[Ха-ха-ха-ха, Шэн Сюпина раскусили!]
[Цзянь Чэнь: «Будь смелее, не стесняйся!»]
[Шэн Сюпин, ну скажи хоть слово! Ты ведь правда хотел взять его за руку?]
Шэн Сюпин не успел и рта открыть, как Цзянь Чэнь сам сжал его ладонь — легко и естественно, будто так и должно быть, без лишних оглядок и колебаний.
Тепло чужой кожи мгновенно отозвалось в пальцах, и Шэн Сюпин, подавшись навстречу, бережно накрыл его узкую кисть своей, полностью заключая в ладонь.
Расстояние между ними почти не изменилось, но от простого прикосновения мир вокруг словно схлопнулся, уступив место камерному пространству для двоих. Невидимый прозрачный купол отсёк суету внешнего мира, сплетая между ними тысячи тончайших нитей.
Они пошли дальше. Атмосфера между ними ничем не уступала обычным влюбленным — скорее, казалась даже ярче и интимнее.
— Сюпин, а ведь это место до боли похоже на то, куда мы ездили на втором курсе, — Цзянь Чэнь чуть закинул голову, и мягкие пряди его волос мазнули по плечу Шэн Сюпина.
— Помню, — Шэн Сюпин кивнул, отчётливо воскрешая в памяти тот день.
Он откликался на каждую фразу. Цзянь Чэнь вообще редко бывал настолько разговорчив, но рядом с Сюпином слова текли сами собой. Так они и шли, болтая обо всём на свете, пока перед ними не возник огромный аквариум с белухой.
Цзянь Чэнь осёкся, поражённый колоссальными размерами морского исполина.
Смерив белуху ошеломлённым взглядом от хвоста до морды, он уже собирался подозвать Шэн Сюпина, как вдруг гигант, широко разинув пасть, рванул прямо на него.
Пусть их и разделяло толстое стекло, выглядело это чертовски жутко. От неожиданности Цзянь Чэнь качнулся назад и впечатался спиной в грудь Шэн Сюпина.
Довольная своей проказой белуха вильнула хвостом и с достоинством уплыла восвояси, оставив на память лишь массивный белый силуэт.
Шэн Сюпин обнял Цзянь Чэня, с улыбкой глядя на его опешившую физиономию, и взъерошил мягкие кудри:
— Испугался?
— Ничуть, — попытался сохранить лицо Цзянь Чэнь, хотя его голова всё ещё уютно покоилась на плече спутника.
— Вообще-то белухи пугают только малышей, — ухмыльнулся Сюпин. — Видимо, тебя за ребёнка приняли.
— Перестань нести чушь, Шэн Сюпин.
Негодуя на словах, Цзянь Чэнь, впрочем, не стал отстраняться. Вскоре они двинулись дальше.
Уже на выходе за их спинами поднялся гвалт и раздался громкий детский плач — похоже, озорная белуха снова принялась за своё.
— Ну-ну, не плачь, глупенький, — донёсся ласковый говор родителей. — Иди к маме с папой на ручки.
Окончательно переведя дух лишь на свежем воздухе, Цзянь Чэнь оправил одежду, поправил причёску и наконец слегка оттолкнул Шэн Сюпина.
Шэн Сюпина эта ситуация явно забавляла:
— В следующий раз надо захватить с собой того мальчугана из семьи Бай Юэ. Интересно, разразится он слезами или нет?
[Вот ведь изверг! Задумал напугать нашего Сяочуаня!]
[Шеф Чуань крепок как кремень, его хрен напугаешь! 👍]
[ «В штормящем океане жизни я вижу лишь новые возможности и вызовы» — Чуань-фский.]
[Чуаньцзая нет в кадре, но легенды о нём живут везде!]
[👍👍👍]
— Мелкий на тебя даже не посмотрит, с чего ты взял, что он вообще согласится пойти? — буркнул Цзянь Чэнь и, развернув карту, углубился в изучение маршрута к павильону с кораллами.
