус в город прибудет только завтра. Впереди был целый день вынужденного безделья.
Су Цюн потеребил браслет и медленно проговорил:
— Возможно, я чересчур мнителен, но до конца прохождения осталось всего два дня, а мы до сих пор не разгадали одну важную деталь.
— Какую?
— Кто здесь NPC подземелья.
Юй Цимяо нахмурился:
— А это настолько принципиально?
— Чрезвычайно, — кивнул Су Цюн. — Помните системное уведомление на входе? «Способов прохождения существует несколько».
Ши Юньтянь сжал кулаки:
— Ну да! Вот я и думал: а что, если перебить всех остальных игроков и мимикрирующих NPC? Зачтётся как победа?
— Нет, — с расстановкой ответил Су Цюн. — Согласно системной структуре, существует три ключевых сценария успешного финала: во-первых, поднять уровень близости с NPC подземелья; во-вторых, выполнить его поручение и заслужить признание; в-третьих, одолеть его в бою.
Лу Шуфань утёр губы и выдохнул еле слышно:
— А в этом есть смысл.
Короткая фраза ёмко описывала суть любой игры подобного жанра.
Су Цюн продолжил:
— Данную классификацию я вывел на основе данных из реестра Главной системы. Главное отличие «IF» от прочих проектов заключается в наличии у местного искусственного интеллекта самосознания, а также в чётком разделении персонажей на Красных и Белых.
— И к чему ты клонишь?
Су Цюн поднял голову:
— К тому, что я понятия не имею, где его искать.
Из-за низкого уровня доступ к системной базе данных у него был ограничен. Впрочем, аналитический потенциал Су Цюна позволял выстраивать логические цепочки на основе даже самых скудных сведений и задавать направление группе. Неясным оставался лишь ключевой NPC подземелья — не было даже ниточки, за которую можно зацепиться.
— Да это нормально, — пожал плечами Лу Шуфань. — Главный босс всегда прячется глубоко. По моему опыту в детективных головоломках, под самый конец сценария он обязательно вылезет сам.
Су Цюн покачал головой с полной уверенностью:
— Сам он не появится.
Троица уставилась на него с немым вопросом.
— С чего такая уверенность?
— С того, — серьёзно произнёс Су Цюн, — что я до сих пор жив.
Он сделал небольшую паузу и пояснил:
— Очередная особенность «IF» — противостояние Белых и Красных NPC. В ваших глазах и те, и другие — обычные системные персонажи. На деле же Белые представляют смертельную угрозу для Красных. Как правило, в самом начале испытания Красный NPC старается при первой же возможности избавиться от Белого.
Су Цюн замолчал, после чего приложил ладонь к той области, где должно было находиться сердце:
— Я ведь говорил вам, что у меня нет глаз?
— Чего?! — синхронно изумилась троица.
Шёл четвёртый день их совместного выживания, и никто даже не подозревал, что их спутник слеп.
— У меня нет физического тела, откуда у меня взяться глазам? — с непоколебимой логикой заявил Су Цюн.
Возразить на это было решительно нечего.
— Зато я напрямую считываю эмоциональные и физиологические колебания игроков и NPC. Ваша доброжелательность или враждебность для меня очевидны. Оказавшись в подземелье, я уловил немало злобы со стороны игроков, но от местного NPC не исходило ни капли неприязни.
Ши Юньтянь виновато потёр нос и уставился в потолок, делая вид, будто разглядывает лепнину.
— Ключевой NPC даже не попытался меня устранить. — Су Цюн подытожил: — А значит, добровольно он к нам не выйдет.
Юй Цимяо сообразил первым:
— Выходит, нам придётся искать его самим?
— Именно. Полагаю, он скрывается где-то в деревне. Раз на сегодня чёткого плана нет, понаблюдайте за жителями — авось кто-то да выкажет себя.
Едва Су Цюн закончил мысль, как неподалёку раздался голос бабушки Ли:
— Я сегодня иду к родне за припасами, внучку с собой беру. Может, кто из молодых подсобит тяжелости нести?
Спутники переглянулись, и Ши Юньтянь неохотно поднял руку:
— Давайте я. Сил не занимать.
В действительности безмолвный разговор взглядами сводился к простому смыслу: «Иди ты, всё равно толку от тебя в деревне никакого».
Раздражённо проворчав про себя парочку проклятий, Берсерк поплёлся вслед за старостой. Заодно прихватив с собой Су Цюна — вдруг удастся открыть новую локацию и выбить системное уведомление?
Усадьба родных бабушки Ли располагалась всего в пяти минутах ходьбы от Ганьгань, однако Су Цюн не мог точно оценить расстояние. Дорога до города на автобусе тоже занимала пять минут — возможно, дело было лишь в стандартном игровом ограничении.
— Далече я не ушла, всего пару ли отсюда, — пояснила бабушка Ли. — Ну вот и пришли. Вон тот дом, облицованный плиткой.
Су Цюн взглянул в указанную сторону. На фоне скромных одноэтажных построек трёхэтажная вилла смотрелась чрезвычайно внушительно.
— Ого, а вы не из бедных! — ляпнул прямодушный Ши Юньтянь.
— Дом не мой, — поправила его старуха. — Это дом моих родителей.
— А разница?
Молчаливая Ли Тин подала голос, произнеся с едва уловимой печалью:
— Бабушка говорит, что у женщины после замужества больше нет своего дома.
— Чего-чего? — Ши Юньтянь искренне изумился.
