Пара коротких слов Цзянь Чэня — и губы Шэн Сюпина тронула искренняя, довольная улыбка.
Их столик прятался в тени густых крон. Сквозь пышную листву едва пробивался рассеянный свет, а из колонок ресторана лилась неспешная, убаюкивающая музыка, журчавшая словно лесной ручей. Заведение недаром славилось среди влюблённых парочек — атмосферу здесь умели создавать безупречно. По соседству обедали другие пары, отчего даже сам воздух вокруг казался приторно-сладким.
Раньше Цзянь Чэню не раз приходилось обедать с Шэн Сюпином наедине, в том числе и за подобными «романтическими» столиками. Однако прежде он думал только о еде и не обращал внимания на антураж. На этот же раз всё ощущалось иначе.
— Здравствуйте, вы готовы сделать заказ? — Официант, бегло окинув их взглядом, протянул меню Цзянь Чэню.
Но Шэн Сюпин перехватил папку первым. Быстро отметив галочками нужные позиции, он передал меню Цзянь Чэню.
Тот лишь бегло пролистал страницы: добавлять было нечего. Собравшись вернуть папку официанту, он услышал голос Сюпина:
— Мороженое там только с зелёным чаем. Помню, ты его не любишь, поэтому зазывать не стал.
Цзянь Чэнь снова открыл десертную страничку и хмыкнул:
— Это матча. И как ты до сих пор не запомнишь?
Он улыбнулся — свободно, от души. И без того выразительные черты его лица словно озарились мягким светом. Шэн Сюпин на мгновение заворожённо замер, пока Цзянь Чэнь не погасил улыбку и не поджал губы.
Вскоре заказы подали. Стол заполнился изящными тарелочками и пиалами. Блюда выглядели безукоризненно, а аромат стоял искушающий.
Шэн Сюпин взглянул на угощения и с неторопливым, нарочитым видом уложил на стол правую руку, обмотанную бинтами.
[Эй-эй, до чего же наигранно!]
[Шэн Сюпин: «Так, какая рука у меня повреждена? Отлично, правая!»]
[Изо всех сил пытается привлечь внимание Цзянь Чэня.]
Цзянь Чэнь распечатал бамбуковые палочки и уже собрался с удовольствием приступить к трапезе, как вдруг наткнулся на невинный, выжидающий взгляд Сюпина.
* * *
— Не думаешь же ты, что я стану кормить тебя с ложки?
— В университете же кормил, — спокойно возразил Шэн Сюпин.
В те студенческие годы их связывала чистая дружба. Когда Сюпин получил травму на баскетбольной площадке, Цзянь Чэнь заботился о нём с трогательным, почти материнским вниманием.
Воспоминание о тех временах размягчило Цзянь Чэня. Вздохнув, он распаковал комплект приборов для спутника и вложил ложку в его левую руку.
— Ешь сам. А то, что неудобно подцепить, я тебе подложу, — терпеливо произнёс Цзянь Чэнь.
Сюпина такой компромисс более или менее устроил.
Местные порции были крошечными, а сами блюда — фигурными и вычурными, явно рассчитанными на романтический антураж, а не на сытость.
Иными словами, подцеплять всё это левой рукой было крайне неудобно.
Цзянь Чэнь аккуратно выбирал кусочки и выкладывал их на ложку, с которой Сюпин зачерпывал рис. Он заботливо комбинировал мясо и овощи, создавая идеальные мини-порции.
— Вот это будешь? — спрашивал он, подкладывая очередной ломтик.
Шэн Сюпин, не отрывая глаз от его профиля, рассеянно кивал.
Горка на ложке росла. Цзянь Чэнь, нахмурившись, чуть повернул голову и тут же встретился с его пристальным, горячим взглядом.
[А-а-а! Да Шэн Сюпину вообще не до еды!]
[Цзянь Чэнем можно вместо закуски питаться, факт.]
