Глаза Цюань Юйин налились кровью, всю её кожу покрыла мелкая чешуя. От зашкаливающих эмоций демоницу трясло. Шуймо, давно поджидавший удобного момента, ловко обвил щупальцами Чжоу Сяоханя и в мгновение ока вырвал мальчика из её рук.
— Ты обпоил меня! — завопила Цюань Юйин. Опомнившись и осознав, что осталась с пустыми руками, она вперила исполненный ненависти взгляд в Се Я.
Это с самого начала был его замысел! Се Я намеренно заговаривал ей зубы, сбивая с толку и выжидая, пока она потеряет бдительность, чтобы вызволить ребёнка. Будь на кону что-то другое, она ни за что не поддалась бы на уловку. Но он произнёс имя Ли Хайшэна — человека, которого она люто ненавидела вот уже восемьдесят лет.
— На войне все средства хороши. К тому же я ни слова не соврал, — спокойно откликнулся Се Я.
Он предполагал, что Цюань Юйин и есть та самая невеста, о которой до сих пор тосковал старик Ли. Дедушка Ли повидал многое на своём веку, и лишь ради глубоко дорогого человека его закалённый характер мог дать слабину: он заставил Ли Хуна звонить посреди ночи и помчался сюда, едва дыша, лишь бы успеть повидаться с ней.
Вот только реакция русалки оказалась неожиданной. Ли Хун говорил, что дед страстно любил наречённую, а война разлучила их. Казалось бы, Цюань Юйин должна радоваться, услышав это имя... Откуда же в ней столько яда? Неужели он ошибочно всё связал?
— Это правда? — Глаза Цюань Юйин напомнили гнилое болото. На губах заиграла ядовитая усмешка. — Ли Хайшэн и впрямь собирается сюда? Да неужто у него хватит дерзости взглянуть мне в лицо?
Она зашлась диким, жутковатым хохотом:
— Пусть идёт! Пусть приходит! Он и так засиделся на этом свете. Я сама вырву его грешную душу!
В её тоне бурлила лютая ярость, однако Се Я показалось, будто за этим скрывается нечто иное. В глубине её взгляда сквозила беспросветная, бездонная тоска. Морской бриз трепал её длинные, подобные водорослям волосы — одинокая, иссушенная давней болью фигура.
Грохот раскатился над побережьем без малейшего предупреждения. Рассекая тьму, с неба ударила слепящая молния.
Цюань Юйин порывалась метнуться в сторону, но было поздно. Приняв на себя сокрушительный разряд, она рухнула на песок и зашлась истошным, исполненным муки воплем.
Подняв на Се Я взгляд, полная ярости и жалости, она обессиленно взмолилась:
— Ха-ха-ха... Он наделён такой страшной силой! Сам небесный гром повинуется его воле... Неужели ты, наивный, веришь, будто он искренен с тобой? Глупый смертный... Вся твоя жизнь для него — лишь мгновение ока! Ты для него не больше пылинки под ногами...
Снова прогремел раскатистый гул. Небо расчертила целая россыпь молний, на мгновение превратив ночь в яркий, слепящий день.
Цзи Линци смерил её ледяным, безучастным взглядом. Губы его сжались в узкую нить:
— Много болтаешь.
Он уже занёс руку, намереваясь стереть её в порошок, но Се Я вовремя перехватил его запястье и качнул головой:
— Не надо. Она ещё нужна.
Поодаль, ни живы ни мертвы от страха, стояли Мэй Шутун с коллегами. Они дружно и часто закивали. На совести Цюань Юйин числилась не одна человеческая жизнь, и сначала её следовало допросить по всей строгой форме.
— Досадно, — тихо процедил Цзи Линци, но пальцы всё же расжал, отзывая небесный гнев.
Вспышки угасли, оставив на песке распростёртое, едва дышащее тело. Цюань Юйин лежала без движения, кажется, лишившись чувств.
Она ступила на стезю тёмного колдовства, пожирая человеческую плоть, и перед чистейшей божественной силой Цзи Линци оказалась абсолютно бессильна. Разряды молний истязали не только тело — они рвали на части саму её душу. Ещё мгновение, и от демоницы ничего бы не осталось.
Шуймо ловко обвязал её щупальцами, словно крепким канатом. Чжоу Сяохань, бледный как полотно, покрытый липким холодным потом, к тому моменту потерял сознание.
Се Я подошёл к мальчику, пригнулся и внимательно осмотрел его раны. Ощутив, что в груди ребёнка всё ещё циркулирует сгусток энергии скверны, он нахмурился и приложил ладонь к его груди. Когда последняя нить энергии скверны растворилась в воздухе, Чжоу Сяохань медленно разомкнул веки.
— Брат Се Я... — прошептал он едва слышно. Воспоминания хлынули потоком, и по его щекам неудержимо покатились слезы. — Прости... Прости меня...