Жаркий тропический климат подарил этому месту удивительные по красоте коралловые рифы. Не удержавшись, Цзянь Чэнь достал камеру и начал увлечённо делать снимки и записывать видео.
Он шагал вперёд, уткнувшись в видоискатель, а Шэн Сюпин осторожно придерживал его за локоть, чтобы тот не врезался в ограждение.
— Хм? — Цзянь Чэнь вдруг замер, разглядывая свежий кадр.
— Что там?
— Этот человек... он до странности похож на нашего однокурсника.
Поскольку вокруг работали объективы телекамер, Цзянь Чэнь не стал произносить имя вслух, но мужчина на снимке до боли напоминал Ван Ду.
Того самого парня, который в университетские годы вечно вился вокруг Шэн Сюпина. Цзянь Чэнь хорошо его запомнил, а недавний шквал грязных слухов в сети лишний раз освежил память.
Шэн Сюпин взял фотоаппарат и вгляделся в дисплей.
— И впрямь похож, — подтвердил он.
— Значит, ты его всё-таки помнишь?
— Раньше не помнил, — усмехнулся Шэн Сюпин. — Но потом попросил Ли Янмина поднять старые связи.
Ли Янмин жил по соседству с ними в общежитии и три года протёр штаны в студенческом совете, благодаря чему знал всю подноготную университета и сохранил контакты каждого встречного.
— Не заговаривай мне зубы, — хмыкнул Цзянь Чэнь, приближая снимок.
Кадр вышел смазанным, но силуэт, манера держать осанку и этот взгляд из тени, устремлённый прямо на Шэн Сюпина, ничуть не изменились со студенческих времён.
Цзянь Чэнь был слегка озадачен. Ван Ду привык действовать исподтишка, строча ядовитые комментарии в сети, да и в институте казался тихим и застенчивым — вряд ли он сподобился бы лично увязаться за ними на другой край света.
С другой стороны, съёмки реалити подходили к концу. Возможно, хейтер понимал, что это его последний шанс отследить перемещения Шэн Сюпина.
Впрочем, всё это оставалось лишь догадками. Поразмыслив, Цзянь Чэнь счёл подобные мысли глупостью: слишком уж велика дистанция, да и столько лет прошло.
[Кто это? Однокурсник? Неужели тот самый Ван Ду?]
[Ван Ду? Это тот «Король Додо», который вечно клеветал в сети?]
[А-а-а, который распускал слухи, будто Цзянь Чэнь — мерзкий альфонс и совратил Шэн Сюпина!]
[Его вроде забанили?]
[Помню, он постоянно новые твинки клепал.]
[Но с чего бы ему быть здесь? Вряд ли это он, просто похож кто-то.]
Цзянь Чэнь оторвался от экрана и огляделся вокруг, но в толпе никого подозрительного не заметил.
— Наверное, показалось, — произнёс он.
Он выбросил эту мысль из головы. Экспонаты в павильоне завораживали своей красотой, и Цзянь Чэнь снова взялся за объектив.
Спустя некоторое время к ним подошёл съёмочный персонал, и режиссёр объявил:
— Время обеда! Просим участников пройти в ресторан.
Их направили в тематическое заведение для влюблённых. В рамках поддержки тропического колорита действовал строгий дресс-код: на одежде каждого посетителя должно было присутствовать не менее десяти различных цветов.
Цзянь Чэнь без колебаний приобрёл в ближней сувенирной лавке пёструю рубашку. Сочный оранжевый фон пестрил едкими кислотно-зелёными, лазурными и пурпурными узорами.
На фоне его белоснежной кожи столь кричащие оттенки смотрелись неожиданно свежо и по-молодежному дерзко.
