Се Я услышал жуткий, сминающий хруст — словно ломались кости или рвалась заживо плоть.
Женщину рвануло судорожной рвотой. Тёмная, густая кровь хлынула на пол, мгновенно растекаясь по плитке и зловеще поблёскивая в тусклом свете лампы.
Цзи Линци едва заметно повёл длинными пальцами вверх. Подол ночной рубашки несчастной взвился сам собой, обнажая изуродованный, неестественно изгибающийся живот. Вся кожа там была иссечена глубокими багровыми бороздами от собственных ногтей, а поверх неё, словно сросшийся с плотью тончайший кокон, натягивался утягивающий корсет. На первый взгляд казалось, будто это вовсе не облегающая ткань, а её собственная, чужая эпидерма.
Женщина многократно пыталась содрать с себя эту дрянь, но лишь расцарапала тело до мяса. Корсет буквально пустил корни в её плоть, давным-давно став единым целым с живым организмом.
Се Я вспомнил слова Мэй Шутун: эти корсеты шьют из кожи мертвецов.
Желудок скрутило острой судорогой, к горлу подступила тошнота. Едва сдерживая позыв, он с тревогой взглянул на Цзи Линци:
— Ей ещё можно помочь?
Цзи Линци опустил на него холодный, отрешённый взгляд:
— Можно. Но придётся снять это вместе с её собственной кожей.
Видя, с каким бесстрастным спокойствием божество произносит эти жуткие слова, Се Я мгновенно оцепенел.
— Она выживет? — спросил он, ощущая, как от нервного напряжения сводит живот.
— Если сейчас же вызовешь скорую, то да, — Цзи Линци уже немного освоился в человеческом обществе и знал, что при болезни нужно звонить по номеру «120».
— Тогда положись на меня, — Се Я торопливо вытащил телефон и набрал медиков.
Цзи Линци подошёл к потерявшей сознание женщине. Держа кончики пальцев на некотором расстоянии от её живота, он провел ими сверху вниз. Вслед за его движением вспыхнула призрачная синяя полоса, разрывая и сдирая чужеродную кожу с тела несчастной — легко и небрежно, будто сбрасывая лёгкую одежду.
Боль от заживо снимаемой кожи оказалась настолько нечеловеческой, что женщина на мгновение пришла в себя. Однако сил на крик у неё не осталось: она лишь тихо, прерывисто всхлипывала, пока слёзы смешивались с градом холодного пота на лбу.
В её угасающем, размытом взоре возник силуэт мужчины. Разглядеть черты лица она не могла, но он казался сошедшим с небес небожителем.
«Я умерла? Наверное, да... Иначе откуда здесь взяться богу?»
Если бы время можно было повернуть вспять, она предпочла бы всю жизнь оставаться пышкой, но никогда больше не прикасаться к подобным корсетам.
Цзи Линци встретил её угасающий взгляд и слегка коснулся пальцем её лба. Мутные глаза женщины медленно закрылись, погружая её в глубокое беспамятство.
Когда ночью прибыла бригада скорой помощи, медики онемели от ужаса — комната больше напоминала место жестокого убийства. Ночная рубашка женщины насквозь пропиталась кровью, а весь живот представлял собой сплошное кровавое месиво.
У дверей стоял высокий, невероятно статный мужчина с бесстрастным выражением лица. На нём была лунно-белая кофта с косым воротом, на большом пальце красовался нефритовый перстень, а иссиня-чёрные волосы, подобные дорогому шелку, рассыпались по плечам. Сень высоких бровей, надменный разрез глаз, ледяной, словно припорошённый чистым снегом взгляд — он казался настолько отрешённым и величественным, что от него невозможно было отвести взор.
Се Я вышел из соседней комнаты: он как раз ходил проверить Лю Шухао и дядюшку Лю. Оба просто лишились чувств от страха, их жизни ничто не угрожало.
— Это я звонил, — пояснил Се Я врачам, которые с явным опасением посматривали на странную парочку. — Я живу по соседству. Услышал шумы и прибежал на помощь. Я поеду с вами в больницу.
Повернувшись к Цзи Линци, он тихо попросил:
— Возвращайся домой. Я убежусь, что её жизни ничего не угрожает, и сразу приеду.
Цзи Линци поджал тонкие губы и ровно произнёс:
— Я пойду с тобой.
* * *
Оформив все необходимые бумаги, Се Я опустился на длинную скамью у операционной. Силы были на исходе, но он всё же пересилил усталость и отправил Лю Шухао сообщение, попросив того приехать в больницу, когда очнётся.
