— К счастью, обошлось ушибами и ссадинами, внутренние органы не задеты, — медсестра поправила капельницу и с сочувствием вздохнула. — Но мальчишка сильно истощён. Постоянное недоедание... Так дальше нельзя. У него правда совсем никого нет?
Се Я покачал головой:
— Никого. Они с дедушкой живут вдвоём.
Женщина снова вздохнула. Старик лежал в этой же больнице, несколькими этажами выше.
Когда медсестра вышла из палаты, Се Я повернулся к Ма Су:
— Что там произошло?
Ма Су с досадой цыкнул и качнул головой:
— Да не повезло пацану. Вернулся домой за деньгами, а там ворюги обносят его лачугу. Сгребли всё, что дед годами копил. Малец, понятное дело, взвился — бросился на них, словно живой крест на себе поставил. Ну его и отмутузили.
— Поймали грабителей? — Се Я нахмурился.
— Какое там... Они живут у самого подножия горы, в самодельном шалаше. Камер вокруг нет. Парнишка только недавно в себя пришёл, выл навзрыд, все глаза опухли. — Ма Су, хоть и прожил на свете не одно столетие, от такой картины поморщился.
— Вряд ли найдут. А если и поймают — деньги наверняка уже спустили. Много украли?
— Три тысячи юаней.
Се Я молча кивнул:
— Я отлучусь ненадолго.
Вскоре он вернулся, достал из кармана конверт с купюрами и протянул Ма Су:
— Как очнётся, отдай ему. Скажи, грабителей повязали, а деньги вернули.
Ма Су ещё тогда, когда Се Я выходил, догадался об его замысле, но всё равно с уважением посмотрел на него. Хлопнув его по плечу, он принял деньги:
— Ладно.
— Я пойду. Цзи Линци ждёт на улице, оставляю парня на вас.
Выпив вечернее лекарство, Се Я едва держался на ногах от сонливости. Поздний час — Цзи Линци точно не позволил бы ему остаться на дежурство.
Ма Су удивлённо поднял бровь:
— Понял, дуй отсюда. А то господин Бог Горы из-за ожидания озвереет, а нам отдуваться.
Се Я лишь усмехнулся:
— Да ладно тебе. Он добрый.
Ма Су мысленно скривился: «Добрый он только с тобой. А нас, мелкую сошку, ему одним пальцем раздавить — что чихнуть».
* * *
Чжоу Сяохань сквозь кошмар слышал гул враждебных голосов:
«Монстр! Маленький урод!»
«Вы видели его глаза? Мерзость какая!»
«Вчера видела, как Чжоу Сяохань копался в помойке. Грязный оборванец, вали отсюда!»
«У тебя нет ни отца, ни матери! Ты чудовище, вот они тебя и бросили!»
«А-а-а! Монстр сейчас убьёт кого-нибудь! Смотрите, какой взгляд! Выгоните его из школы!»
«Урод, теперь эти деньги наши. Подыхай со своим дедом!»
«Нет... Не надо! Верните деньги! Я не монстр! Я не монстр!»
«Ты ведь ненавидишь их?» — прошептал въедливый голос из самой темноты.
«Ты терпишь, а они лишь сильнее втаптывают тебя в грязь».
«Они хотят сжить тебя со свету. И тебя, и твоего дедушку».
Чжоу Сяохань сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. На лбу выступил холодный пот, челюсти сжались до хруста в зубах.
Он резко вынырнул из кошмара. В темноте палаты его грудь судорожно вздымалась. Тёмно-карие глаза налились алой кровью, а ровные зубы удлинились, превращаясь в острые, хищно блестящие клыки.
Органы чувств обострились до предела. Несмотря на закрытые двери и окна, до него отчётливо донеслись голоса из коридора:
— Ну ты, сестра Тун, сравнила мясо русалки со свининой, — донёсся до мальчика голос Ма Су.
Мэй Шутун, закинув ногу на ногу и разгрызая семечки, хмыкнула:
— Мясо русалки куда ценнее свинины. В давние времена даже на наших лисьих предков люди охотились, что уж о русалках говорить.
— Ты про Девятихвостых лис? — уточнил Ма Су. — Так ваши предки и сами людьми не брезговали.
— Вот именно. В этом мире все кого-то едят. Но чтобы целую расу русалок довести почти до полного истребления — это надо было постараться.
