Цзянь Чэнь на сцене держался уверенно лишь внешне. На самом деле это был результат спешных репетиций, без какой-либо глубокой техники.
Под лучами софитов и оглушительным аккомпанементом он вдруг ощутил мимолётное чувство свободы — чистый порыв души. И всё же тяжелые металлические аккорды резали слух; привыкнув немного к шуму, он стал вглядываться в беснующуюся толпу у сцены.
И тут же споткнулся взглядом о Шэн Сюпина.
Тот стоял слишком заметно: статный, безупречно одетый, с породистой выправкой, отчего среди разгорячённой публики казался абсолютно чужеродным элементом.
Шэн Сюпин явно находился не в духе. Он застыл с пустым бокалом в руке, смеривая Цзянь Чэня тяжёлым взглядом. И даже не подумал отвести глаз, встретившись с ним в упор.
Цзянь Чэню такой взгляд показался почти неприличным. И хотя разобрать выражение лица издалека было трудно, от этого пристального, обжигающего взора щекам стало жарко. В душе заворошилось неясное чувство вины, а движения невольно сковала нервозность.
Цзянь Чэнь из-за грохота не слышал, о чём гомонят внизу, зато до Шэн Сюпина реплики долетали со всей отчётливостью:
— Не знаешь, он свободен? У меня там один из музыкантов — кореш, пойду поспрашиваю, попрошу контакты.
— Свободен, точно! Моя благоверная каждый день какое-то романтическое шоу с ним крутит. Так что дерзай, бро, не ссы!
Шэн Сюпин сжал кулаки так, что побелели костяшки. Каждая тварь воображает, будто имеет право заглядываться на его Цзянь Чэня.
[Шэн Сюпин, марш на сцену! Вырви микрофон и признайся в любви!]
[Ц-ц-ц, у Шэн Сюпина такой взгляд... Я сейчас растаю!]
[Настоящий доминант!]
[Давайте уже жёсткое принуждение к любви, я больше не могу ждать!]
За весь прошлый день ускоренных тренировок Цзянь Чэнь успел освоить лишь эту единственную, самую простую партию. Сыграл он её достойно, но продолжи шоу дальше — мгновенно бы сфальшивил.
Посему, честно выполнив роль приглашённой звезды, он вовремя откланялся и ушёл за кулисы, предоставив группе доигрывать сет.
Поклон, шаги к выходу — и зал снова взорвался воплями, свистом и неприкрытым флиртом, от которого гудел весь бар. В этой суматохе мало кто заметил, как Шэн Сюпин поднялся из-за стола и двинулся прямиком в гримёрку.
А когда ажиотаж спал, объективы камер беспомощно зарыскали по залу: бизнесмен словно сквозь землю провалился.
[А? Где президент Шэн?]
[Не выдержал зрелища и сбежал?]
[Ушёл, хлопнув дверью! (сжимает кулаки)]
[Неужели наш суровый босс превратился в такого тюфяка? (T_T)]
В это время за кулисами Цзянь Чэнь стоял спиной к двери и пытался расстегнуть цепочку на шее.
Тонкое серебряное украшение уже нагрелось от тела. Крошечный замочек никак не поддавался: бледные, изящные пальцы то и дело соскальзывали. Цзянь Чэнь с упорством гнул голову, пытаясь справиться с застёжкой. Он был настолько поглощён этим занятием, да ещё и грохот из зала заглушал всё вокруг, что не услышал чужих шагов.
Внезапно шеи сзади касаются горячие пальцы, накрывая цепочку.
Хватка властная, жёсткая, откровенно хищная — не угадаешь, что этот человек сделает в следующий миг. Цзянь Чэнь замер как вкопанный, не смея даже вздохнуть.
Он впервые очутился в подобном заведении, и в голове калейдоскопом пронеслись кадры из криминальных хроник о нападениях в барах. На мгновение его сковал настоящий страх.
Но тут раздался тихий, усмехающийся смешок. Горячие пальцы ловко щёлкнули замочком и ненавязчиво погладили чувствительную кожу на загривке.
— Шэн Сюпин? — Цзянь Чэнь тут же расслабился, хотя сердце всё ещё бешено колотилось от испуга, а в голосе проскользнула досада.