[Покорми его уже из рук! Сюпину же вообще не эти ужимки нужны!]
[Как Шэн Сюпин вообще держится?! Я бы на его месте уже давным-давно зацеловал!]
— Ешь давай, — уклоняясь от его взгляда, пробормотал Цзянь Чэнь. — А то остынет.
— Я...
— За едой не разговаривают, — поспешно перебил его Цзянь Чэнь.
После этого Шэн Сюпин действительно не произнёс ни слова. Но между ними сохранилась неуловимая, почти осязаемая слаженность. Стоило Сюпину зачерпнуть левой рукой порцию риса, как Цзянь Чэнь тут же отправлял сверху кусочек мясной или овощной закуски. Как только ложка пустела, всё повторялось снова.
Обед прошёл споро и без лишних слов. И хотя их молчаливое взаимодействие выглядело невероятно гармонично, вокруг царила такая тишина, что было слышно лишь довольное чавканье Ванцая, уминавшего свою порцию под столом.
Покончив с едой, съёмочная группа первым делом отправила участников обратно на виллу.
— Днём у нас по расписанию тихий час, а продолжим уже во второй половине дня! — объявил режиссёр.
Что касается Цэнь Линя, то тот ушёл с площадки в полном неистовстве и, разумеется, в дальнейших съёмках участвовать не намеревался.
[Мне кажется, Шэн Сюпину с его «травмой» и спать-то не очень удобно.]
[И мыться тоже! Тут явно нужна помощь Цзянь Чэня...]
[Кстати, народ, а почему мне казалось, что у президента Шэна была царапина на тыльной стороне ладони?]
[Плюс один! Вроде просто пара царапин от веток...]
[Да ладно вам, это наверняка ради профилактики инфекций так забинтовали!]
* * *
Вернувшись на виллу и переступив порог, троица с удивлением обнаружила Цинь Исуна, вальяжно расположившегося на диване перед телевизором.
— Вы-то почему уже здесь? — изумился Цяо Тиньань.
— И не спрашивай, — отмахнулся Исун. — Нас в локации фанаты обступили, чуть движение в районе не парализовали. Пришлось сворачивать лавочку и валить на виллу.
Затем он шутливо добавил:
— Но это ничуть не умаляет нашего с Сяо Чжуном пыла! Правда же, Сяо Чжун?.. Эй, а где Сяо Чжун?
Все оглянулись. Оказалось, Чжун Имин стоял неподалёку от входа вместе с Чжоу Динфэном и о чём-то вполголоса с ним беседовал.
— Чжун Имин! Тебя твой спутник зовёт! — Цинь Исуну прямо-таки зудело подразнить парочку.
Возможность открыто увести кого-то у другого выпадала нечасто, так что побыть «злодеем» казалось весьма забавным.
Имин ожидаемо наградил его исполненным тяжёлой ненависти взглядом и молча прошёл к дивану.
— Чего такой хмурый? Улыбнись дяде!
Чжун Имин сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Оценив обстановку, Цинь Исун вовремя сдал назад и рассмеялся:
— Ладно-ладно, молчу! Чжоу Динфэн, садись лучше ко мне. У меня, как у человека с высокой моральной ответственностью, душа разрывается на это смотреть.
С другой стороны комнаты Линь Чэн молча смотрел в окно на подставившего солнцу брюшко кота. Ни он, ни Чжао Жань в сегодняшней борьбе за свидания участия не принимали. На Линь Чэне была самая простая чёрная футболка, подчеркивавшая резкие линии плеч и юношескую подтянутость. С короткой стрижкой и холодным выражением лица он выглядел невероятно породисто и свежо.
[Бедный Линь Чэн... Любовь без взаимности — это больно.]
[Ха-ха-ха, ничего страшного, он ещё совсем молодой! Первые безответные чувства надо просто пережить.]
[Зато какая закалка для юной души!]