— Слыхать-то я слыхал, — задумчиво проговорил Ма Су, — да только из истории не видать ни одного человека, кто действительно обрел бы бессмертие. Разве кто-то из людей не пробовал мясо русалки?
Мэй Шутун с сокрушением фыркнула:
— Мечтать о вечной жизни — значит идти против воли Небес, не так-то это просто. Мясо русалки не предназначено для смертных тушек. Большинство глотавших его тут же разрывало на куски от избытка духовной силы. Лишь единичные везунчики умудрялись хотя бы труп сохранить целым.
Ма Су поежился:
— М-да... Мало я еще, видать, на свете прожил.
В ушах Чжоу Сяоханя резким пронзительным звоном отозвалась вспыхнувшая боль. Он обхватил голову руками, корчась на койке от вспыхнувшей муки. Слёзы текли по искажённому лицу, но в налитых кровью глазах вспыхнул отчаянный огонек.
Если достать мясо русалки... дедушка поправится?
* * *
Едва переступив порог дома, Се Я ощутил, как его накрывает тяжёлая волна сонливости. Ноги подкосились, веки налились свинцом, и он опёрся о стену.
Цзи Линци тут же подхватил его за плечи:
— Совсем вымотался?
— Угу... — пробормотал Се Я, смыкая глаза.
Цзи Линци бережно поднял его на руки и направился к лестнице на второй этаж:
— Спи.
Оторвавшись от земли, Се Я на мгновение встрепенулся, но ласковое прикосновение и знакомый, умиротворяющий запах Цзи Линци окончательно убаюкали его. Он заснул ещё до того, как они вошли в спальню.
Уложив его на кровать, Цзи Линци запнулся, раздумывая, стоит ли переодевать Се Я. Снимать с него одежду казалось святотатством, но и спать в дневных вещах было неудобно.
В итоге Бог Горы прикрыл глаза и щелкнул пальцами. Уличная одежда на Се Я мгновенно сменилась мягкой пижамой.
Выдохнув, Цзи Линци укрыл его одеялом, ощущая, как в груди закипает странное, легкое чувство досады. Опомнившись, он мысленно отругал себя за нескромные мысли: Се Я — его возлюбленный, его нужно беречь и лелеять, а не потакать низменным порывам.
Лунный свет лежал на чеканном профиле Се Я. Цзи Линци невесомо очертил пальцем линию его лица, а затем мягко коснулся тёмных шелковистых волос.
— Доброй ночи, — прошептал он с беспредельной нежностью.
* * *
В соседнем коттедже, в комнате Ли Е, бушевала буря:
— Как это «нет информации»?! — гаркал он.
— Их правда нет в базах, — пытался успокоить его менеджер. — Скорее всего, обычные люди, простые обыватели. Чего ты к ним прицепился? Закончим съёмки шоу, и ты их больше в жизни не увидишь.
— Не верю! — Ли Е тыкал пальцем в снимок с изображением Се Я и Цзи Линци, едва не пробивая экран. — Посмотри на их лица, на то, как они держатся! Ты хочешь сказать, что это простые люди?!
Менеджер, глядя на фотографии, и сам испытывал искушение. Будь эти двое и впрямь простыми людьми, он бы костьми лёг, но подписал бы их в агентство. С такой внешностью взлёт на вершину гарантирован.
— О чём ты там задумался? Мечтаешь их переманить?! Предать меня решил?! — взвился Ли Е.
— Да бог с тобой! — поморщился менеджер, спеша сменить тему. — Я просто думаю, что ты попусту тратишь нервы. Кстати, у меня есть новости: новым гостем на шоу пригласили учителя Луо Сяна. В следующем фильме он снимается у режиссёра Ли. Если наладишь с ним контакт, он сможет замолвить за тебя словечко. Ты ведь так хотел попасть к Ли?
Ли Е тут же остыл:
— Это точно?
— Почти наверняка. И еще... Ходит слух, хотя за достоверность не ручаюсь. Юй Мяо ходила на пробы на главную женскую роль, и режиссёр Ли вроде как остался ею весьма доволен.
— Юй Мяо? — прищурился Ли Е. — Доросла до фильмов Ли?
Менеджер двусмысленно ухмыльнулся:
— Доросла или нет — решать режиссёру.
— Хм, дрянь пронырливая, — выплюнул Ли Е.