Сюпин одной рукой сдёрнул цепочку, швырнул её куда-то в сторону, а затем рывком развернул Цзянь Чэня и прижал к стеллажу.
Разница в физической силе была огромной: Цзянь Чэнь даже толком не понял, как очутился в ловушке, а спину уже обожгло холодом металлической фурнитуры. Сюпин заметил, как по нежной, гладкой коже на обнажённых руках парня побежали пупырышки мурашек. Не раздумывая, он скинул свой пиджак и накинул ему на плечи.
Вместе с хранящей тепло тканью Цзянь Чэнь ощутил приближение чужого дыхания, пропитанного алкоголем. В полумраке гримёрки от Шэн Сюпина веяло явной угрозой.
Впрочем, это же был Шэн Сюпин, поэтому Цзянь Чэнь не почуял настоящей опасности и недовольно пробормотал:
— Ты меня до смерти напугал, Сюпин! В следующий раз не подкрадывайся так...
Красивые губы шевелились совсем рядом — манящие, невероятно мягкие. Хмельной разум подсказывал, что они похожи на тягучую клубничную конфету. И эта конфета находилась на расстоянии вытянутого дыхания.
Шэн Сюпин нагнулся.
И накрыл эту клубничную конфету своими губами.
Они и вправду оказались мягкими и сладкими, точно как чудилось, и слегка приоткрытыми — соблазнительными без всякого умысла. Наглеть дальше Сюпин пока не стал: просто прижался к нему, пользуясь опьянением.
Решил вернуть тот давний должок, когда Цзянь Чэнь украдкой поцеловал его самого. А то ишь, заставил мучиться столько лет!
Цзянь Чэнь ошеломлённо опустил веки, всё ещё отказываясь верить в происходящее.
Шэн Сюпин... целует его?
И вот тут сказались семь лет крепкой дружбы. Будь на месте Сюпина кто-то другой — обычный знакомый или чужак — Цзянь Чэнь без раздумий заехал бы ему по физиономии. Но это же Шэн Сюпин. Что бы ни стряслось, Цзянь Чэнь верил, что они никогда не поднимут друг на друга руку.
Сюпин перехватил его за подбородок, ласково поглаживая подушечками пальцев. Чуть приподнял его лицо и снова въелся в губы, меняя угол.
В отличие от простого прикосновения, этот поцелуй отозвался во всём теле Цзянь Чэня сладостной трепещущей тревогой, мгновенно лишившей его сил. Сюпин подхватил ослабевшее тело, прижал к себе и обхватил тонкую талию, невольно сжав её пальцами.
Опомнившись, Цзянь Чэнь упёрся ладонями ему в грудь.
Напор был слабеньким, Цзянь Чэнь даже толком не надавил, но этого хватило: Шэн Сюпин тут же отстранился от его губ, сработав чётче любой кнопки «пауза».
Отпустив его рот, он замер в явном неодобрении — словно сладость умыкнули прямо из-под носа. А ведь ему хотелось исцеловать всё: и щёки, и мочки ушей, и эту ослепительно белую шею... Всё это безумно влекло его.
Пришлось довольствоваться малым. Шэн Сюпин сгреб Цзянь Чэня в охапку прямо вместе с объёмным пиджаком и уткнулся носом в его тёплую шею. Едва уловимый тонкий аромат геля для душа, который ощущался лишь вплотную, стал глотком чистого воздуха среди сигаретного дыма и перегара, витавших в гримёрке.
Цзянь Чэнь уткнулся подбородком в плечо Сюпина, пытаясь собраться с мыслями. Губы, щёки, уши — всё горело огнём.
Снаружи беснующие басы сотрясали стены, но этот грохот казался доносившимся из иного мира. Здесь, в тесной и полутёмной комнатке, они оба слышали стук собственных сердец.
— Сюпин, что с тобой? — спросил Цзянь Чэнь, когда тяжёлое, рваное дыхание немного выровнялось.
Ответа не последовало.
Цзянь Чэнь стал судорожно восстанавливать цепочку событий, пытаясь понять причину такого поведения. Сколько лет они знали друг друга, Шэн Сюпин никогда не позволял себе ничего подобного. Значит, произошло что-то из ряда вон.
Во-первых, от него разило алкоголем — тут всё ясно, выпил. А во-вторых... Цзянь Чэнь задумался. Неужели всё дело в парике? Может, с этими кудряшками он стал похож на девушку?