Режиссёр поднял мегафон:
— А теперь — тихий час! Трансляция временно приостанавливается, увидимся после обеда!
* * *
Цзянь Чэнь поднялся на второй этаж. Обернувшись, он закономерно увидел идущего след в след Шэн Сюпина.
Встретившись с ним взглядом, Цзянь Чэнь не удержался от лёгкого смешка:
— И чего ты опять за мной таскаешься?
Всё перевернулось с ног на голову: в университетские годы всё было ровно наоборот — это он не отходил от Сюпина ни на шаг.
Впрочем, несмотря на свои слова, Цзянь Чэнь не стал закрывать перед его носом дверь. Шэн Сюпин, воспользовавшись моментом, по-хозяйски взялся за ручку левой рукой и прошёл внутрь. Зайдя, он, правда, весьма аккуратно прикрыл за собой дверь — опять же левой рукой.
— У тебя же вроде просто тыльная сторона ладони царапнута... Неужели всё настолько серьёзно? — спросил Цзянь Чэнь. В его голосе звучала искренняя забота без тени иронии.
— Болит, — произнёс Шэн Сюпин. Впрочем, произнося это, он слегка смутился и отвёл взгляд.
Цзянь Чэнь мягко вздохнул:
— Ничего страшного. Болеть — это нормально, нечего тут стесняться. Помню, врач выписал тебе мазь. Вечером помогу намазать.
Рядом с Сюпином он всегда чувствовал себя спокойно. Переодевшись в пижаму, Цзянь Чэнь ощутил накатившую усталость — всё-таки привычка днём немного поспать давала о себе знать.
— Ты к себе не собираешься? — с трудом пробормотал он, уже укладываясь на кровать. Сознание постепенно размывалось.
— Ты спи. Я скоро уйду, — тихо ответил Шэн Сюпин.
Цзянь Чэнь даже не успел подумать, зачем Сюпину оставаться в его комнате, как погрузился в глубокий сон.
Шэн Сюпин поднялся с кресла и подошёл к кровати. Он вгляделся в ровный веер ресниц, отбрасывавших изящную тень на бледную кожу. Сюпин осторожно провёл ладонью перед его лицом, проверяя, действительно ли тот уснул.
Убедившись, что Цзянь Чэнь крепко спит, он задёрнул плотные шторы. Затем — действуя обеими руками без малейшего намёка на травму — выпростал из-под Цзянь Чэня одеяло, укрыл его и заботливо заправил край под самый подбородок.
Сделав это, Шэн Сюпин замер. Лицо Цзянь Чэня находилось совсем близко. В его глазах Цзянь Чэнь всегда оставался сочным, налитым спелостью яблоком из Эдемского сада — ярким, невероятно манящим.
Время словно застыло, отсчитывая невидимые секунды.
Зазвенел будильник. Цзянь Чэнь разомкнул веки — в комнате уже никого не было.
Он поднёс руку к щеке, смущённо недоумевая, с чего бы ему во время короткого дневного сна приснился столь странный кошмар. Ему казалось, будто к его щеке присосался мощный пылесос, от которого никак невозможно было освободиться.
Потирая лицо, он с удивлением понял, что лёгкое жжение вполне реально. Поднявшись, Цзянь Чэнь подошёл к зеркалу: на щеке действительно алел небольшой, чуть припухший след.
«Наверное, отлежал на подушке», — решил он, не придав этому особого значения. Переодевшись, он спустился вниз, чтобы продолжить съёмки.
* * *
Когда все участники собрались в гостиной, режиссёр снова поднял мегафон. На этот раз его выражение лица было куда более угодливым и елейным, чем прежде:
— Итак, дорогие друзья! Как говорится, сквозь бури — к звёздам, а кратковременная разлука — лишь залог более сладкой встречи! Наконец мы сформировали окончательные пары для сегодняшних свиданий. Прошу получить ваши карточки!