Цзянь Чэнь никогда не жаловал яркие цвета, но этот спонтанный наряд преобразил его до неузнаваемости. Нацепив солнцезащитные очки, он выглядел так, будто сошёл с обложки глянца.
А вот для Шэн Сюпина условие в десять цветов стало настоящей головоломкой — весь его гардероб выдерживался в строго аскетичной чёрно-бело-серой гамме.
— Купи такую же, как у меня, — предложил Цзянь Чэнь.
— Ни за что, — без колебаний отрезал Шэн Сюпин.
[Даже представить боюсь Шэн Сюпина в этой попугайской рубахе!]
[Президент Шэн ни за что такое не напялит! У человека есть гордость!]
[Ха-ха-ха, вы хоть раз видели властного босса в такой цыганщине?]
— Ну как знаешь, — сокрушённо вздохнул Цзянь Чэнь. — Тогда я пойду обедать один. Может, пристроюсь к кому-нибудь за столик.
— Исключено.
— И что делать?
В итоге Шэн Сюпин натянул однотонную белую футболку, а Цзянь Чэнь нарисовал у него на груди яркой дугой небольшую радугу.
Семь цветов радуги, белый цвет футболки, серые брюки и чёрные туфли — ровно десять оттеночных элементов.
Смуглый местный официант на входе, изъяснявшийся на ломаном английском, окинул этот шедевр недоуменным взглядом.
— Что, плохо нарисовано? — с невозмутимым видом по-английски выдал Шэн Сюпин, расправив плечи, чтобы во всей красе продемонстрировать импровизированный арт. — Жена нарисовала.
Высокая, статная фигура и серьёзная мина придавали ему вид настоящего борца за права меньшинств.
— Гуд, гуд, — поспешно закивал бедолага-официант, который был ниже Шэн Сюпина на добрую голову, и от греха подальше жестом пригласил гостей внутрь.
— Ты что ему там ляпнул? — недовольно шикнул Цзянь Чэнь, когда они отошли.
— Ничего особенного. Просто сказал, что тут ровно семь цветов.
— За дурака меня держишь? Слово «wife» я в состоянии разобрать.
Цзянь Чэнь в своё время без труда сдал университетские экзамены по английскому, и хотя знания с годами подзабылись, базовые фразы на слух он воспринимал отлично.
Шэн Сюпин лишь усмехнулся:
— Значит, я ошибся с грамматическим временем. Надо было использовать будущее.
— Прошедшее, — отрезал Цзянь Чэнь.
[Ха-ха-ха-ха, Шэн Сюпин, че выкрикнул-то? Че с лицом?!]
[Ахах, Бывший Муж срезан!]
[Цзянь Чэнь бьёт без промаха!]
[Но радуга выглядит мило! Особенно на фоне сурового вида Шэн Сюпина!]
Оказавшись внутри, они словно попали в буйство ядовитых красок. От пестроты резало глаза, и белоснежная футболка Шэн Сюпина смотрелась на общем фоне настоящим глотком свежего воздуха.
Впрочем, чужие взгляды его нисколько не волновали. Усевшись за столик, они приступили к трапезе.
Шэн Сюпин по привычке педантично нарезал мясо на аккуратные кусочки и перекладывал в тарелку Цзянь Чэня, получая искреннее удовольствие от процесса заботы.
— Тот парень у входа... он правда безумно похож на Ван Ду, — тихо прошептал Цзянь Чэнь, кивнув в сторону дверей.
— Совсем отвлекаешься, — Шэн Сюпин вздохнул и отложил приборы. — Пойду проверю.
— Один пойдёшь?
—... Тогда пошли вместе.
Шэн Сюпину показалось, что в этой краткой реплике не было привычной мягкости. Тон Цзянь Чэня оставался ровным, но в нём явственно проскользнули властные нотки — будто Шэн Сюпин являлся его личной собственностью и был обязан отчитываться о каждом шаге. И эта собственническая интонация доставила президенту Шэну непередаваемое удовольствие.