Бабушка Ли достала из-за пояса связку ключей, вставила один в замочную скважину и повернула лишь с третьей попытки.
Внутри вилла казалась ещё просторнее. Во дворе располагался ухоженный огород, где росла та самая зелень, которой их потчевали в последние дни.
Оставив внучку собирать овощи, старуха повела помощников в задний двор.
Вести туда могли два пути: либо через сам дом, либо в обход вдоль стены. Староста выбрала второй вариант. Су Цюн последовал за ней, ощущая нарастающее чувство странности, но пока не в силах облечь его в слова.
— Слушайте, ерунда какая-то, — вдруг подал голос Ши Юньтянь, включив неожиданную внимательность. — Тут больно тихо.
И действительно, вокруг не слышалось ни звука. Однако не тишина смутила Су Цюна.
Ши Юньтянь продолжал:
— И потом, она ж тут сто лет не была. Почему с домашними даже не поздоровалась?
«Вот оно!» — искусственный разум, не слишком изощрённый в тонкостях человеческих отношений, наконец понял, что именно резало слух.
Бабушка Ли даже не сделала попытки окликнуть кого-то из родных, намеренно обойдя жилые комнаты стороной.
— Надо бы... — начал было Су Цюн, намереваясь осторожно закинуть удочку.
Но Ши Юньтянь громко вылил всё в лоб:
— Староста, а где все твои?
Су Цюн мысленно схватился за голову. Ну и дуболом.
Бабушка Ли толкнула калитку заднего двора и как ни в чём не бывало ответила:
— В отъезде они. Надолго.
— Телефона у тебя нет, откуда знаешь?
— Каждый раз, как я прихожу, они оказываются в отъезде.
— Ты... — Ши Юньтянь вознамерился докопаться до истины, но Су Цюн вовремя ткнул его в бок, давая понять, чтобы тот прикусил язык.
Некоторые NPC отличались крайне неустойчивой психикой и легко впадали в исступление.
Староста отперла двери свинарника и выгнала наружу двух упитанных, сбытых туш.
— Нынче в деревне ртов прибавилось, заберём обеих.
Увидев резвящихся хавроний, Ши Юньтянь обрадовался сильнее, чем родному деду:
— Староста! Так мы, выходит, настоящую свинину ели, а не...
Опасаясь, что тот ляпнет слово «человечина», Су Цюн мгновенно заклеил ему рот бинтом.
В эту минуту он с особенной теплотой вспомнил о Лу Шуфане. Всё-таки разница в коммуникативных навыках между людьми иногда бывает куда шире, чем между человеком и программой.
— Конечно, свинину. А что ещё? — Староста окинула его недоумённым взглядом. — Вся еда в деревне — и зерно, и мясо, и овощи — всё я из родительского дома таскаю.
Су Цюн сдержанно похвалил её:
— Теперь понятно. Вы замечательная староста.
Раз уж игрок оказался вопиюще недипломатичен, приходится брать инициативу на себя.
— Экая радость... — вздохнула старуха. — Баба разве ж староста? Настоящим старостой муж мой был.
— А где же он сейчас?.. — Су Цюн постарался выдержать тон, максимально приближенный к деликатной человеческой речи.
— Преставился давно. На третий день после свадьбы и сгинул.
— На третий день?!
То-то и оно! Теперь понятно, как бабушка Ли умудрилась дожить до преклонных лет в таком проклятом месте.
Переправляясь через реку Инь-Ян, Су Цюн слышал скорбные стенания женщин: все они верили, будто замужество подарит им опору. А в итоге «опора» сама направила на них лезвие. И лишь та, кто осталась беззащитной, сумела уцелеть.
Ирония. Какая жуткая ирония.
— И почему же вы не ушли из Ганьгань? — спросил Ши Юньтянь.
Судя по возрасту старухи, она прожила в этой глуши не меньше тридцати лет. По сравнению с нищими каменными лачугами Ганьгань, её родной дом выглядел настоящим дворцом. Стоило ли положить три десятка лет жизни ради человека, с которым пробыла всего три дня?
— А куда мне идти? — Голос бабушки Ли звучал сухо и безучастно, в нём чувствовалась многолетняя покорность судьбе. — Мы с Тинтин из Ганьгань. У нас так заведено: отдали дочь замуж — и нет у неё больше родного дома.
— Чушь собачья! — громогласно возмутился Ши Юньтянь. — Что за пережитки каменного века? В моём мире женщины учатся, работают, становятся боссами, знаменитостями, президентами! Они сами себе дом и опора!
— Действительно, — поддержал Су Цюн. — Брак — лишь необязательный социальный институт, но никак не определяющий фактор личностной реализации.
При этих словах в потухших глазах старухи промелькнул едва заметный, трепетный огонёк.
— Правда?.. Неужто и впрямь есть на свете такие места?..
Ши Юньтянь хотел было продолжить, но вовремя осёкся и прикусил язык.
Бабушка Ли была лишь бессмертной пленницей игрового подземелья. Сколько бы он ни расписывал красоту своего мира, он не мог забрать её с собой.
Пока Берсерк пребывал в замешательстве, Су Цюн осторожно потянул его за рукав.
— Мы раздобыли новую зацепку. И получили два уведомления.
Ши Юньтянь молча перевёл взгляд на его запястье.
[Системное уведомление: данный подземельный сценарий относится к категории сущностных. Основной сюжет основан на реальных событиях]
[Системное уведомление: уровень близости с NPC подземелья +0,5 (по 100-балльной шкале)]