Впрочем, Се Я сомневался, захочет ли Лю Шухао вообще видеть свою невесту. События этой ночи способны были оставить травму на всю жизнь.
Потерев переносицу, Се Я вздохнул. На часах уже перевалило за два ночи. Взгляд его упал на Цзи Линци, который сидел рядом, выпрямив спину, и выглядел удивительно смирным. От этого зрелища накопленная за ночь усталость немного отступила.
— Помнишь, я рассказывал про одноклассницу, которая выбросилась из окна? Днём в её квартире нашли точно такой же корсет из человеческой кожи, и сестра Тун забрала его в Управление, — Се Я вспомнил слова капитана Юя об опасении новых жертв. Кто бы мог подумать, что следующая трагедия произойдёт так быстро.
Цзи Линци чуть нахмурил брови:
— Это не единственный случай?
— Увы. Сейчас самое главное — выяснить, кто торгует этой дрянью, и помешать им изуродовать кого-то ещё, — Се Я тяжелым взглядом уставился на закрытые двери операционной. — Если у Ляо Сылу не найдётся зацепок, останется только ждать, пока эта женщина придёт в себя.
Но если её не спасут или она впадёт в кому... за это время могут пострадать десятки других людей.
Се Я спрятал лицо в ладонях и замер. Спустя минуту он резко поднял голову, осенённый внезапной догадкой.
Ли Хун говорил, что Чжань Синьлинь какое-то время ходила сама не своя и страдала от кошмаров. Может, и её мучения были связаны с этим корсетом?
От напряжённой работы мыслей в столь поздний час голова начинала гудеть. Се Я откинулся назад, прижавшись затылком к стене, и попытался выбросить всё из головы, просто ожидая окончания операции.
Цзи Линци решил, что тот засыпает. В памяти божества всплыла картина, которую он видел полчаса назад в реанимационном отделении: двое пожилых супругов спали на скамейке, крепко прижавшись друг к другу.
— Хочешь спать? — тихо спросил Цзи Линци.
Се Я открыл глаза. Усталость действительно накатывала волнами — отвык он от ночных бдений на малой родине, привыкнув спать по расписанию.
— Есть немного, — зевая, пробормотал он и потёр воспалённые глаза.
Цзи Линци скользнул взглядом по его измученному лицу:
— Опрись на меня.
— А? — сонный мозг Се Я с трудом перерабатывал информацию.
— На плечо. Ты же устал. Я видел, как другие так спали.
Се Я изумленно уставился на него. Цзи Линци, терпетно избегавший соприкосновений с посторонними, сам предлагает плечо? Неужели завтра солнце взойдёт на западе?
— Спасибо... даже неудобно как-то, — пробормотал Се Я, но отказываться не стал и привычно пристроил голову на чужом плече.
Рост у Се Я был солидный — метр восемьдесят пять, однако Цзи Линци возвышался над ним почти на голову, так что угол получился идеальным: шея не затекала, да и сидеть было удивительно удобно.
Едва уловимый, прохладный аромат, исходивший от дракона, заполнил лёгкие, успокаивая гудящую голову. Спустя пару минут Се Я уже сладко засопел.
Цзи Линци ощутил приятное тепло и вес на плече. Он чуть повернул голову, разглядывая спящего. Волосы Се Я, вымытые перед сном, слегка вились, не желая укладываться ровными прядями. Здоровая, светлая кожа в тёплом свете больничного бра казалась почти прозрачной, покрытой едва заметным золотистым пушком. Густые ресницы тёмными веерами лежали на щеках.
Дракону вдруг захотелось касанием пальцев проверить их на ощупь. Но, поймав себя на этой неуместной мысли, он слегка нахмурился: надо же, стоит провести с Се Я немного времени, как перенимаешь его мальчишескую бесцеремонность.
Взгляд скользнул ниже — к ровной переносице, затем к губам. Сочным, со светлым ободком, с аккуратной капелькой губного бугорка...
Цзи Линци смущённо отвёл глаза.
Прежний капризный мальчишка, когда-то катавшийся по полу, вырос в статного, привлекательного юношу. Только сейчас к древнему божеству пришло чёткое осознание: Се Я больше не ребёнок.
Человеческий век короток. Век за веком пролетали для дракона как один миг. Он видел, как мать Лу Фанчао носила его под сердцем, видел его младенцем, а теперь тот превратился в седого, угасающего старика. А следом вырос и его внук. Не успеет Цзи Линци оглянуться — и Се Я повторит судьбу своего деда?
Бог Горы взглянул на свою ладонь — пальцы выглядели бледными, почти призрачными.
