— Им... больно? — Су Цюн в шоке уставился на А.
Реалистичность игры «IF» приближалась к ста процентам. Даже мимикрирующие NPC, созданные лишь для продвижения сюжета, полноценно чувствовали боль, совсем как живые люди.
В подземелье «Деревня Ганьгань» NPC, убитые Шунь Во Чжэ Ином, плакали, корчились от страха и молили о пощаде. Здешние же пациенты походили на ходячих мертвецов, лишённых души.
— Боль они чувствуют. Взгляни туда, — А кивнул в сторону лифта.
В кабине оставался ещё один человек. Во время давки он оказался в самом низу, и толпа попросту размозжила ему бедро. Нога его ещё не успела превратиться в жидкость: сломанная кость пропорола кожу и жутким окровавленным обломком торчала наружу. Несчастный корчился на полу, стеная от невыносимой муки и сжимая покалеченную конечность.
Спустя пару минут, едва справившись с первым приступом шока, он зажал в зубах медицинскую карту и ползком устремился из лифта. Сжатые в судороге пальцы цеплялись за гладкий мрамор, оставляя за собой размазанные кровавые полосы.
Су Цюн сделал шаг вперёд, намереваясь помочь калеке подняться, но А вовремя подставил руку, преграждая путь.
— Бесполезно. Ему не нужна твоя помощь.
Су Цюн озадаченно прищурился:
— Почему?
— Причина та же, по которой они насмерть бились за место в лифте. Здешним больным плевать на терзающую плоть боль — куда больше их волнует очередь на приём.
Даже если весь метод лечения местных эскулапов сводился к банальному «пейте больше теплой воды», а из лекарств предлагалась лишь глюкоза да дрожжевые таблетки, пациенты всё равно боготворили врачей. В их представлении лишиться приема означало неминуемую смерть.
Су Цюн своими глазами наблюдал, как покалеченный человек, упрямо доползши до дверей кабинета, мгновенно преобразился: бодро вспрянул духом, точно испытал чудодейственное исцеление.
Что ж... Совет да любовь, как говорится. Человеческая глупость не ведает границ.
— Давай лучше разберём зацепки. Мне только что пришло системное уведомление, — Су Цюн активировал браслет и вывел текст перед А.
[Зацепки для прохождения:]
[1. Полное название больницы]
[2. Отделение интенсивной терапии]
[3. Медицинская карта]
[Подсказка: Используйте сведения строго по порядку. В противном случае последствия лягут на вас.]
— Полное название больницы? — А вгляделся в мерцающий интерфейс, и взгляд его похолодел.
Шёл уже четвёртый день с момента их попадания в подземелье, но лишь сейчас он осознал: обыскав каждый укромный угол, он ни разу не встречал ни единого упоминания полного наименования учреждения. Поначалу А списал это на недоработку системы «IF» — мол, разработчики просто не утруждали себя созданием вывесок.
Как выяснилось, это была ключевая зацепка. Проработка этой игры оказалась на порядок глубже, чем казалось на первый взгляд.
— Я обратил внимание, пока мы спускались, — задумчиво проговорил Су Цюн. — Ни на табличках, ни в медицинских картах, ни даже в разговорах больных полное название не звучит. В нём наверняка кроется какая-то тайна.
Память свежо хранила воспоминания о прошлом подземелье, где название реки Инь-Ян крутили и выворачивали наизнанку как только могли. Су Цюн до самого финала так и не понял, как же она на самом деле называлась.
— Значит, действуем по порядку: сперва узнаем название, — подвёл итог А.
— Но как? — Су Цюн растерянно хлопал глазами. — Раз уж система сделала на этом такой акцент, раздобыть его обычным путём точно не выйдет.
— Узнаем у местных, — на лице А промелькнула тень хищной уверенности.
— Э-э?..
Су Цюн опешил.
«У тебя же нет никакой возможности с ними заговорить. Ты что, на меня рассчитываешь?»
Поняв прозрачный намёк, Су Цюн смиренно поплёлся навстречу очередному пациенту, только что вошедшему с улицы, и попытался преградить ему путь:
— Здравствуйте, вы не подскажете... Ой!
Договорить он не успел. Прохожий попросту «не заметил» препятствия и попёр буром напролом, едва не сбив с ног хрупкую и абсолютно беспомощную «сахарную вату». Лицо человека оставалось совершенно бесстрастным — он даже не понял, что зацепил живую душу.
А вовремя схватил Су Цюна за шиворот, удерживая от падения:
— Что и требовалось доказать.
— Ты с самого начала знал?! Так зачем заставил меня пробовать?!