— Ладно, пишись тут спокойно, а мне пора — надо ещё ночью проведать твоих младших по группе, у них скоро камбэк.
Когда менеджер ушёл, Ли Е собрался было ложиться, но, порассуждав, направился к двери.
* * *
Юй Мяо как раз дочитала сценарий и готовилась ко сну, когда в дверь постучали. Удивившись, кто бы это мог быть в такой час, она подошла и распахнула дверь.
На пороге стоял Ли Е. Девушка тут же насупилась и скрестила руки на груди:
— Что тебе нужно посреди ночи?
— Хотел обсудить с тобой пару профессиональных вопросов, Мяомяо, — Ли Е попытался принять непринуждённую позу, опершись рукой о дверной косяк.
Юй Мяо скривилась от подступающей тошноты:
— Избавь меня от этого. Всё равно не поймёшь.
— Ты...
Бам!
Дверь едва не врезалась ему в нос.
— Ах ты дрянь! — взревел Ли Е, брызгая слюной. — Из себя святую корчишь?!
— Я записала наш разговор на диктофон, — раздался из-за двери спокойный голос Юй Мяо.
— Сука! — Ли Е едва не взвыл от злости. Пнуть дверь он не решился и, давясь желчью, повернул назад.
— Поссорились с Мяомяо? — раздался тихий бархатный голос.
Ли Е вздрогнул и обомлел. Перед ним стояла Цюань Юйин. В лунном свете она казалась прекрасной богиней, а её голос обволакивал, словно сладкий сон.
— Ц-цюань-цзе... — заикаясь, выговорил Ли Е. Перед легендарной певицей его спесь мгновенно улетучилась.
— Не хочешь зайти ко мне, поговорить? — В её глазах светилась мягкая доброта.
— С... с удовольствием... — сглотнул Ли Е, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Они вошли в её комнату, и деревянная дверь бесшумно захлопнулась.
* * *
Утром, позавтракав, Се Я и Цзи Линци отправились на работу на мотоцикле. Вышедший на пробежку Ли Е столкнулся с ними нос к носу.
«Мать твою! Откуда у него этот байк?! Подделка?!» — Ли Е давно заглядывался на эту модель, но ценник кусался, и он никак не решался на покупку. Увидеть такую технику в этой глуши было полным шоком.
Се Я привлёк Цзи Линци за руку, заставляя обнять себя за талию, и, резво крутанув ручку газа, обдал Ли Е клубами выхлопных газов.
— Этот звук... этот мотор! Настоящий! — Ли Е даже не успел разозлиться на то, что его обдали гарью. Он был поражён самим фактом того, что перед ним был оригинальный мотоцикл.
«Неужели они какие-то богатые сынки, приехавшие сюда ради развлечения?» — В душе Ли Е поселился липкий страх: вдруг он перешёл дорогу тем, с кем лучше не связываться?
* * *
— П-председатель... тут новые рисунки... н-надо? — Шуймо, дрожа как осиновый лист, протянул телефон Цзи Линци.
Бог Горы медленно опустил на него взгляд:
— Покажи.
Шуймо сглотнул слюну и суетливо подал смартфон двумя руками.
— Хм, неплохо. Но почему так мало? — Цзи Линци переслал свежие арт-наброски себе на телефон.
— Ик! — от испуга Шуймо икнул и с покрасневшими глазами пролепетал: — В-вдохновения не было...
Цзи Линци опасным образом прищурился. Шуймо чуть не свалился с ног от страха, готовый прямо сейчас обратиться обратно в тушь.
— Моё упущение. Пока мы с Сяо Я здесь, рисуй больше, — наставительно произнёс Цзи Линци.
Шуймо закивал, словно заведенный:
— Да-да, конечно! Всё сделаю!
Цзи Линци решил взглянуть на блог Шуймо и обнаружил там немало откровенных рисунков — правда, с другими персонажами. Комментарии пестрели восторгами. По сравнению с этими фривольными картинами, рисунки с ним и Се Я выглядели как невинные детские иллюстрации.
«Бесстыдники», — насупился Цзи Линци. Сравнивать это с публичным разглядыванием эротических эстампов было бы слишком мягко. Хорошо хоть у Шуймо хватило ума не рисовать ничего непотребного с ним и Се Я, иначе он без колебаний выбросил бы этого моллюска обратно в океан.