Если не найти Небесную жемчужину, сколько ещё продержится покой этого мира? И правда ли Се Я связан с Тяньчжу?..
* * *
Едва рассвело, в коридоре появился спотыкающийся Лю Шухао. Он рассыпался перед Се Я в бесконечных благодарностях:
— Брат Се, спасибо тебе огромное! Если бы не ты, Сяо Цинь точно бы не выжила!
Невесту Лю Шухао спасли. Её звали Сюэ Сяоцинь, ей было двадцать семь, она работала вместе с Лю Шухао. Они встречались около года, всё было гладко, да и родители подгоняли с детьми, поэтому пара решила не затягивать со свадьбой. Познакомившись с семьями, они решили провести выходной вместе и навестить дядюшку Лю.
Кто же мог подумать, что всё обернётся таким кошмаром.
К счастью, дядюшка Лю просто потерял сознание и не получил инфаркта. Впрочем, после случившегося свадьба, скорее всего, расстроится.
— Брат Шухао, ты не знаешь, где Сюэ Сяоцинь достала этот корсет? — спросил Се Я.
— Корсет? Какой ещё корсет? — Лю Шухао хлопал глазами, явно не понимая, о чём речь. — Я только видел, как она маски для лица делала. Никаких корсетов у неё не было.
Се Я нахмурился. Раз Лю Шухао ничего не знает, остаётся только ждать, пока Сюэ Сяоцинь придет в себя.
Девушка всё ещё находилась в реанимации. У неё была не просто содрана кожа — разрывы внутренних органов, переломы... Настоящее чудо, если она сумеет оправиться.
Убедившись, что всё относительно улеглось, Се Я повёл Цзи Линци завтракать. Сам он аппетита не чувствовал, поэтому ограничился жидкой кашей с маринованными овощами, а вот Цзи Линци заказал большую пиалу лапши с говядиной.
Дракон стесняться не стал: даже не предложил поделиться мясом, а просто взялся за палочки и в два счёта уплёл порцию граммов на триста.
Расправившись с лапшой, он уставился на лавку напротив, где выпекали горячие коржи-гокуэй. Се Я поднялся, купил два коржа — один со свининой, другой с говядиной — и протянул Цзи Линци.
— Спасибо, — Цзи Линци взял по коржу в каждую руку, и уголки его губ слегка тронула довольная улыбка.
Се Я про себя отметил, как мало нужно этому древнему божеству для счастья.
* * *
Позавтракав, Се Я созвонился с капитаном Юем и Мэй Шутун.
Чтобы нащупать зацепки и найти продавца опасной дряни, вся полиция и Отдел особых дел работали на пределе возможностей. Се Я с утра до ночи пропадал на поисках, из-за чего у него абсолютно не оставалось времени на готовку, и Цзи Линци приходилось питаться кулинарными экспериментами Лу Фанчао.
В итоге дракон предпочитал просто лечь в глубокую медитацию и временно отказаться от пищи.
Спустя неделю в расследовании наконец наметился перелом: все улики указали на ещё одну знакомую Се Я — Фэн Шиюнь.
Когда Фэн Шиюнь забрали на допрос в полицию, Се Я как раз встречался с Ли Хуном.
— Корсеты? — Ли Хун на мгновение задумался. — Нет, Синьлинь была стройной, ей не нужно было худеть.
Се Я нахмурился:
— А как насчёт косметики?
— Она ничего такого не упоминала. Да и новую косметику в последнее время не покупала — пользовалась старыми запасами, говорила, что пока всё не израсходует, ничего докупать не станет, — Ли Хун тщательно перебрал в памяти все детали.
Заметив, насколько мрачен Се Я, Ли Хун отпил кофе и тихо спросил:
— Я тут слышал... смерть той девушки из вашего класса была странной?
Информацию о корсетах полиция строго засекретила. Для общественности всё выглядело так, будто гибель девушки — результат бытовой трагедии или убийства на почве ревности.
— Откуда у вас эти сведения, господин Ли? — осторожно уточнил Се Я.
— У моей семьи есть связи в органах. Но деталей я не знаю, — коротко ответил Ли Хун, не вдаваясь в подробности.
Се Я всё понял. Ещё при первой встрече Ли Хун показался ему человеком из непростой семьи, а теперь выяснилось, что его родня обладает немалым влиянием.
Жаль только, что такую красивую историю любви разрушила трагедия.
— Да, то, что вы слышали — правда, — не стал отнекиваться Се Я, хотя подробностей рассказывать не собирался.
