От этих слов, сказанных прямо над ухом, Цзянь Чэнь невольно вздрогнул. Рука дёрнулась.
Мяч уже готов был срезать траекторию, но Шэн Сюпин вовремя подставил ладонь, мягко подправив полёт.
Снаряд точно нырнул в сетку — чистый, идеальный бросок.
Цзянь Чэнь сжал губы, не произнеся ни слова.
Правое ухо опять вспыхнуло огнём. Казалось, Шэн Сюпин всё ещё шепчет ему на ухо, и это обжигающее, колючее дыхание отзывается лёгкой, непривычной дрожью во всём теле. Ощущение было странным и до смятения незнакомым.
В замешательстве Цзянь Чэнь бросил взгляд на микрофон. Красный огонёк индикатора не горел — Сюпин незаметно выключил звук.
На душе немного отлегло: по крайней мере, этот разговор останется только между ними.
— Я? Поцеловал тебя? Тайком? — переспросил Цзянь Чэнь.
Шэн Сюпин мысленно вернулся в прошлое. Тогда их фиктивному браку отроду было пару недель.
В его представлении Цзянь Чэнь оставался лишь лучшим другом, и удерживать его рядом ещё на три года казалось естественным шагом — простой привязанностью, не более.
Даже съехавшись в общий, вместе обустроенный дом, они жили скорее как добрые соседи.
Всё изменил один вечер за просмотром фильма. Сюпину стало скучно, он прикрыл глаза, намереваясь подремать, и вдруг почувствовал, как уголка его губ касаются чьи-то губы.
Прикосновение было особенным — мимолётным, тёплым и невероятно мягким.
Он порывался открыть глаза, но за мгновение до этого ощутил, как отстраняется Цзянь Чэнь. Озарение настигло мгновенно: это был он.
Замешкавшись на секунду, Сюпин всё же разлепил веки. Цзянь Чэнь всё так же невозмутимо сидел перед экраном, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Да и потом он вёл себя как ни в чём не бывало — будто ничего и не произошло.
Сюпин заходил издалека, задавал наводящие вопросы, но Цзянь Чэнь лишь недоумевал. Всё выглядело так, словно Сюпину просто приснился яркий сон.
Эта неопределённость отравляла душу, разрушая былую простоту их отношений. И даже три года спустя, когда Цзянь Чэнь решил уйти, а Сюпин никак не мог разобраться в собственных чувствах, именно память о том поцелуе перевернула всё с ног на голову.
Он понимал: дело вовсе не в тайной влюблённости Цзянь Чэня. И всё же ему не терпилось узнать правду — зачем тот это сделал?
Выслушав его, Цзянь Чэнь усмехнулся:
— Ах, ты про то время сразу после свадьбы? Я просто подумал, что если уж играем в супругов, надо хотя бы попытаться вести себя соответственно. Вот и решил проверить. Только и всего.
«Только и всего».
Эти слова тяжким молотом обрушились на сердце Шэн Сюпина, отозвавшись глухим, болезненным звоном разбитых надежд.
Обыденный, спокойный тон Цзянь Чэня лишь довершил разгром. А его лёгкая, невинная улыбка делала ситуацию и вовсе невыносимой. Сиюминутный, ни к чему не обязывающий порыв — а Шэн Сюпин из-за него потерял покой на годы.
Цзянь Чэнь с улыбкой вспоминал тот вечер. Едва подписав соглашение, он чудовищно нервничал и никак не мог приспособиться к новой роли.
Он знал, каково давление семьи Шэн: там не прощали промашек. А врать Цзянь Чэнь не умел вовсе и страшно боялся оступиться.
Поразмыслив, он решил, что обниматься или держаться за руки — дело нехитрое, они и раньше так делали.
А вот поцелуи... с этим возникали сложности.
Вдруг старейшины клана, как в драматических сериалах, устроят допрос с пристрастием и потребуют доказать любовь поцелуем прямо при всех?
Не уверенный в собственной выдержке, он задумал потренироваться тайком. Просить об этом вслух было слишком неловко, но тут сама судьба подкинула удобный случай.
Во время сеанса Сюпин свернулся на диване и заснул у него под боком. Изгиб строгих, тонких губ под прямым хребтом носа казался сдержанным и холодным.
«Вроде бы ничего особенного», — подумал тогда Цзянь Чэнь, осознав, что не чувствует ни малейшего отторжения. Он слегка подался вверх, но из-за нехватки опыта промахнулся — губы лишь мельком задели уголок рта.
