Утренний густой туман еще не успел рассеяться. По погруженной в предрассветное безмолвие трассе медленно двигались два одиноких луча фар. Едва-едва рассветало, и ветви придорожных деревьев, колышимые ветром, казались издали смутными человеческими силуэтами, машущими вслед.
«По сообщениям городской полиции, за последнее время произошла серия из четырех жестоких убийств. Преступник до сих пор не пойман. В настоящее время сформирована специальная следственная группа. Власти убедительно просят граждан соблюдать осторожность и воздержаться от одиночных прогулок в ночное время...»
— Сделайте, пожалуйста, потише, — пробормотал Се Я, протирая сухие от усталости глаза. — Хочу немного подремать. Спасибо.
Он протрясся в поезде всю ночь. Из вагона вышел в пять утра, выжатый как лимон: на верхней полке беспрестанно заходился плачем ребенок, а на нижней — храпел мужик так, что переборки дрожали. Уснуть не удалось ни на минуту. Сейчас Се Я непрерывно зевал, мечтая лишь о том, чтобы добраться до кровати.
Ведущий сменил новости на тихую, усыпляющую мелодию. Измученному Се Я хватило и минуты, чтобы провалиться в глубокий сон.
Водитель мельком взглянул на пассажира через зеркало заднего вида. Пальцы, сжимавшие руль, невольно напряглись, а кадык на шее нервно дернулся.
* * *
Кап... кап...
Откуда этот звук?
Се Я нахмурился и с трудом разомкнул веки.
Раньше, чем глаза успели привыкнуть к полутьме, сработал нюх. С порывом воздуха в ноздри ударила такая лютая, тошнотворная вонь гниющего мяса, что Се Я едва не вывернуло вчерашней лапшой быстрого приготовления.
Сон моментально слетел. Он уставился перед собой — и зрачки его сузились от дикого ужаса. Разум отказывался верить в происходящее, но удушливый смрад не оставлял сомнений: это не кошмар.
Прямо перед ним, едва не уткнувшись носом в его лицо, висела гигантская крысиная морда. Огромная пасть распахнулась, и густая, едкая слюна капала на сиденье. Кожаная обшивка на глазах шипела и прогорала насквозь. На острых, как бритва, клыках застряли кровавые обрезки какого-то мяса — Се Я даже боялся подумать, чьего именно.
Затаив дыхание и чувствуя, как от страха подгибаются колени, он судорожно крутанулся назад, пытаясь нащупать дверную ручку.
Черт! Дверь заклинило!
В тесном салоне сердце заколотилось как сумасшедшее. Тварь не стала ждать: вытянув шею с переднего сиденья, она с оглушительным скрежетом сомкнула челюсти там, где только что была его голова. Се Я чудом увернулся, гибко прогнувшись в пояснице.
Не давая монстру опомниться, он изо всех сил ударил ногами по боковому стеклу. Осколки брызнули во все стороны, полоснув его по лицу и рукам. Алая кровь капнула на заднее сиденье. Этот запах окончательно взбесил тварь: глаза ее налились багровым огнем, и она обрушила на юношу тяжелую лапу с искривленными когтями.
В последнюю долю секунды Се Я выскочил в разбитое окно, кубарем покатился по асфальту и, не обращая внимания на ссадины и грязь, сорвался с места, бросившись к лесу.
Чудовище не ринулось в погоню сразу. Оно наклонилось и слизало капли крови с кожаного сиденья. На мгновение тварь замерла, будто вкусив небывалое лакомство, а затем огласила окрестности оглушительным, визгливым писком. Ее тело начало стремительно раздаваться вширь, и с треском выломав дверцу, на дорогу вышагнул гигантский крысоподобный гуманоид. Тень монстра метнулась вслед за жертвой и мгновенно растворилась в тумане.
* * *
Се Я бежал не разбирая дороги. Предрассветные сумерки и густой туман застилали взор, позволяя разглядеть лишь пару шагов перед собой. На открытом шоссе у него не было бы ни единого шанса — чудовище нагнало бы его в два счета.
Ночной лес таил сотни опасностей, но Се Я вырос в этих местах и знал каждую тропинку. Выбор без выбора: либо верная смерть на асфальте, либо призрачный шанс среди деревьев.
Вокруг царила мертвая тишина. Лишь его собственное хриплое дыхание эхом отдавалось в ушах, заставляя кровь стынуть в жилах от ужаса.
«Пи-пи...»
«Пи-пи-пи...»
Сначала Се Я показалось, что это игра воображения. Но шорох и тонкий писк нарастали, доносясь со всех сторон. Сбавив ход, он замер.
Его окружили.
Из тумана вынырнули десятки, сотни горящих багровых глаз. Они сжимали кольцо, зажимая его в ловушку.
Птицы с криком взмыли в небо, а за спиной Се Я с треском валежника показался сам монстр. Тварь высотой под четыре метра, с мерзкой крысиной мордой и сильным человекоподобным телом, уставилась на него налитыми кровью глазами. Без малейшего промедления тварь разинула пасть и рванулась вперед.
«Конец», — пронеслось в голове.
Отступать было некуда. Покрывшись холодным потом, Се Я сжал в кулаке попавшуюся под руку толстую ветку и сделал последний, отчаянный выпад. По счастью, с реакцией и меткостью у него всегда был полный порядок: острие ветки с треском вонзилось прямо в красный глаз чудовища. Брызнула темная вонь, окропив юноше лицо.