Чем больше он об этом думал, тем логичнее казалась догадка. Он сдёрнул с головы парик и уставился на Шэн Сюпина, словно проверяя гипотезу.
Сюпин повернул голову. Увидев знакомый ёжик кудрей, он не сдержался и чмокнул его в лоб. После чего с самым невинным видом снова сжал в объятьях, будто намекая: забудь, ничего не было.
— Цзянь Чэнь, не ходи больше с ними на свидания. Пожалуйста, — прошептал Шэн Сюпин ему на ухо.
Обжигающий, рваный выдох коснулся ушной раковины. Голос звучал хрипло, отчего Цзянь Чэнь невольно вздрогнул.
— Я и не... — Цзянь Чэнь прочистил горло. — Я ни с кем не ходил на свидание.
— Тогда сходи со мной. В следующий раз выбери меня. Только меня.
— Сюпин, мы же не...
— Цзянь Чэнь, — перебил его Сюпин. — Я просто прошу дать мне шанс. О другом не спрашиваю. И ты лишнего не выдумывай.
Снаружи стих барабанный бой. За последними криками публики послышался гремёж упаковываемых инструментов.
Цзянь Чэнь занервничал и попытался вырваться. Сейчас за кулисы хлынут люди с камерами! Если их заснимут в таком двусмысленном положении, Шэн Сюпину несдобровать.
Цзянь Чэнь пусть и не был отличником в университете, но финансовый факультет окончил без единого хвоста и прекрасно понимал: репутационные риски напрямую влияют на котировки акций. А Шэн Сюпин — лицо всей корпорации Шэн! Тут нужна предельная осторожность.
Пока Цзянь Чэнь пёкся о его благе, сам глава корпорации и не думал проявлять сознательность. Чувствуя, что хватка ослабла, он сжал объятия ещё крепче.
— Сюпин, отпусти меня, — Цзянь Чэнь даже руками двинуть не мог, настолько крепко его связали.
— Сначала пообещай, — пробормотал Сюпин с пьяным упрямством, будто наклюкался до полного беспамятства и протрезвеет лишь после нужного ответа.
За дверью уже раздавались шаги и гомон многих голосов — шёл явно не один лишь квартет музыкантов, а целая толпа. Народу оставалось буквально пару шагов.
— Не могу, — быстро прошептал Цзянь Чэнь. — Я ничего не могу гарантировать. Вообще-то в прошлый раз я тоже выбрал тебя, просто съёмочная группа засунула нас в одну кучу с остальными.
Для Шэн Сюпина эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба, разогнавший все тучи.
Цзянь Чэнь выбрал его! Он выбрал его!
Всё, о чём он домогался секунду назад, мгновенно потеряло смысл.
Он отпустил Цзянь Чэня, выпрямился во весь рост, одним быстрым движением пригладил волосы, шагнул к двери и повернул защёлку.
Сухой щелчок засова заставил толпу снаружи переглянуться.
[Ого! А что здесь делает Шэн Сюпин?!]
[Он ещё и дверь запер?!]
[А-а-а-а-а, он закрылся изнутри! Вы понимаете, да?!]
[Я-то думала, он ушёл сопли мотать на кулак, а он уже в контратаке!]
[Мамочки! Он снял пиджак! Народ, гляньте, он без пиджака!]
[Отлично! Президент Шэн держит марку!]
[Покажи им всем, кто тут альфа!]
Толпа застыла в шоке. Люди притащились за кулисы к Цзянь Чэню и никак не ожидали застать здесь Шэн Сюпина.
Отглаженный пиджак бизнесмена, составлявший неотъемлемую часть его безупречного образа, куда-то испарился, оставив его в одной белой рубашке. А если прикинуть, сколько времени прошло с момента его исчезновения из кадра...
Режиссёр Чжэн, дрожа от страха, заслонил собою объектив:
— Господин Шэн, е-если снимать неудобно, мы можем выключить камеры!
Шэн Сюпин смерил его холодным взглядом сверху вниз и сухо бросил:
— Всё в порядке.
Дышал он ровно, ни единым жестом не выдавая волнения.