Рука Ли Хуна дрогнула, он тяжело сглотнул и с надеждой вгляделся в лицо собеседника:
— Это... как-то связано с делом Синьлинь?
— У меня были кое-какие догадки, но после нашего разговора я понял, что ошибался.
Ли Хун понурил голову. Прошел уже месяц, а расследование гибели Чжань Синьлинь так и не сдвинулось с мертвой точки. Он боялся, что настанет день, когда он сам потеряет последнюю надежду.
* * *
Выйдя из кофейни, Се Я бросил взгляд на часы и собрался было ехать в Управление, как телефон в кармане вибрировал.
Офицер Сяо Ван: «Охренеть, брат Се!! Мы тут, чтобы ничего не упустить, изъяли абсолютно всю косметику Ляо Сылу на экспертизу!»
Офицер Сяо Ван: «И только что!! Капитан Юй получил результаты! Знаешь, что там нашли?!»
Не успел Се Я напечатать ответ, как пришло следующее сообщение:
Офицер Сяо Ван: «Кожу младенцев! В обычных масках для лица!»
Се Я замер.
Вчера вечером из-за сухой осенней погоды и бессонных ночей он сам впервые за долгое время решил сделать увлажняющую маску. От этой новости у него по спине пробежал ледяной холодок.
Офицер Сяо Ван: «Кстати, подозреваемую уже скрутили! Сейчас в допросной. Красавица — глаз не оторвать, наши парни в отделе при виде неё буквально челюсти подбирают. Эх, такая красотка, а душа — чистый яд!»
Офицер Сяо Ван: «Зовут Фэн Шиюнь, имя тоже красивое. Жаль девку.»
Фэн Шиюнь? Как это возможно?!
Се Я шокировано уставился в экран. В его памяти Фэн Шиюнь осталась такой, какой он видел её на похоронах Чжань Синьлинь: ненакрашенная, скромная, но отчего-то пугающе, почти дьявольски привлекательная.
А ещё раньше, в школьные годы, её звали Фэн Инди. Она сидела за соседней партой, была тихой, прилежной, ужасно стеснительной и искренне радовалась каждой конфете, которую он ей дарил, бережно спрятав угощение в карман.
Фэн Шиюнь, Ляо Сылу... Внезапно Се Я осознал, что их объединяло. Обе неожиданно расцвели, обретя неземную, ослепительную красоту, от которой у мужчин перехватывало дыхание.
Стоило бросить на них лишь один взгляд — и человек оказывался во власти этих чар.
Се Я подошёл к остановке, намереваясь сесть на автобус. Внезапно его внимание привлёк силуэт на противоположной стороне улицы.
Это был молодой парень лет двадцати, с крашеными жёлтыми волосами и развязной походкой. Рядом с ним шла эффектная женщина, у которой уже проглядывал округлый животик — месяца три, не меньше.
Женщина выглядела старше своего спутника и одета была весьма элегантно. Со стороны они казались сестрой и братом.
На обычных прохожих Се Я бы и внимания не обратил, но этого желтоволосого парня он видел на похоронах Ляо Сылу — тот был двоюродным братом Ши Тяньчэна.
Такое совпадение не могло быть случайным. Се Я не задумываясь последовал за ними. Желтоволосый вел себя крайне осторожно: держался возле женщины, но без лишней фамильярности, скорее напоминая телохранителя.
Достав телефон, Се Я сделал несколько четких кадров и проследил за парочкой до элитного жилого комплекса, куда пускали только по картам жильцов.
Он тут же переслал снимки и геолокацию офицеру Вану:
«Желтоволосый — кузен Ши Тяньчэна. Женщина рядом с ним беременна, держатся отчуждённо, жилой комплекс из дорогих. Проверьте их.»
Офицер Сяо Ван: «Брат Се, ну ты даёшь! Капитан Юй никак не мог выбить из Ши Тяньчэна правду, уже сомнениями извёлся. Ты просто наше спасение! Сейчас же передам капитану!»
* * *
Два дня спустя Фэн Шиюнь спокойно шагнула из дверей городского управления полиции и села в подъехавший роскошный автомобиль.
— Мать вашу! Я-то думал, мы вышли на след, а в итоге снова уткнулись в стену! — капитан Юй со злости пнул мусорный бак. Синяки под его глазами темнели, точно густой грим, а белки заплыли красными прожилками.
Се Я, узнав об освобождении Фэн Шиюнь, сразу приехал в отдел. Он поднял перевёрнутый бак:
— Почему её отпустили? Фэн Шиюнь непричастна?