— Я тебя не заставлял, ты сам ринулся в бой, — беззастенчиво парировал А.
Су Цюн надулся и резонно решил объявить обидчику бойкот ровно на пять секунд.
Впрочем, А не обратил ни малейшего внимания на капризы своей «сахарной ваты»:
— По правде говоря, есть один способ заставить их обратить на нас внимание.
Смертельная обида мгновенно улетучилась, уступив место любопытству:
— Какой? Это опасно?
— Да пустяки, — А неторопливо размял пальцы. — Разве что умереть можем.
У Су Цюна онемел язык.
«Ничего себе "пустяки"!»
Не успел Су Цюн высказать всё, что думает по этому поводу, как А сжал кулак и изо всей силы обрушил его на кулер, стоявший в самом центре приемного холла.
Пластик раскололся, вода хлынула на пол широким потоком. Холл тут же взорвался неистовыми воплями и рыканием:
— Наша вода-а-а!
Пациенты, боготворившие влагу, гигантской волной хлынули к разбитому кулеру. Они судорожно цепляли воду пальцами, пытаясь спасти хоть каплю, а осознав бесполезность своих потуг, впадали в дикий ужас. Некоторые и вовсе припали к полу, уподобившись псам, и принялись жадно слизывать живительную влагу прямо с мраморных плит.
Остальные же с яростью обрушились на А:
— Ты что удумал, безумец?! Ты хоть понимаешь, что натворил?!
— Охрана! Где охрана?! Схватите его немедленно!
Правила этого подземелья накладывали на игроков жестокие ограничения: в дневное время запрещалось использовать как особые навыки, так и любое оружие. К тому же больница дорожила водой пуще всего на свете: конструкция стойки была укреплена тюремной арматурой и бронированным стеклом. Простой человек скорее раздробил бы себе все кости, чем поцарапал гладкую поверхность.
Вот только А не был обычным человеком. Он снес конструкцию шутя, отделавшись едва заметной ссадиной на костяшках.
Не успел он отвести руку, как под потолком взвыла оглушительная сирена.
В тот же миг отовсюду выскочили несколько десятков дюжих молодчиков в зелёной форме и с красными повязками на рукавах. Они стремительно сомкнули кольцо вокруг нарушителей.
— Цель обнаружена! Цель обнаружена! — заорал в рацию старший охранник.
Из динамика донёсся истеричный вопль:
— У пациента сильное обострение! Немедленно доставить его в процедурный кабинет №2!
— Принято! — Командир охранников махнул рукой, и зеленорубашечники, плотно зажав А и Су Цюна в кольцо, потащили их к дальнему углу первого этажа.
— Погоди, но как они тебя разглядели?! — ахнул Су Цюн.
— Вот, — А вытащил из кармана лист с правилами и ткнул пальцем в нужную строчку:
[Дополнительное правило: В дневное время соблюдение больничного распорядка обязательно. В случае нарушения правил пациент обязан пройти курс лечения у лечащего врача.]
[Примечание: Методы терапии крайне агрессивны и могут привести к летальному исходу. Данное подземелье является реалистичным; смерть персонажа означает окончательный провал.]
— Опять реалистичное подземелье... — пробормотал Су Цюн. — Чем дальше, тем менее реальным всё кажется. У системы «IF» всё в порядке с логикой?
— А хоть бы и нет, что ты ей сделаешь? — сухо отозывался А, убирая листок.
Конвой не стал пользоваться ни лифтом, ни обычной лестницей. Вместо этого охрана повела задержанных через узкий вертикальный лаз, скрытый в караульном помещении.
Этот секретный ход был узким и тёмным, однако являлся единственным сухим и хорошо проветриваемым местом во всем здании. В прочих помещениях стояла такая сырость, что Су Цюн со своими урезанными чувствами ощущал себя крайне неуютно — казалось, его пушистое тело из «сахарной ваты» вот-вот ссохнется от влаги.
Ширина лаза не превышала полуметра: взрослый человек едва протискивался туда. Лаз погрузился в абсолютную тьму; снизу и сверху гулял сквозняк, взъерошивая волосы и одежду Су Цюна.
Цепляясь за вбитые в стену скобы, Су Цюн с самым серьёзным видом принялся размышлять:
— Мне кажется, раз этот секретный ход ведёт наверх, тут запросто могут обнаружиться зацепки к пятому этажу!
— Вынужден тебя расстроить: тут пусто, — остудил его пыл А. — Я уже бывал здесь раньше. Этот ход ведёт ровно в одно место — в процедурный кабинет №2. Сиречь...
— В местную карцер-штрафную.
Едва он произнёс эти слова, как они выбрались из лаза. Начальник охраны подвёл их к двери, от которой веяло чем-то зловещим.