Однако, выйдя на улицу и окинув взглядом суетливую толпу, они снова никого не обнаружили.
Шэн Сюпин привлек Цзянь Чэня за плечо и мягко погладил по затылку:
— Перенервничал?
Съёмочная группа тоже обшарила окрестности, но не заметила ничего подозрительного. Время эфира поджимало, и операторы стали вежливо торопить участников.
Ещё раз окинув взглядом площадку, Цзянь Чэнь с досадой вздохнул. В студенческие годы Ван Ду отличался молчаливой неподвижностью — мог часами стоять истуканом на одном месте, так что это точно была ошибка. Скорее всего, кадр на дисплее сбил его с толку и сработал как самовнушение.
— Пошли назад, — сказал Цзянь Чэнь.
Съёмочная группа дружно последовала за ними.
Как только процессия скрылась в дверях ресторана, из тени прилегающего переулка выскользнул неприметный человек. Сдёрнув с головы парик с длинными локонами, он обнажил неровный ёжик коротких волос.
Ван Ду от природы был щуплым и неприглядным, с вечно смущённым выражением лица. Под длинными волосами его со спины невозможно было отличить от женщины.
Это была самая дальняя поездка в его жизни.
Цзянь Чэнь оказался прав: Ван Ду прекрасно осознавал, что это его последний шанс выследить Шэн Сюпина.
Благодаря прямой трансляции каждый шаг его объекта был как на ладони — отслеживать его стало даже проще, чем в университетские годы.
И именно поэтому он приехал.
На этот раз он поставил на карту всё своё мужество и намеревался довести задуманное до конца. Уходить в тень без боя он больше не собирался.
* * *
После обеда Цзянь Чэнь и Шэн Сюпин вернулись в отель — режиссёр устроил перерыв на дневной сон.
— А у тебя распорядок строгий. Поел — и на боковую, — усмехнулся Шэн Сюпин, заботливо прикрывая объективы съёмочных камер плотной тканью.
— Будто сам святым духом питаешься и не спишь ночами, — огрызнулся Цзянь Чэнь.
Цзянь Чэнь перестал стесняться Шэн Сюпина и спокойно принялся переодеваться прямо при нём.
Прежде они были настолько близки, что подобные вещи казались обычным делом. Когда Цзянь Чэнь узнал о не совсем дружеских чувствах своего «названного брата», он на какое-то время замкнулся, но после сегодняшней ночи вся неловкость улетучилась.
Зато Шэн Сюпин вдруг возомнил себя благородным рыцарем и целомудренно отвернулся к окну — то ли помня своё обещание дождаться повторного брака, то ли боясь сорваться.
Он стоял у окна, устремив взгляд в лазурное небо и изо всех сил игнорируя шорох снимаемой одежды.
— Ой!
Тишину комнаты прорезал внезапный вскрик.
Шэн Сюпин резко обернулся — и обомлел: перед ним предстала белоснежная, гладкая кожа обнажённого торса с двумя аккуратными розовыми точками. Он мгновенно отвернулся обратно.
— Цзянь Чэнь, ты что, нарочно?
Испытывать чужое терпение раз за разом — всё равно что дразнить сочным запретным плодом из Эдемского сада.
— С чего бы это?! Я сам не знал! — в голосе Цзянь Чэня слышались отчаяние и досада.
Он подошёл к Шэн Сюпину и ткнул ему под нос свои руки:
— Рубашка линяет!
Его светлая кожа была сплошь покрыта яркими разводами — дешёвая краска въелась от души, оставив чёткие кислотные пятна по всему торсу.
* * *
Шэн Сюпин оглядел его с ног до головы и обнаружил, что не только руки, но и вся грудь и живот Цзянь Чэня превратились в пёстрое полотно.
— Шэн Сюпин, ты что, ржёшь?!
— Ни в коем случае, — с каменным лицом отозвался тот, еле сдерживая хохот.