Вслед за ним перед объективом предстал Цзянь Чэнь. И вот у него-то, в отличие от невозмутимого Сюпина, улик на лице и теле хватало с избытком: вспыхнувшие румянцем щёки, подозрительный алый отпечаток пальцев на подбородке, ярко выделяющийся на нежной коже.
Парик и серебряная цепочка были наспех брошены на стеллаж, а собственные кудри топорщились в полном беспорядке. Что уж говорить о сидевшем на нём как с чужого плеча пиджаке, явно принадлежавшем Шэн Сюпину. В этой огромной одежде Цзянь Чэнь казался хрупким и трогательным, точь-и-точь фарфоровая кукла, с которой только что обошлись чересчур бесцеремонно.
[Так-так-так! Шэн Сюпин, что ты с ним сделал?!]
[Смотрите на этот след на подбородке! Ты поаккуратнее не мог?!]
[Бедный Цзянь Чэнь, у меня аж сердце за него болит...]
[Так президент Шэн поцеловал его или нет?!]
[Да что за отстойное шоу! Почему камеры выключили в самый нужный момент?! Мы, между прочим, VIP-подписку оплатили!]
Через объектив камеры, оснащённой студийными фильтрами, зрители не могли точно разглядеть, заходило ли дело дальше сжатого подбородка. Зато присутствовавшим в гримёрке всё было ясно без слов: Цзянь Чэнь выглядел так, будто на нём поставили клеймо собственности. Заплетённый в чужой пиджак, он даже пах лёгким шлейфом алкоголя.
Цзянь Чэнъюань скривился в досаде. Линь Чэн хмуро молчал, поджав губы в узкую линию. Трое коллег по группе тихо похлопывали его по плечу, пытаясь утешить.
— Я хочу поговорить с Цзянь Чэнем, — Линь Чэн высвободился из рук товарищей и шагнул вперёд.
Цзянь Чэнъюань саркастично хмыкнул:
— Думаешь, наш предприимчивый президент Шэн позволит тебе хоть слово вымолвить?
— Задавай свои вопросы, — великодушно разрешил Шэн Сюпин, демонстрируя безупречные манеры.
Вид у него был благодушный, точно у болельщика, смотрящего матч, исход которого уже давно предрешён. Сюпин сохранял абсолютное хладнокровие. Цзянь Чэнь дал обещание, а он никогда не бросает слов на ветер.
— Поговорим без камер, — Линь Чэн оглянулся на стоящую за спиной съёмочную группу.
— Не выйдет, — сразу заблокировал предложение Шэн Сюпин.
[Ы-ы-ы, Линь Чэн проиграл?!]
[Не грусти, парняга! Жизнь длинная, у тебя есть я!]
[Ну, хотя бы попрощайся нормально...]
[Мне кажется, он не сдастся! Молодой бычок не боится тигра, пойдёт до конца!]
Линь Чэн проигнорировал своего босса и уставился прямо на Цзянь Чэня:
— У меня есть разговор.
Цзянь Чэнь помялся. Вспомнив, как Линь Чэн терпеливо учил его играть на гитаре, да и вообще они успели сойтись, он не захотел обострять конфликт и кивнул.
Они отошли в сторону, подальше от операторов, так что в кадре остались лишь остальные.
Цзянь Чэнъюань бросил провокационный взгляд на Шэн Сюпина:
— Экий ты щедрый! Ну тогда и мне нужно замолвить с ним пару слов.
— А тебе нельзя.
— Это уж как посмотреть. Решать будет Цзянь Чэнь, а он на тебя отроду внимания не обращал.
— Хм, — усмехнулся Шэн Сюпин.
Сейчас он находился в слишком прекрасном расположении духа, чтобы вступать в словесные перепалки.
— Пока вы не сошлись окончательно, я буду уводить его из-под твоего носа снова и снова.
— Как знаешь.
— И Линь Чэн отступать не станет.
Не получив желаемого взрыва, Цзянь Чэнъюань с досадой воззрился на его невозмутимую физиономию. Больше всего его бесило это высокомерное полное игнорирование. Посмотрев на стоящих вдалеке Цзянь Чэня и Линь Чэна, Цзянь Чэнъюань ядовито усмехнулся:
— Слушай, Шэн Сюпин... Парень-то молодой, горячий. А что, если он прямо сейчас возьмёт да и поцелует Цзянь Чэня? Сможешь помешать?