Ведь таким Се Я мог видеть только он.
При этой мысли кончики ушей Цзи Линци вспыхнули румянцем.
В этот момент Ма Су положил трубку:
— Звонил капитан Юй. Воров, обчистивших лачугу пацана, сцапали.
— И как? — Се Я оторвался от монитора.
— Как ты и думал, — вздохнул Ма Су. — Рецидивисты со стажем, местные шелудивые псы. Деньги, естественно, уже спустили вчистую. С них и взять-то нечего.
Наглые и безнаказанные. Хотя Се Я и догадывался о подобном исходе, на душе всё равно стало паршиво.
Заметив его тяжёлый вздох, Ма Су сделал глоток воды и добавил:
— Как отсидят своё и выйдут — натравлю на них парочку мелких духов. Пусть напугают их до полусмерти, чтоб неповадно было.
— Это не будет нарушением правил? — уточнил Се Я. Управление строго запрещало несанкционированное вмешательство в жизнь смертных.
Ма Су многозначительно ухмыльнулся:
— Мы же шито-крыто, без увечий. Так, для профилактики.
* * *
Вечером, закончив работу, Се Я и Цзи Линци заехали на рынок за продуктами. Как и говорил Бог Горы, на их мотоцикл никто позариться не дерзнул.
Вернувшись во двор, Цзи Линци унёс пакеты на кухню, а Се Я остался загонять байк.
У ворот стояла Цюань Юйин. Заметив его, она приветливо улыбнулась:
— С закупок вернулись?
— Ага, заскочили за овощами, — ответил Се Я, катя мотоцикл. Вдруг до его носа донёсся тонкий, едва уловимый шлейф свежей крови.
Густые брови Се Я сошлись к переносью. Ему ведь не показалось? Откуда здесь кровь?
Он перевёл взгляд на певицу, скользнул от её лучезарной улыбки ниже и заметил перебинтованный палец на её руке:
— Вы ранены, Цюань-цзе?
Певица смущённо подняла руку:
— Ох, стыдно признаться... Решила сегодня сама приготовить ужин и случайно порезалась. Надо же, в моём возрасте даже младшая Мяомяо справляется на кухне лучше меня.
— Не стоит принижать себя, у каждого свои таланты. А поёте вы просто изумительно, — ответил Се Я, подавляя вспыхнувшее подозрение. Неужели его чувства обострились настолько, что он способен унюхать кровь даже сквозь плотную повязку?
Пожелав друг другу хорошего вечера, они разошлись по своим комнатам.
* * *
— Цюань-цзе, ты правда собираешься дать денег тому мальчику? А вдруг он мошенник? — переживала Юй Мяо. Ей казалось, что певица слишком доверчива. Встретила на улице оборванца, услышала историю про больного дедушку — и тут же решила утром пойти в больницу и оплатить лечение.
Юй Мяо видела слишком много грязи. В шоу-бизнесе доброта часто обрачивается предательством. Когда она только начинала, то верила, что талант и честность помогут ей пробиться. Но стоило ей дать отпор дирекции и отказаться от неформального общения, как перед ней захлопнулись все двери. Менеджер тогда отчитывал её, доказывая, что с её и без того испорченной репутацией проще согласиться на условия, чем перебиваться эпизодическими ролями. Юй Мяо едва не сдалась, но переборола себя, выстояла, сыграла яркую роль второго плана у молодого режиссёра и наконец выбилась в люди.
Она слишком хорошо знала, как работают банды попрошаек в провинциальных городках, где за фасадом душевности скрываются матёрые жулики.
— Не думаю, — мягко ответила Цюань Юйин, и в её глазах блеснула доброта. — У мальчика огрубевшие, мозолистые руки. Так выглядит только тяжёлый физический труд. Даже если это обман — для меня эти деньги не сыграют роли. Но если его беда настоящая, для него они станут спасением.
Юй Мяо почувствовала стыд за свою чёрствость:
— Ты права. Завтра я пойду с тобой.
— Вот и славно, — улыбнулась певица.
* * *
Ночью Юй Мяо проснулась от жажды. В стакане не осталось ни капли — за ужином куриная грудка показалась ей слишком солёной.
Справив нужду, она тихими шагами спустилась на кухню. В темноте, подсвечивая себе экраном телефона, налила полный стакан воды из кулера и жадно выпила.
