На песчаном пляже яблоку негде было упасть: туристы съехались со всей страны. Стройная, притягательная фигура Цзянь Чэня невольно привлекала к себе десятки восхищённых взглядов.
— Цзянь Чэнь, почему на тебе так мало одежды? — как бы между прочим поинтересовался Шэн Сюпин.
[Президент Шэн: сгорает от нетерпения]
[Президент Шэн: обуреваем тревогой]
[Ха-ха, заходит издалека!]
Цзянь Чэнь, предававшийся блаженной истоме под лучами солнца, едва слышал его за равномерным шумом прибоя и гулом голосов.
Шэн Сюпин протянул руку и аккуратно снял с него солнцезащитные очки. Яркий свет заставил Цзянь Чэня невольно прищуриться.
— Ты чего?
— Почему ты так откровенно одет?
Цзянь Чэнь искренне изумился и окинул взглядом побережье:
— А остальные по-другому одеты, что ли?
И ведь верно: никто не загорал в блузах с длинным рукавом и брюках. Сам Шэн Сюпин щеголял в точно таких же пляжных шортах.
Пока Президент Шэн подбирал аргументы, неподалёку раздался заливистый свист — настолько чистый и выверенный, словно из голливудской киноленты, с игривым, поддразнивающим оттенком на конце.
Вспыхнув на солнце, прямо к ним по дуге устремился бумажный самолётик. На его крыльях быстрым почерком вывели целый список контактов и пару фривольных строчек.
Шэн Сюпин перехватил «авиалайнер» на лету. Сжав бумажку в кулаке, он бегло глянул на текст и насупился.
— Что там написано? — полюбопытствовал Цзянь Чэнь.
— Тебе это знать ни к чему, — отрезал Шэн Сюпин, усадил его обратно на шезлонг и безжалостно скомкал послание.
[Какая густая ревность!]
[Вообще-то записка предназначалась Цзянь Чэню! С чего бы это его не касается?]
[Самолётик сбит над территорией господина Шэна]
[Ещё одна любовная записка успешно нейтрализована!]
Цзянь Чэнь лишь покачал головой, призывая спутника не поднимать шум из-за пустяков, и протянул руку за очками. Однако Шэн Сюпин поднял их чуть выше, оставив вне досягаемости.
Впрочем, задумка возымела обратный эффект. Если раньше отдыхающие засматривались только на подтянутое тело, скрытое за тёмными стёклами, то теперь перед ними предстало во всей красоте его безупречное лицо — и взглядов стало вдвое больше.
— Бедный Президент Шэн, сколько у него забот, — вздохнул Чжун Имин, наблюдая за ними с соседнего шезлонга. Он отправил в рот сочную ягоду личи, отчего его щека забавно округлилась.
— А что поделать, если Цзянь Чэнь настолько хорош собой? — Чжоу Динфэн сноровисто чистил для него фрукты, хотя явно не успевал за аппетитом своего спутника.
Имин подозрительно прищурился:
— Ты тоже так думаешь?
Затем оглядел себя: кожа у него тоже была светлой, да и телосложением бог не обидел, пусть и худоват, но на фоне Цзянь Чэня он всё равно мерк.
— Малыш, мы с ним не соревнуемся, — ласково произнёс Чжоу Динфэн и тут же отправил в рот возлюбленному следующую ягоду.
[Ха-ха, инстинкт самосохранения у Чжоу Динфэна хромает!]
[Сразу видно, кто в этой паре главный. Чжун Имин такой милый простачок]
[Да, эта его наивность невероятно очаровательна!]
— Эта испортилась, — пожевал Имин и недовольно скривился. — Если видишь, что мякоть пожелтела, не суй мне её в рот.
— Слушаюсь.
Тем временем Шэн Сюпин, так и не поддавшись на просьбы, аккуратно надел очки обратно на переносицу Цзянь Чэня и слегка сжал его предплечье. Кожа на ощупь оказалась мягкой, с лёгкой песчаной шероховатостью.