Однако даже этого крошечного касания хватило, чтобы испугать его до смерти. Чувство было странным, разряд тока обожёг кожу — ничего общего с обычными прикосновениями или рукопожатиями.
Он тут же отпрянул и принял прежнюю чинную позу.
И вовремя: замешкайся он секундой дольше, и Сюпин застал бы его на месте преступления.
— Так ты, оказывается, не спал? — продолжал Цзянь Чэнь. — А почему сразу не спросил?
Сюпин легонько сжал его щеку пальцами, призывая к молчанию. Затем опустил взгляд на его губы — их изящный очерк и сочный цвет притягивали взор.
«Уже второй раз, Цзянь Чэнь».
Первый раз был на шоу, во время игры с печеньем, когда их лица оказались так близко.
Не знай он Цзянь Чэня как облупленного, обязательно решил бы, что тот целенаправленно дразнит его — бессовестный соблазнитель, который пользуется своей привлекательностью, не намереваясь платить по счетам.
«Бог любит троицу. Попробуй только сделать это ещё раз — я тебя никуда не отпущу», — мрачно поклялся себе Шэн Сюпин.
[Кто тайком вырубил микрофоны Шэн Сюпину и Цзянь Чэню?]
[Первый подозреваемый — сам Шэн Сюпин! Хотя наш господин Президент — честнейший человек!]
[Ого, ну и свирепый у нашего господина Шэня взгляд!]
[Слабо в лицо Цзянь Чэню так посмотреть?]
[Брат, ты опять там нафантазировал себе всякого?]
Поскольку шла прямая трансляция, а отключенные микрофоны через три минуты активировались автоматически, бурно дискутирующие зрители внезапно услышали шокирующую реплику:
— Ты должен взять на себя ответственность, — раздался голос Шэн Сюпина.
Шэн Сюпин был заметно выше, крепче сложен и обладал внушительной, давящей аурой. И такой человек произносил подобные слова!
— За что это я должен отвечать? — недоумевал Цзянь Чэнь.
Соглашение о браке они заключали вместе, и все действия Цзянь Чэня диктовались исключительно желанием помочь. К тому же касание уголка губ длилось от силы сотую долю секунды и требовалось только для правдоподобия.
Он ведь даже проявил деликатность и сделал это, пока Сюпин спал!
— Ты самый настоящий мерзавец, Цзянь Чэнь.
Шэн Сюпин подхватил мяч, пару раз стукнул им об пол и снова бросил по кольцу. На этот раз мяч соскочил с дужки и вернулся прямо ему в руки — точь-в-точь как неспокойные, мечущиеся мысли.
[... Что я сейчас услышал?!]
[Пара фраз — и мой мир больше не будет прежним!]
[Что Цзянь Чэнь сотворил с нашим господином Шэнем???]
[Ааааа! Посмотрите, как он изранен! Цзянь Чэнь, немедленно ответь за содеянное!]
[Но то, с какой нежностью он назвал его мерзавцем... Кто-нибудь понимает?!]
[Бедный, несчастный господин Шэн!]
Цзянь Чэнь не стал спорить. Покрутив мяч в руках, он попытался вспомнить нужный угол и стойку, подпрыгнул, бросил — и, о чудо, попал!
Это был его самый первый самостоятельный точный бросок.
Лицо его мгновенно просияло. Черты и без того были выразительными, а сейчас глаза заблистали от радости, да и лоб заблестел. Выглядел он исключительно мило.
Стоп... Заблестел лоб?
Шэн Сюпин тут же заметил неладное. Отбросив всё прочее, он присмотрелся к ушибу и нахмурился:
— Кажется, припухлость увеличилась.
След от удара мячом проступал слишком явно: краснота спала, уступив место обычной белизне кожи, но шишка так и не сошла.
— Хватит нагрузок, тебе нужен отдых.
Шэн Сюпин не решился оставлять его на площадке. Предупредив съёмочную группу, он забрал Цзянь Чэня.
Заодно он бросил Луо Сюаню и Линь Чэну, чтобы те продолжали тренировку, а сойтись в матче они смогут как-нибудь в другой раз.
Линь Чэн, всё ещё сгоравший от стыда, спорить не стал.
Он и сам не понимал, отчего винясь перед Цзянь Чэнем за случайный удар, чувствует неловкость ещё и перед Шэн Сюпином — точно случайно испортил чужую драгоценную вещь.