— А, Се Я, это ты... Извини, сорвался, — капитан Юй смущённо качнул головой, достал сигарету, прикурил и, затянувшись, предложил: — Будешь?
Се Я качнул головой:
— Спасибо, я не курю.
— И правильно. А у нас работа такая — без табака с ума сойдёшь, — капитану Юю было чуть за тридцать, но на лбу уже залегла глубокая складка.
Выпустив сизый дым, капитан вздохнул и налил Се Я воды в бумажный стаканчик:
— Улик нет. Она утверждает, что сама пользуется этой косметикой, а Ляо Сылу просто попросила её достать то же самое. Фэн Шиюнь оформляла всё как обычный байер.
— Спасибо, — Се Я принял стаканчик, сделал глоток и спросил: — А сами товары? С ними всё в порядке?
Если Фэн Шиюнь пользовалась той же косметикой, почему Ляо Сылу погибла, а с ней самой ничего не случилось?
— Проверили всё. И маски, и корсеты. Состав абсолютно чист, никаких запрещённых веществ. Торговая марка действительно зарегистрирована за рубежом. Если дело перерастёт в международное, нам его вовек не закрыть, — Юй затушил бычок в пепельнице.
— Офицер Ван сказал, за ней сегодня приехала дорогая машина? — осторожно спросил Се Я.
— Угу. Председатель правления супермаркетов «Гуанъянь». Говорят, давно за ней ухаживает, но она его держит на дистанции, — капитан Юй вовсе не снял подозрений с Фэн Шиюнь. Напротив, пообщавшись с ней лично, он проникся к этой женщине ещё большим опасением. Капитан помнил, сколько раз во время допроса ловко ловил себя на том, что просто гипнотизирует её взглядом.
Многолетний опыт подсказывал: с этой барышней всё очень непросто. А учитывая круг её богатых и влиятельных поклонников, дело оказалось куда закрученнее, чем казалось на первый взгляд.
Помолчав, капитан Юй с нескрываемой серьёзностью предупредил:
— Я слышал, она твоя бывшая одноклассница. Держись от неё подальше. Она... какая-то нечеловеческая.
Слова капитана мгновенно перенесли Се Я в тот день, когда они встречались с одноклассниками. Чжань Синьлинь тогда сказала ему ровно то же самое.
Заметив, что Се Я замер, уставившись в одну точку, капитан Юй коснулся его колена своим:
— Эй, ты чересчур задумался. О чём мысли?
Се Я опомнился:
— Прости. Просто вспомнил, что на вечеринке выпускников Чжань Синьлинь говорила мне то же самое.
Острый взгляд капитана мгновенно фиксировал детали:
— И что конкретно она сказала?
Се Я пересказал её слова:
— Она говорила, что Фэн Шиюнь странная. Будто любой мужчина, стоит ему пересечься с ней взглядом, теряет голову. Жених Чжань Синьлинь просто мельком увидел её на улице — и потом несколько дней ходил сам не свой.
Слушая его, капитан Юй хмурился всё сильнее:
— Скажу честно: пока я её допрашивал, со мной происходило то же самое.
Се Я обомлел. Если даже такой тертый и закаленный человек, как капитан Юй, поддался чарам, то с Фэн Шиюнь точно дело нечисто.
— Капитан Юй, пока не предпринимайте ничего. Я вернусь в Управление и посоветуюсь с сестрой Тун, — Се Я поставил стаканчик и поднялся.
* * *
— Да она же прямо у нас под носом! В неё явно лисица вселилась, и гадать нечего! — Мэй Шутун с задорным видом схватила свой алый железный веер и рванула к выходу.
Шуймо перегородил ей дорогу:
— Без доказательств Управление не имеет права нападать на людей!
Мэй Шутун метнула в него свирепый взгляд. Шуймо вжал голову в плечи, но с места не сдвинулся, лишь тихо пробормотал:
— Нас же небесной молнией испепелит...
Эти слова мгновенно охладили пыл Мэй Шутун. В прошлый раз, когда она без разбору кинулась выбивать признания, не имея прямых улик, небесный талисман Управления так подпалил её хвост, что шерсть потом росла несколько месяцев, да и сейчас сидела неровными клочьями.
— Неужели всё так строго? — удивлённо спросил Се Я. Ему казалось, что у сотрудников Управления развязаны руки: они постоянно опаздывают на работу, уходят раньше времени и ведут себя довольно расслабленно.
Шуймо кивнул:
— Демоны обладают огромной силой, а люди очень хрупки. Чуть переборщишь — и человека нет. Поэтому правила Управления на этот счёт крайне суровы.
Се Я молча проглотил комментарий про «хрупких людей».