Вдруг в их сторону направленным шагом направился эффектный молодой иностранец. Высокий, атлетично сложенный, с выразительными чертами лица — весь его облик лучился непоколебимой уверенностью в собственной неотразимости.
В голове Шэн Сюпина завыла тревожная сирена. Не дожидаясь, пока незнакомец подойдёт вплотную, он поднялся и преградил ему путь.
— Вы что-то хотели? — сдержанно спросил Шэн Сюпин.
— Да, — иностранец белозубо улыбнулся и протянул руку. — Я Брюс.
— И?
Брюс смерил Шэн Сюпина обжигающим, оценивающим взглядом, подошёл вплотную и без тени смущения поинтересовался, не желает ли тот провести с ним сегодняшний вечер.
Застигнутый врасплох Президент Шэн даже не успел отстраниться, как мокрая, вымазанная в песке ладонь иностранца уже улеглась ему на плечо.
Цзянь Чэнь, наблюдавший за этой картиной с шезлонга, резко сел, сдёрнул очки и изумлённо уставился на происходящее.
Брюс продолжал вдохновенно флиртовать. Шэн Сюпин нахмурился и намертво перехватил чужое запястье:
— Я...
Договорить он не успел. Периферийным зрением уловив движение, Шэн Сюпин обернулся и с изумлением обнаружил, что Цзянь Чэнь поднялся и молча пошёл прочь.
Опешив, Президент Шэн брезгливо отбросил руку иностранца и бросился догонять спутника.
[Почему Цзянь Чэнь вдруг ушёл?]
[Неужели приревновал? Ха-ха-ха!]
[Серьёзно? Да Шэн Сюпин в душе сейчас ликует!]
[Со стороны и впрямь выглядело так, будто они флиртуют — и иностранец ещё с таким видом...]
[Президент Шэн, беги догоняй!]
Остальные участники шоу с откровенным любопытством наблюдали за драмой. Чжун Имин даже забыл про личи.
— Ну и Шэн Сюпин, — во всеуслышание заявил он, позабыв об официальном тоне. — Устроил тут обнимашки с каким-то незнакомцем на глазах у всех!
Чжоу Динфэн сочувственно кивнул и принялся ковыряться в пакете с лакомствами в поисках семечек.
Шэн Сюпин нагнал Цзянь Чэня и увлёк его в укромный угол, скрытый от посторонних глаз.
— Ты чего? Передумал загорать?
— Освобождаю тебе пространство, — ровно ответил Цзянь Чэнь. В его голосе не слышалось обиды.
— Какое ещё пространство?
Цзянь Чэнь поджал губы. С его точки зрения всё выглядело предельно однозначно: едва появился этот красавец, как Шэн Сюпин бросил его и поспешил навстречу, позволил себя трогать и сам схватил парня за руку.
И это при том, что лишь минуту назад Шэн Сюпин с высокомерным видом запрещал ему давать кому-либо контакты, а вчера признавался в любви! Цзянь Чэнь ведь всерьёз размышлял над его словами... Как он мог так поступить?
— Я больше не хочу участвовать с тобой в этом шоу, — выговорил Цзянь Чэнь.
Шэн Сюпин бережно коснулся его щеки, смахивая песчинки и оставляя едва заметный алый след.
Оба смолкли. За пределами их укрытия шумел прибой и гудели людские голоса.
Внезапно губы Шэн Сюпина тронула мягкая улыбка:
— Цзянь Чэнь... ты что, ревнуешь?
Он выглядел искренне довольным, отчего Цзянь Чэню стало ещё досаднее. Ощущение было такое, будто он отпил испорченного кокосового молока: вреда здоровью никакого, но неприятный осадок останется ненадолго.
Шэн Сюпин обхватил его изящное белоснежное запястье. Слегка сжал, чувствуя податливость мягкой кожи.