[Как же круто Шэн Сюпин просто берет и уводит Цзянь Чэня!]
[Ага, а Цзянь Чэнь так послушно за ним идет!]
[Похоже, слово господина Президента всё-таки имеет вес в их отношениях (:]
В машине Шэн Сюпин слегка развернулся, усаживая Цзянь Чэня поудобнее и позволяя опуститься себе на плечо. Они делали это сотни раз, так что положение вышло естественно комфортным.
Сердце Шэн Сюпина сжималось от жалости: стоит ненадолго упустить его из виду, как с Цзянь Чэнем непременно что-нибудь случается! Уходил целым и невредимым, а возвращается с шишкой на лбу.
Мягкие кудри Цзянь Чэня щекотали шею, даря приятное ощущение.
— Ты ведь вроде собирался держать дистанцию? — внезапно вспомнил Цзянь Чэнь.
— Ты травмирован. На этот период делается исключение.
— Понятно.
— Впрочем, есть ещё одно обстоятельство, когда дистанция не нужна, — добавил Сюпин.
— Какое?
Шэн Сюпин посмотрел в окно:
— Подумай на досуге.
— Ладно.
[Да когда сойдётесь, конечно же! Аааа!]
[Какая там дистанция, когда сойдутся, там уже совсем другие дела пойдут!]
[Господин Шэн всё упрямится, ути-пути]
[ «Подумай на досуге» — ха-ха-ха!]
[Последняя капля гордости!]
Машина доставила их к усадьбе. Огромный дом встретил тишиной: внутри от нечего делать слонялся один Цзянь Чэнъюань.
Он бродил из угла в угол, то и дело принимаясь разглядывать интерьер, но большую часть времени проводил на диване, прокручивая в голове детали баскетбольного матча. Каждый раз при воспоминании о поражении он с досады с силой лупил кулаком по подушкам.
Даже пёс игнорировал его, забившись в свою лежанку и повернувшись к гостю задом.
Цзянь Чэнъюань уже приготовился куковать в одиночестве до самого вечера, как у ворот раздался рокот мотора и зашуршали шины.
Заслышав шум, Ванцай тут же выскочил во двор. Едва заметив Цзянь Чэня, пёс радостно залился звонким лаем.
Шэн Сюпин на корню пресёк попытки подпрыгивающего пса дотянуться до гостя, отпихнул подошедшего Цзянь Чэнъюаня и потащил Цзянь Чэня на второй этаж.
— Это моя спальня, — мягко напомнил Цзянь Чэнь, когда Сюпин шагнул следом через порог.
Шэн Сюпин пропустил замечание мимо ушей и достал полученный у съёмочной группы пузырь со льдом:
— Нужно сделать компресс, а не то раздует ещё сильнее.
— По-моему, всё уже прошло. А от холода только больнее.
Пока шишку не трогали, она почти не беспокоила, но стоит прижать холодный край — и лоб накрывает волна острой неприязни.
— Тогда завтра будешь ходить, как тот именинник — с огромным рогом на лбу. Опухоль вырастет, и станет совсем некрасиво.
— Накаркаешь ведь, — проворчал Цзянь Чэнь, впрочем, больше не сопротивляясь.
Шэн Сюпин уложил его на спину и, склонившись ниже, осторожно приложил компресс к коже, аккуратно обходя самую высокую точку ушиба.
— Впрочем, даже если станет некрасиво — не беда, я буду тебя содержать. Зато липнуть всякие уродцы перестанут, — негромко проговорил он.
Цзянь Чэнь замер, уставившись на Шэн Сюпина.
Однако прикосновение льда быстро отозвалось колющей болью, словно в лоб вонзались сотни мелких иголок. Нестерпимая прохлада заставила Цзянь Чэня бессознательно сжать пальцами ткань рубашки Сюпина.
Шэн Сюпин касанием ладони успокоил его и опустил взор:
— Учи я тебя баскетболу сам, ты бы никогда не попал под этот удар.
Цзянь Чэнь порывался ответить привычным: «Ничего страшного, Сюпин, ты же не виноват».
Однако едва слова застряли на языке, перед глазами снова всплыла дневная сцена. Он отвернулся к окну и проговорил тихим, но на удивление ровным голосом:
— Ну да, не учил. Ты ведь был слишком занят болтовнёй с той красоткой.