* * *
Вечером Мэн Янъюй вытащил Се Я на шашлыки. Се Я отправил Цзи Линци сообщение, предупредив, что ужинать не приедет, так что пусть они с дедушкой поедят вдвоём.
Ответа не последовало — вместо этого Цзи Линци тут же перезвонил:
— Я целую неделю ем то, что готовит Фанчао.
Голос звучал всё так же ровно, но Се Я уловил в нём скрытое сокрушение. Ему стало даже немного стыдно: из-за работы он совсем забросил кухню, обрекая древнее божество на кулинарные эксперименты дедушки.
— Я уже пообещал Мэн Янъюю, — виновато потерев нос, проговорил Се Я. — Хочешь, я привезу тебе шашлыка? А завтра, в субботу, испеку для тебя торт. Какой ты любишь?
— Шашлык вкусный? Хочу клубничный чизкейк, — при упоминании сладостей тон Цзи Линци заметно потеплел.
— Очень вкусный. Тогда завтра утром съезжу за продуктами, — Се Я улыбнулся. Задобрить этого дракона оказалось проще простого.
— Тогда привези побольше. А ужинать я сегодня не буду, — Цзи Линци, впрочем, и так находился в режиме духовного поста, лишь бы не прикасаться к стряпне Лу Фанчао.
— Хорошо. Что-нибудь ещё заказать?
Цзи Линци без тени смущения перечислил целый список. Се Я посмеялся и признался, что просто не унесёт столько пакетов.
— Я встречу тебя. Позвони, когда будешь освобождаться.
Хотя Се Я понимал, что Цзи Линци делает это исключительно ради еды, в груди от его слов всё равно потеплело.
* * *
— Ты же вроде хотел найти спокойную работу? А пашешь не меньше прежнего, — Мэн Янъюй ловко сдёрнул зубами кусок жареной грудинки с бамбуковой шпажки.
Се Я отпил пива и на мгновение задумался:
— Сам удивляюсь.
Мэн Янъюй проглотил мясо, сделал глубокий глоток ледяного напитка и с удовольствием выдохнул:
— Похоже, сказочки про беззаботную жизнь госслужащих — просто миф.
— Да нет, всё нормально. Главное, работа мне нравится, и в коллективе никаких интриг, — Се Я действительно сработался с коллегами из Управления. Пусть они и выглядели обманчиво ленивыми, в ключевые моменты на них можно было положиться.
Друзья немного поболтали, и Мэн Янъюй признался, что мать силом устроила ему свидание вслепую на завтра:
— Какое ещё свидание? Я хочу просто разбогатеть! Не хочу ни к кому привязываться, мне и так отлично живётся: хочу — играю в комп до утра, хочу — гуляю.
— Ну, сходи ради тётушки Ян. Девушка ведь тоже не факт, что на тебя позарится, — шутливо поддел его Се Я.
Мэн Янъюй наигранно оскорбился:
— Эй, Се Я, не пользуйся тем, что ты красавчик! Чем я хорош? На лицо вышел, брови густые, глаза большие!
— На вкус и цвет товарищей нет. Вдруг ты просто не в её вкусе? — улыбнулся Се Я, заказывая дополнительную порцию овощей.
— Тоже верно, — Мэн Янъюй допил пиво, вытер усы из пены и подался вперёд: — Кстати, слыхал новость?
— Какую ещё новость?
— Про Цзян Чжи! Он же мой сосед. Я его вчера видел — святые угодники, выглядит так, будто из него всю жизнь выкачали! Как законченный торчок! — Мэн Янъюй прыснул. — Ха-ха-ха, знаешь, что этот придурок мне выкинул?
Се Я вспомнил их случайную встречу у ресторана. Тогда Цзян Чжи и впрямь выглядел паршиво: взгляд дикий, туманный, да ещё и угрожал ему, требовал держаться от Фэн Шиюнь подальше.
— И что он сказал?
Мэн Янъюй хохотал до слёз:
— Этот идиот схватил меня за рукав и с гордым видом заявил, что встречается с Фэн Шиюнь! Ха-ха-ха! Вокруг неё миллионеры вьются, а она, оказывается, с этим нищебродом крутит! Ну не смех? Он от собственного самолюбия совсем крышей поехал. Мечтает о несбыточном! Забыл, как пакостил ей тогда в ресторане?
Се Я внезапно помрачнел.
Он мысленно восстановил цепочку событий: на встрече выпускников Цзян Чжи распускал про Фэн Шиюнь грязные слухи. Се Я его осадил. Позже он увидел, как Цзян Чжи силом держит девушку за руку, и решил, что тот пристаёт к ней, после чего всыпал ему по первое число.