Набрав ещё полстакана, чтобы унести с собой, она уже повернулась к выходу, как вдруг...
Хруст... Хруст...
Девушка замерла. Из глубины коридора доносились странные, чавкающие звуки. Словно какой-то дикий зверь с хрустом разгрызал сочные хрящи и кости.
В осенней тишине этот звук заставлял кровь стынуть в жилах.
Юй Мяо с трудом подавила дрожь, аккуратно поставила стакан в раковину. Разум кричал: «Уходи! Не глупи, возвращайся в кровать!» Но въевшееся в кровь любопытство толкало вперёд.
На цыпочках, едва дыша, она кралась на звук, пока не очутилась перед дверью Цюань Юйин.
Сердце Юй Мяо колотилось о рёбра, словно пойманная птица. Дверь в комнату певицы была неплотно прикрыта.
Прильнув к щели, Юй Мяо взглянула внутрь — и мир вокруг неё рухнул.
Девушка едва успела зажать себе рот обеими руками, чтобы не забиться в истерическом крике. Глаза её вылезли из орбит, а по щекам градом полоснули слёзы ужаса.
Цюань Юйин сидела спиной к двери. Из раскрытого чемодана она достала человеческую руку и с диким оскалом въедалась в плоть, разгрызая кости. Свежая кровь забрызгала её благородное лицо. Её зубы — длинные, бритвенно-острые — с лёгкостью дробили суставы.
Окончив трапезу, певица слизнула кровь с пальцев с выражением высшего наслаждения. Задумываясь, какой кусочек выбрать следующим, она начала рыться в чемодане, и оттуда на пол выпала окровавленная человеческая голова. Пошатываясь, она покатилась прямо к двери...
Юй Мяо рухнула на пол.
Нужно бежать!
Но ужас парализовал её. Ноги стали ватными.
Скрип...
Дверь медленно распахнулась.
Юй Мяо застыла, не смея обернуться.
Лунный свет падал на залитое кровью лицо Цюань Юйин, превращая его в жуткую маску.
Певица стояла на пороге, сверху вниз глядя на съёжившуюся на полу девушку. Её алые губы растянулись в жуткой улыбке:
— Мяомяо... Ты всё увидела?
Голос её звучал ласково, но казался занесённым над головой топором.
— Пожалуйста... Цюань-цзе... не убивай... я ничего не видела... — рыдала Юй Мяо, задыхаясь от ужаса.
Улыбка Цюань Юйин не коснулась её холодных глаз. Она мёртвой хваткой вцепилась в волосы Юй Мяо и зажала ей рот рукой. Сила певицы была нечеловеческой.
— М-м-м! — Юй Мяо отчаянно билась, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание.
Щёлк. В коридоре раздался звук открываемой двери. Юй Мяо вытаращила глаза, изо всех сил пытаясь вырваться.
Но Цюань Юйин легко, словно пушинку, вволокла её в комнату.
— Цюань-лаоши? Мне показалось, или тут был шум? — проговорил сонно оператор, щурясь в темноте.
Певица прикрыла дверь и откликнулась с привычной, безупречной нежностью в голосе:
— Да это я задела тумбочку случайно. Тоже за водой выходили?
— Ага, ужин солёный был... Ну, доброй ночи.
— Доброй ночи.
Дверь защёлкнулась.
Юй Мяо, зажатая в углу, смотрела на неё с выражением абсолютного, безысходного отчаяния.
Она была обречена.
* * *
Утренний туман ещё не рассеялся, когда Ли Е вышел на пробежку. Возле лестницы он с досадой заметил Юй Мяо, которая тоже собиралась бегать. Всё ещё злясь за то, что она выставила его ночью, он решил не заговаривать с ней и подождать, пока она уйдёт.
Во второй половине дня Се Я и Цзи Линци вернулись в Управление после очередной проверки демонического населения на улице Хайтан.
— Сяо Ван только что звонил, — встретила их Мэй Шутун, не отрываясь от покраски ногтей. — Просил тебя заехать в отдел после смены.
— Что-то стряслось? — Се Я замер с чашкой воды в руке.
— Говорят, пропала одна из актрис, что живут в соседнем коттедже. Вызывают на рядовой опрос.
— Кто именно? — Се Я нахмурился.
Мэй Шутун помедлила, вспоминая:
— Кажется, Юй Мяо.