Процедурный кабинет №2 разительно отличался от прочих помещений. Его дверь была выкрашена в густой угольно-чёрный цвет; изнутри доносился странный писк электронных приборов, а в воздухе висело ощущение смертельного холода. Су Цюн был абсолютно уверен, что когда они проходили по второму этажу ранее, этой комнаты здесь не существовало.
Начальник охраны толкнул тяжелую створку, грубо впихнул А внутрь и с грохотом захлопнул дверь.
Щёлкнул замок.
Пользуясь своей незаметностью, Су Цюн прошмыгнул вслед за А.
В кабинете находились доктор и две медсестры. Их тела были полужидкими, а расплывающиеся в тусклом свете лица казались гротескно вытянутыми. Рядом с ними стояли столики с хирургическими инструментами и трёхъярусные стеллажи, заставленные сплошь аптекарскими склянками.
Вокруг койки теснилось разного рода переоборудованное медицинское оборудование: дефибриллятор с утроенной мощностью, аппарат для гемодиализа, способный за считанные секунды высосать всю кровь из организма, и прочие изощрённые орудия пыток.
Оказавшись здесь вновь, А мрачно насупился: в памяти всплыли не самые приятные воспоминания.
Врач уставился на него своими оплывающими глазами и сухо скомандовал:
— Ложись. Я начинаю процедуру.
— Как называется эта больница? — прямо спросил А.
— Ого, да у тебя бредовое состояние, — скривился в уродливой гримасе эскулап. — Дело куда хуже, чем я предполагал. Требуется немедленное вмешательство. Не бойся, я тебя излечу.
— Если я буду сотрудничать, ты ответишь на мой вопрос? — повторил попытку А.
Но врач лишь отвернулся и вместе с медсестрами принялся готовить инструменты. Набирая в шприц подозрительную фиолетовую жидкость, он пробормотал:
— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Увы, я способен вести диалог только с полностью здоровыми пациентами.
А уловил скрытый намёк и уже направился к кушетке.
— Эй, — Су Цюн потянул его за рукав и тихо спросил: — Ты ведь уже был здесь... Это больно?
А по привычке хотел отмахнуться: «Нет».
У него никогда не было ни семьи, ни друзей. Его растили как живое оружие, шаг за шагом вытравливая из него всё человеческое. Не спать, терпеть любую боль, ни при каких обстоятельствах не показывать слабости...
И лишь в эту секунду А вдруг осознал: он никогда не жаловался на боль просто потому, что никто и никогда не спрашивал: «Тебе больно?».
—... Больно, — признался он с непривычной искренностью.
Впрочем, толку от этого признания...
— Снимай робу, давай меняться, — Су Цюн бросил беглый взгляд на врача, занятого шприцем, и зашептал: — У меня есть Мантия мимикрии! Если она пропитается твоей аурой, мы легко обведём этих мимикрирующих NPC вокруг пальца.
А замялся — подобное с ним случалось крайне редко:
— Процедура смертельно опасна, ты...
— Да живее же! — Су Цюн, не слушая возражений и заворачиваясь в Мантию мимикрии, буквально сдёрнул с него больничную робу и сгреб её себе.
Натянув чужую одежду, Су Цюн гордо выпрямился:
— А мне боль не страшна — я просто не подключал систему чувствительности!
Не успел А и слова вымолвить, как Су Цюн заметил, что доктор вот-вот обернётся, и, не долго думая, с размаху пнул спутника в бок.
А — сильнейшее живое оружие человечества — отлетел в сторону от пинка какой-то «сахарной ваты». Стыдоба, да и только.
Врач подошёл к койке, не заподозрив подвоха. По его знаку медсестры зафиксировали руку Су Цюна, и доктор всадил шприц с фиолетовой отравой.
Ядовитый раствор просочился сквозь бинты; Су Цюн почувствовал лишь легкую влагу. Настоящего тела у него не было, впитывать препараты он физически не мог, так что введённая дрянь осталась внутри бессмысленным балластом.
Затем доктор понавешал на Су Цюна датчики от истязательных приборов и уже вознамерился запихнуть ему в горло зонд...
Раздалось трескучее «ж-ж-ж!».
Свет в кабинете мигнул, погас и вспыхнул вновь. А следом приборы зашлись оглушительным, непрерывным писком.
Эскулап обернулся и онемел: на всех мониторах показатели пульса, дыхания и давления одновременно рухнули в ноль, превратившись в ровные горизонтальные линии.
— О-он... он умер?! — Голова врача затряслась от ужаса, а жидкие глаза едва не выпали из орбит.