Впрочем, не успел Цзянь Чэнь возмутиться, как Шэн Сюпин разомкнул пальцы и пояснил:
— Я схватил его вот так. И пошёл к нему только потому, что решил, будто он намеревается подкатить к тебе. А в итоге меня самого облапали, так что вся вина на тебе.
Он виртуозно повернул ситуацию в свою пользу и, сделав шаг вперёд, наклонился. Роскошное тело, ставшее предметом зависти десятков мужчин, прижалось вплотную, обдавая Цзянь Чэня обжигающим теплом.
«А у него и впрямь есть кубики пресса...»
В такой недвусмысленной обстановке мысли Цзянь Чэня почему-то унеслись совершенно не туда. Твёрдые мускулы приятно пружинили под пальцами; интересно, каково это на ощупь? Сегодня Шэн Сюпин не позволил ему потрогать бицепс Цинь Исуна, хотя Цзянь Чэню и впрямь было любопытно...
Шэн Сюпин склонялся всё ниже, возвращая его к реальности. Цзянь Чэнь упёрся ладонью в чужой подбородок и отвёл взгляд:
— При чём тут я?
Отступать было некуда — за спиной высилась каменная стена. Ладонь Шэн Сюпина упиралась в кладку, и Цзянь Чэню не оставалось ничего другого, кроме как опереться на его плечи, неуловимо соскальзывая в чужие объятия.
Это дарило удивительное чувство защищённости. Какая разница, где они — в грозовую ночь, перед лицом опасности или на солнечном пляже под шум волн...
Губы Шэн Сюпина коснулись его щеки — ровно в том месте, где сухой песок слегка натёр нежную кожу. От этого ласкового прикосновения по телу побежали мурашки.
— Шэн Сюпин...
Цзянь Чэнь полностью оказался во власти этих объятий, а чужое дыхание и близость окончательно сбивали с толку.
— Чего ты добиваешься?
Его верный друг Шэн Сюпин вдруг совсем потерял голову, и Цзянь Чэню приходилось мириться с этими переменами, словно тихой глади пруда, в которую бросили камень.
— Хочу быть с тобой, — серьёзно ответил Шэн Сюпин, не прекращая покрывать нежными поцелуями его щеку.
Вдруг Цзянь Чэнь ощутил лёгкую колющую боль. Не понимая, что делает спутник, он сильнее сжал пальцы на его плечах, вдавливая мелкую гальку, но так и не оттолкнул.
— Тогда давай поженимся, — тихо выговорил он.
Голос оставался ровным и спокойным, без единой фальшивой ноты, будто он ответил на самый обыденный вопрос.
— Что? — Шэн Сюпин замер как вкопанный, не сводя с него изумлённого взгляда.
Цзянь Чэнь впервые видел его в состоянии такого глубокого ступора. Шэн Сюпин всегда казался невероятно проницательным и собранным, а сейчас выглядел почти глупо.
— Если ты этого хочешь, давай поженимся.
Как и три года назад, Цзянь Чэнь произнёс эти слова с абсолютной лёгкостью. Вот только тогда за ними следовала длинная речь, призванная убедить Шэн Сюпина принять его помощь. Теперь же не было никаких условий — лишь «если ты этого хочешь».
По правде говоря, Цзянь Чэнь согласился бы на что угодно. Попроси Шэн Сюпин напрямую, он уступил бы ещё раньше.
Это давно стало привычкой.
Если бы не появление Брюса, вызвавшее в его душе такую бурю чувств...
Подушечка большого пальца Шэн Сюпина скользнула со щеки на шею Цзянь Чэня, оставляя за собой песчинки. Шероховатое прикосновение заставило того судорожно вздохнуть.
— Всегда «если я хочу». А давай на этот раз по-другому? Чего хочешь ты, Цзянь Чэнь? — спросил Шэн Сюпин.
Это уже смахивало на откровенную наглость. Цзянь Чэнь вспыхнул, кончики его ушей мгновенно заалели.