Но что, если Фэн Шиюнь вовсе не была той безобидной жертвой, какой казалась?
На похоронах Чжань Синьлинь Цзян Чжи сыпал угрозами, крича, что Фэн Шиюнь — его женщина. Теперь вот слова Мэн Янъюя... Что, если Цзян Чжи не фантазировал?
Что, если Фэн Шиюнь действительно держала его на поводке?
Зачем?
Затем, чтобы пить из него жизненную силу!
В голове Се Я всё мгновенно встало на свои места.
— Я приду к тебе завтра утром, — произнёс Се Я. — Проведи меня к Цзян Чжи. С ним что-то не так.
Мэн Янъюй, дожёвывавший мясо, поперхнулся:
— А? Ты забыл, у меня же свидание завтра? Что с ним не так? Головой поехал?
— Нет, — качнул головой Се Я. — С его телом происходит что-то страшное.
— Свидание у меня в четыре дня, — вздохнул Мэн Янъюй. — Мать велела повести девушку в ресторан.
— Тогда я приду пораньше утром, — твердо решил Се Я.
* * *
Расплатившись за еду и забрав внушительную коробку с шашлыком для Цзи Линци, Се Я попрощался с другом.
Мэн Янъюй протянул ему мятную конфету:
— Забираешь с собой? Дедушка Лу ведь такое не ест.
— Это для Цзи Линци, — пояснил Се Я, убирая телефон.
Мэн Янъюй цокнул языком:
— А он выглядит так, будто питается исключительно утренней росой.
Се Я только улыбнулся. Если бы Мэн Янъюй знал, с каким аппетитом это «божество» уплетает мясо и сладкое, у него бы устои мира рухнули.
Расставшись с другом на перекрёстке, Се Я зашёл в круглосуточный супермаркет, накупил продуктов и набрал номер Цзи Линци:
— Я закончил. Выходи, я скину геолокацию.
— Иду, — лаконично ответил дракон.
Выйдя из магазина с четырьмя завязанными пакетами, Се Я ожидал, что ему придётся подождать. Но стоило ему переступить порог, как он увидел Цзи Линци, стоящего под одиноким уличным фонарем. Скорость его перемещения заставляла задумываться о законах физики.
Цзи Линци подошёл ближе и без малейшего усилия забрал у него из рук все четыре тяжеленных пакета.
— Я могу нести хотя бы два, — предложил Се Я.
— Не нужно. Они лёгкие, — абсолютно спокойно отозвался тот.
Помянув про себя, что перед ним всё-таки древнее существо с нечеловеческой силой, Се Я со спокойной совестью доверил ему роль грузчика.
Ночь была тихой, светил яркий месяц, с неба ласково дул свежий ветерок.
Цзи Линци потянул носом воздух и полюбопытствовал:
— Это и есть шашлык?
— Ага. Пахнет аппетитно, правда? — улыбнулся Се Я.
Цзи Линци чуть помедлил и качнул головой:
— Да.
Они неторопливо шли по улочкам, ведущим к дому. Разговор клеился легко, а возникающие паузы не казались неловкими.
Се Я ловил себя на мысли, что ему безумно нравится эта простота. Он вернулся в родные края совсем недавно, а жизнь уже совершила крутой вираж. Что ждёт их впереди? Драконы живут вечно, а человеческий век коротенький — для Цзи Линци его жизнь пролетит как одно мгновение.
Се Я мотнул головой, прогоняя тоскливые мысли. Он не привык подолгу киснуть. В конце концов, у него ещё есть дедушка, и нужно радоваться тому, что есть прямо сейчас.
Заметив, как Се Я суетливо трясёт головой, Цзи Линци с искренним недоумением воззрился на него.
Их взгляды встретились. В темноте ночи глаза Се Я лучились мягким светом.
— В следующий раз встретишь меня снова? — спросил Се Я.
Ледяное сердце дракона неожиданно оттаяло. Встретив этот чистый взгляд, он тихо ответил:
— Хорошо.
Ему показалось, будто маленький ребёнок доверчиво протянул к нему ладонь, прося сладость, и отказать ему было просто невозможно.
Се Я просиял. Ночной ветер взъерошил его слегка вьющиеся волосы, придавая образу совсем юный, озорной вид.
«А ведь эти кудряшки ему идут», — внезапно пронеслось в голове у Цзи Линци.
* * *
Домой они вернулись ближе к полуночи. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Лу Фанчао, они поднялись на второй этаж.