Заревев от невыносимой боли, тварь со всей дури махнула лапой. Се Я отлетел на пару метров и рухнул на землю, едва не выплюнув легкие от дикого удара.
Спина горела огнем, кровь пропитала одежду. Зачуяв запах свежей плоти, мелкие крысы вокруг пришли в неистовство и со всех сторон кинулись к нему, отвратительно вереща. Зрение у Се Я затянуло мутной пеленой.
«Только бы не живьем... Лучше уж язык перекусить».
И тут над поляной пронесся ледяной, шквалистый порыв ветра. Он пролетел мимо, точно гигантский невидимый клинок, подхватил громадную тушу монстра и взвил ее в воздух.
Сквозь муть угасающего сознания Се Я успел заметить, как безумный вихрь за секунду рассек гиганта на куски. Не успели кровавые ошметки рухнуть на землю, как ветер вспыхнул ослепительным пламенем, испепеляя останки твари без остатка.
Се Я лежал на сырой земле, глядя в серое небо, и эти вспышки огня показались ему прекраснее любого праздничного салюта.
Когда пламя погасло и лесная тишина восстановилась, стая крыс бесследно исчезла. Натянутая до предела нить сознания лопнула, и Се Я провалился в темноту.
* * *
— Гм?.. — Се Я прикрыл ладонью глаза от режущего яркого света.
Он не сразу понял, где находится. Когда память вернулась, юноша рывком сел.
— Что за чертовщина?..
Он судорожно осмотрел себя: ни единой царапины, одежда цела, спина не болит. Неужели все это был лишь кошмарный сон? Но как тогда он оказался в глубине леса?
Поднявшись, Се Я отряхнул с брюк сухую хвою. Достав из кармана телефон, он нахмурился — сети не было. И пока он соображал, куда идти, из густых кустов неподалеку грациозно вышла белая фигура.
Это был кот. Ослепительно белый, с сияющими золотыми глазами и исполненными величия движениями. Даже в диком лесу его шерсть оставалась безупречно чистой. В лучах утреннего солнца он казался загадочным посланником из другого мира.
Се Я застыл, почувствовав странный укол дежавю.
Кот мельком глянул на него и неспешно пошел вперед. Пройдя пару метров, он остановился и обернулся, словно проверяя, идет ли человек за ним.
До Се Я дошло: зверек зовет его за собой.
Он пошел следом, держась на небольшом расстоянии. Минут через двадцать сквозь деревья блеснул асфальт. Выбравшись на шоссе, Се Я с облегчением выдохнул и повернулся, чтобы отблагодарить спасителя, но белоснежного кота уже и след простыл.
До дома оставалось совсем немного. После пережитого утреннего кошмара садиться в попутки расхотелось напрочь, и Се Я побежал пешком. Через сорок минут он уже толкал калитку родного двора.
— Дедушка, хватит мучить цветы! Зальешь ведь, дай им вырасти нормально.
— Ах ты, паршивец! Я же просил тебя не приезжать, а ты едва порог переступил — и сразу деда изводить?
Седой старик в синей холщовой рубахе поставил лейку, поправил очки для чтения и недовольно оглядел внука:
— Ты чего чумазый такой? Что стряслось-то?
Се Я разувался в прихожей. На вопрос деда его рука на миг замерла.
— Дедушка... А на свете правда есть призраки и боги?
— Конечно есть! Ты что, с нечистью столкнулся? Ну-ка марш за мной в мастерскую, я тебе заговоренной воды налью, всю дурь как рукой снимет! — Лу Фанчао потянул внука за рукав.
— Ну уж нет, спасибо! Я всю ночь в поезде не спал, пойду наверх, подремлю. А как проснусь — обед приготовлю, — отмахнулся Се Я и поспешил на второй этаж.
Его дед был известным в округе экзорцистом и гадателем. Чуть у кого голова заболит или беда случится — бегут к старику Лу: то ли покойный родственник дурит, то ли Богородица решила дитя в небесные слуги забрать. Сделает старик фальшивый пасс руками, даст чашку заговоренной воды — и больной вроде как здоров. Се Я с детства навидался этих чудачеств и твердо верил, что деду просто везет не попасться полиции.
* * *
Помывшись и рухнув на кровать, Се Я думал, что от пережитого стресса не сомкнет глаз, но усталость взяла свое — через пару минут он уже беспросветно спал.
Теплый ветерок доносил из сада запах лепестков.
Возле кровати юноши бесшумно возникла высокая фигура. Белоснежная, безупречно точеная ладонь мягко опустилась на лоб спящего. Се Я, видимо видевший что-то приятное, слегка улыбнулся и бессознательно прижался щекой к прохладным пальцам.
Рука на мгновение замерла, а затем плавно отстранилась.
Под навесом крыши Лу Фанчао склонил голову в глубоком почтении:
— Я ощутил на Сяо Я божественную силу Вашего Преподобия... Премного благодарен за спасение внука.
Из тени донесся негромкий голос, исполненный невиданного величия:
— Я ощутил в нем дыхание Небесной жемчужины.
Старик Лу опешил:
— Но... Сяо Я ведь обычный смертный! Если бы Небесная жемчужина оказалась в его теле, он бы мгновенно разорвался изнутри!
— Вот и я в замешательстве, — отозвался голос, подобный звону чистого нефрита. — Мне нужно найти способ остаться подле него и во всем разобраться.
Лу Фанчао на мгновение задумался, а затем осторожно произнес:
— Помнится... в детстве у Сяо Я было помолвочное соглашение с Вашим Преподобием.