— Ты ходил со мной на пары и играл в баскетбол, потому что считал, будто мне нужен друг. Согласился на фиктивный брак, желая выручить из беды, — Шэн Сюпин сделал паузу. — А сам-то ты что чувствуешь, Цзянь Чэнь? Неужели ты со всеми так бескорыстно добр? Неужели дело лишь в том, что я напоминал твоего младшего брата? Ты бы заключил брачный договор с любым, кто похож на твоего брата?
— Что за глупости ты несёшь?
В прекрасных глазах мелькнул укор, но взгляд оставался трогательно-невинным, а в уголках влажных глаз застыло недоумение.
В гомеровском эпосе богиня Ата завлекала смертных в сети безумия... Кто же виноват в их падении — сама богиня или те, кто поддался её чарам?
Шэн Сюпин слегка сжал его щеки, требуя ответа.
Вдруг за углом раздались торопливые шаги. Кто-то остановился совсем рядом с их укрытием.
— Режиссёр вообще с ума сошёл! Где мы должны их искать?
— И не говори! Пляж огромный, это всё равно что иголку в стоге сена искать! Да и вообще, если Президент Шэн решил уединиться с возлюбленным, неужто мы будем им мешать?
— Походим тут немного для вида, да вернёмся, когда время выйдет.
Голоса звучали всё ближе, и речь явно шла о них.
Цзянь Чэнь побледнел и попытался оттолкнуть Шэн Сюпина с удвоенной силой.
Тот лишь ласково перехватил его ладони, призывая к спокойствию.
Однако два сотрудника съёмочной группы, намеревавшиеся отлынивать от работы, совершенно не собирались уходить, затеяв неспешный разговор. Цзянь Чэнь от напряжения весь вытянулся в струнку, и Шэн Сюпин ощутил, как окаменели мускулы под его руками.
— Ответишь мне — и я тебя выпущу, — прошептал Шэн Сюпин.
— Решай сам, я всё сказал, — Цзянь Чэнь не намеревался уступать. — Выпусти меня.
Против его воли Шэн Сюпин пойти не мог. Раз Цзянь Чэнь просит уйти, придётся подчиниться.
Они шагнули из укрытия и столкнулись нос к носу с работниками, которые в этот самый момент весело хохотали.
Улыбки на лицах сотрудников мгновенно застыли. В воздухе повисла звенящая пауза.
Подбежавший оператор, искавший своих коллег, моментально оценил обстановку, вскинул камеру и начал съёмку.
[Ого-го! Нашли-таки!]
[Ха-ха-ха, почему мне кажется, что они случайно на них наткнулись?]
[Оператор, зум ближе! Что там у Цзянь Чэня на лице — то ли красное, то ли белое?]
[У Цзянь Чэня такое безупречное личико, неужто обгорел на солнце?]
Объектив находился далековато, зато работники стояли вплотную и разглядели всё в мельчайших подробностях.
Помимо естественного румянца, на лице Цзянь Чэня виднелись весьма двусмысленные следы.
На щеке отчётливо отпечатались два пальца, а чуть в стороне краснела ссадина от песка, посреди которой проступал едва заметный след от зубов.
Запястье тоже алело ровным розоватым кольцом.
Сотрудники невольно перевели взгляд на Шэн Сюпина, но от того веяло такой тяжёлой, давящей аурой, что они тут же сжались. Они переводили испуганные взгляды с растрёпанного Цзянь Чэня на грозного Президента Шэна.
Шэн Сюпин сделал шаг вперёд, заслоняя Цзянь Чэня собой:
— Прошу прощения. Мы тут обсуждали личные вопросы.
— Да-да, конечно! Ничего страшного! Спасибо! — невпопад залепетали работники, не зная, куда девать глаза.
Тем временем остальные участники шоу, сгоравшие от любопытства, наконец дождались возвращения парочки. Едва взглянув на Цзянь Чэня, все так и замерли от изумления.