Утром Се Я разбудил заливистый щебет птиц за окном. Потянувшись, он выудил из-под подушки телефон — восемь утра.
Он уже собирался накрыть голову подушкой и подремать ещё полчасика, как вдруг подскочил на кровати: сегодня же нужно идти к Цзян Чжи!
Волосы после сна превратились в пышный, взъерошенный стог.
Лу Фанчао вставал рано. Он уже успел прогуляться и вернулся с пакетом горячих баоцзы и свежим соевым молоком.
— О, а я думал, ты до обеда проспишь, — удивлённо хмыкнул дед.
— Мне нужно по делам, — Се Я забрал у него пакет.
Цзи Линци, судя по всему, снова отправился в горы впитывать энергию естества. Се Я уже не удивлялся: отложил его порцию и сел завтракать с дедушкой.
Пока он уплетал баоцзы, из-под ворота его футболки выскользнул прозрачный стеклянный шарик на шнурке. Внутри него поблёскивало что-то золотистое, поймавшее солнечный луч.
— Это ещё что за цацка? — прищурился Лу Фанчао.
— А, это Перо феникса, которое мне дал Цзи Линци, — пояснил Се Я. — Оно было слишком большим, чтобы носить с собой, и он уменьшил его, а я смастерил кулон.
Дед присмотрелся — и впрямь, Перо феникса. Се Я с детства был мастером на все руки: из-за непутёвых родителей ему пришлось рано научиться готовить, стирать, шить и даже вязать шапки и варежки.
Позавтракав, Лу Фанчао вспомнил ещё кое-что:
— Да, твой дядюшка Лю сказывал, что невеста Шухао ночью на миг приходила в себя.
— Правда? — Се Я замер с посудой в руках. Раз Сюэ Сяоцинь очнулась, значит, появились шансы узнать хоть какие-то подробности!
Он тут же вытащил телефон и набрал капитана Юя, но тот не брал трубку — видно, был слишком занят.
Закончив с уборкой, Се Я подхватил коробку со свежими фруктами, привезенными из Управления (Ма Су опять выиграл какой-то забег и притащил в отдел гору призов), и отправился к остановке.
* * *
Сойдя с автобуса неподалёку от дома Мэн Янъюя, Се Я неожиданно услышал частую дробь хлопушек и петард.
Гулкий треск раскатился по улице.
Се Я замер. Свадьба? Или похороны?
В душе нарастало недоброе предчувствие. Перешагивая через конфетти и красные обрывки гильз от петард, Се Я ускорил шаг и почти подбежал к дому Мэн Янъюя, где у ворот столкнулся с тётушкой Ян.
— Тётушка Ян, что произошло? — тяжело дыша, спросил Се Я.
Заметив у него в руках коробку, женщина пожурила его:
— Ну зачем ты тяжести таскаешь? Заходил бы просто так!
— Тётушка Ян, это из нашего отдела, нам бесплатно выдали. Дома ещё две такие стоят, мы не съедим, — улыбнулся Се Я.
Лицо женщины смягчилось, и она аккуратно подтолкнула его к двери:
— Заходи скорей в дом. У соседей горе, нечего молодежи на такое смотреть.
Се Я обомлел:
— У каких соседей?
Тётушка Ян вздохнула:
— Да у Цзян Чжи. Утром вызвали скорую, да не успели — парень испустил дух прямо до приезда врачей. Скорая вот только уехала...
— Цзян Чжи?.. — переспросил Се Я, ощущая, как внутри всё холодеет.
— Ну да. Ах, я и забыла, вы же одноклассники были... — Тётушка Ян собиралась пойти подсобить соседям, но, увидав Се Я, замялась.
В этот момент из ворот соседского двора процессия понесла тело. Лицо усопшего покрывал саван, но похоронное бюро задействовать не стали — по деревенскому обычаю прямо на пустыре соорудили временный шатёр с гробом-холодильником.
Впереди шел мужчина с большим чёрным зонтом, закрывая неживое тело от солнечных лучей. За ним следовал старик с сухими ветками в руках, который шептал заклинания и приглушенно рассеивал по ветру ритуальные бумажные деньги.
Один из пепельно-белых листов, кружась, упал прямо к ногам Се Я и прилип к подошве его кроссовка.
Вдруг один из носильщиков оступился. Носилки качнулись влево, и съехавший саван обнажил половину иссохшего, мертвенно-серого лица Цзян Чжи.
Его глаза и рот были широко застывшими в немом ужасе, словно перед смертью он с дикой, исступлённой ненавистью уставился прямо на Се Я.