От таких высокопарных речей присутствующие лишь недоуменно переглянулись, но карточки разоблачили замысел организаторов.
Цзянь Чэнь прочитал имя на своём листке:
— Шэн Сюпин?
Шэн Сюпин слегка изогнул бровь:
— Надо же, какая неожиданность.
[А-ха-ха-ха! И сколько же ты заплатил режиссёру, а, Шэн Сюпин?!]
[Какой актёр! «Надо же, какая неожиданность!» — ну да, ну да, верим!]
[Отлично! Теперь давайте, начинайте уже любить друг друга открыто и без стеснения!]
[А-а-а-а-а-а!]
Чжун Имин искренне обрадовался:
— Чжоу Динфэн, я снова с тобой!
Он вздохнул с облегчением. Это утро казалось ему самым длинным и выматывающим в жизни. Мало того что режиссёр заставил его проводить время в компании четырёх рослых парней, так ещё и Цинь Исун постоянно пытался вбить клин между ним и Динфэном.
— Ого, неужели всё так удачно? — Цинь Исун с предвкушением развернул свою карточку, напевая под нос: — Если уж съёмочная группа проявляет такую человечность, интересно, кого подселили мне?
Однако, взглянув на имя, он мгновенно лишился улыбки:
— Эй, подождите! Мы же ещё в первом выпуске наглядно доказали, что наш уровень романтической совместимости равен абсолютному нулю! В прошлый раз мы хотели быть вместе — нам не дали, а теперь-то какого чёрта?!
На карточке красовалось имя Чжао Жаня.
У самого Чжао Жаня эмоции были аналогичными:
— Я вообще готов уйти из шоу. Когда я увидел, что попал к Цинь Исуну, мне даже готовить расхотелось.
— Чего разнылся? Я же не ухожу. Из нас двоих пострадавшая сторона — это вообще-то я!
— Давай считать, что мы просто поехали в мужской трип. Организаторы, видимо, решили прислушаться к нашим прошлым пожеланиям.
[Да вы переоцениваете съёмочную группу, они про вас вообще не думали!]
[Два лишних элемента автоматически сгрузили в одну кучу, ха-ха!]
[Держитесь, парни! Крепкая мужская дружба регулярно даёт трещину в самую неожиданную сторону!]
Эти двое сцепились в перепалке, и переспорить их было невозможно.
Тем временем Цяо Тиньань подошёл к Линь Чэну со своей карточкой:
— Привет. Похоже, в этот раз мы идём вместе.
Тиньань был весьма симпатичным, с чистыми и приятными чертами лица. Однако Линь Чэн сразу понял: это не его тип. Линь Чэн вообще редко к кому-то привязывался, предпочитая прятать свою безответную любовь к Цзянь Чэню в самых глухих уголках души.
Как и любой девятнадцатилетний парень, переживающий первую драму, Линь Чэн молча давал себе клятвы стойкости.
Поэтому он лишь сдержанно кивнул:
— Привет. Я Линь Чэн.
Цяо Тиньань улыбнулся:
— Я знаю. А я Цяо Тиньань.
Они обменялись вежливыми дежурными фразами, и разговор сам собой угас.
Когда все пары провели краткое знакомство, режиссёр снова взял слово:
— Что ж, надеемся, все успели получше узнать друг друга. Наш выбор основан на тщательном анализе пожеланий участников! А теперь мы официально переходим к этапу романтических свиданий. Если у кого-то есть возражения или кто-то желает отказаться — заявите об этом прямо сейчас.
— Пошла одна минута на размышление! По истечении времени изменения не принимаются!
[Ого, почему господин Шэн вдруг так напрягся?]
[Шэн Сюпин: «Вовсе мне не весело...»]
[Ха-ха-ха! Цзянь Чэнь, ну дай ты Шэн Сюпину шанс, хотя бы из жалости к его «тяжёлой ране»!]