Чжун Имин наклонился к Цзянь Чэню и тихо прошептал:
— Президент Шэн тебя обижает? Ты только скажи, я попытаюсь добиться для тебя справедливости!
Цзянь Чэнь, не понимая причин его беспокойства, лишь качнул головой.
Спустя пару минут Шэн Сюпин вернулся с коробочкой пластырей и тонким анти-УФ кардиганом, усевшись между Цзянь Чэнем и Чжун Имином.
— Он натёр щеку песком, нужно наклеить пластырь, — пояснил Шэн Сюпин, накидывая солнцезащитную куртку на плечи Цзянь Чэня и выразительно глядя на Имина.
Чжун Имин мгновенно уловил тонкий намёк: ему доходчиво давали понять, чтобы он отсел подальше и не мешал.
В этот момент оператор взял крупный план, и зрители трансляции во всех деталях разглядели лицо Цзянь Чэня.
[... И с чего бы это сдирать кожу на лице о песок?]
[Ну да, Цзянь Чэнь, конечно, нежный, но не до такой же степени!]
[Пригляделся получше... А почему там, где сдёрто, ещё и след от зубов?]
[А возле щеки отпечатки пальцев!]
[Тц-тц-тц, ну и ну, Шэн Сюпин, что ты творишь!]
Сам Цзянь Чэнь ни о чём не подозревал. Поначалу щека немного пощипывала, но теперь боль почти утихла.
Шэн Сюпин заботливо осмотрел ссадину, аккуратно развернул пластырь и приложил мягкой подушечкой к ранке, плавно разглаживая края.
Его движения были предельно нежными, а взгляд — сосредоточенным.
Цзянь Чэнь практически ничего не почувствовал и лишь осторожно коснулся наклейки пальцами.
Остальные участники проявили тактичность и предпочли хранить молчание, уставившись на морской пейзаж.
Шэн Сюпин вернулся на свой шезлонг. Проведя рукой по столику, он неожиданно нащупал записку — тот самый контакт Брюса, сложенный в форме аккуратного сердечка.
Он тут же отбросил бумажку, словно раскалённую кочергу.
А затем перехватил тонкую ладонь Цзянь Чэня, демонстративно заявляя права на её владельца.
Цзянь Чэнь проследил за его взглядом, наткнулся на бумажное сердечко и слегка нахмурился, однако руку выдёргивать не стал, молча смирившись.
[Боже мой, да тут прогресс семимильными шагами!]
[Отлично! Господин Шэн наконец-то пробился к цели!]
[Бедняга господин Шэн, больше никому не придётся насмехаться над его несостоятельностью!]
[Ха-ха-ха, восстал из пепла!]
Шэн Сюпин даже не обратил внимания на чат — он был полностью погружён в свои мысли.
Он вновь и вновь анализировал поведение Цзянь Чэня.
Тот не отказал ему категорично, но и не ответил согласием. Не сказал «я подумаю», а весьма туманно предложил самому Шэн Сюпину всё взвесить. Это совсем не в его духе.
Шэн Сюпин знал Цзянь Чэня как облупленного, а потому моментально улавливал любые перемены в его настроении.
О чём именно он должен подумать?
Шэн Сюпин откинулся на спинку шезлонга, щурясь на палящее солнце и наблюдая за пенистыми лазурными волнами.
«Тогда давай поженимся».
«Если ты этого хочешь, давай поженимся».
Поженимся...
Не «возобновим брак».
Шэн Сюпин резко сел.
— Цзянь Чэнь, ты сказал «поженимся»?!
Не возобновить фиктивный союз, а сыграть настоящую свадьбу! Выйти на новый уровень, а не возвращаться к той трёхлетней сделке!
Голос Шэн Сюпина прогремел настолько громко, что половина пляжа невольно обернулась в их сторону.
Цзянь Чэнь: «...»