Он искренне считал себя дрянным мальчишкой, не заслуживающим той доброты, которую проявил к нему Се Я.
Понимая, что произошло, Се Я ласково погладил его по затылку:
— Всё позади. Теперь всё будет хорошо.
Вскоре Чжоу Сяохань снова погрузился в глубокий, восстанавливающий сон. Шуймо же неподалёку смущённо переминался с ноги на ногу, не зная, куда девать щупальца.
— Се... Се Я... А ты не мог бы подлатать мои щупальца? Я... я нарисую для вас сотню... нет, тысячу совместных артов!
Се Я невольно опешил.
"Сотня артов — это, конечно, заманчиво, но не настолько же..."
Не успел он ответить, как Цзи Линци подал голос, отрезав сомнения:
— Договорились.
Се Я вспомнил, что обои на телефоне Цзи Линци менялись каждый день и состояли исключительно из этих рисунков Шуймо. Похоже, теперь запасов хватит на годы вперёд.
— Попробую, — выдохнул Се Я. До сих пор он использовал духовную энергию лишь для изгнания скверны и ни разу не пробовал исцелять.
Он занёс ладонь над повреждёнными щупальцами Шуймо. На кончиках пальцев зажглись изумрудные искры, которые мягкими каплями стали впитываться в раны. Не прошло и минуты, как на глазах у всех израненная плоть начала восстанавливаться, выгоняя новые здоровые отростки.
Приняв чистый поток духовной силы, Шуймо аж зажмурился от удовольствия. Ему казалось, будто он парит в небесах — насколько светлой, плотной и глубокой была эта магия! Куда сдобнее и богаче, чем тогда, на острове. Прошло ведь совсем немного времени, а Се Я развил свои способности с пугающей скоростью.
— Ого! В самом деле выросли новые! Се Я, спасибо тебе огромное! — Шуймо чуть не пустился в пляс от восторга.
Мэй Шутун с Ма Су тоже изумлённо переглянулись:
— Ну ты даёшь, Се Я! Не успели оглянуться, а у тебя уже новые таланты прорезались.
— Я вам не швейцарский нож, между прочим, — усмехнулся Се Я. Погладив восстановленное щупальце Шуймо — нежно-розовое, упругое и мягкое на ощупь, — он поинтересовался: — Шуймо, ты ведь осьминог? Выглядит очень красиво, не совсем похоже на обычные щупальца.
Шуймо покачал головой:
— Вовсе нет. Я медуза. — Помолчав, он с детской непосредственностью добавил: — Ты лучше не трогай меня просто так. Я ядовитый. И очень сильно.
Се Я застыл с поднятой рукой.
— А почему ты сразу не сказал? А как же Цюань Юйин? Ей хоть бы что!
Шуймо обиженно надул щёки:
— Она же не как все нормальные демоны! Ей подавай всё самое мёртвое и ядовитое, её мой яд не берёт!
Иначе с чего бы ей откусывать его щупальца без всякого вреда для себя?
— Ты, наверное, не в курсе, — вклинился Ма Су. — Шуймо в своё время попал в Управление по контролю за демонами как раз из-за своей ядовитости. Ребята увидели, что он законченный домосед, пригласили на работу, обеспечили жильём, и он с тех пор носа на улицу не показывает.
Ма Су всякий раз удивлялся этой истории: столь опасного демона пристроили к делу за еду и крышу над головой.
— Это не моя вина! — пробурчал Шуймо. — Просто эти люди такие хрупкие...
— Конечно, не твоя, — фыркнула Мэй Шутун. — Во всём виноваты эти мужики. Мужики вообще все одинаковые, ни одного путёвого.
Остальные присутствующие мужчины невольно почувствовали себя задетыми.
Когда-то Шуймо спал себе в море, пока случайно не попал в рыбацкие сети. Ночью он принял человеческий облик и сбежал. Не зная ничего об окружающем мире, он натянул какую-то краденую одежду и пошёл бродить по улицам, глядя на всё вокруг с открытым ртом.
Одежда была ему велика, будто ребёнок нарядился во взрослое, а сам он выглядел привлекательно и безобидно — белокожий, с тонкими чертами лица. Некоторые негодяи решили воспользоваться этим и увязались за ним со скверными намерениями. Вот только "хрупкий" на вид юноша без труда откручивал дюжим мужикам головы, а от одного прикосновения к его ядовитой крови те умирали на месте.
Когда жертв стало слишком много, дело попало в Управление. Сначала думали, что завелся жестокий демон-убийца, но расследование показало, что Шуймо чист, а вот погибшие сами искали неприятностей. По сути, демон просто защищался, разве что слегка переборщил с силой.
Посовещавшись, руководство решило, что парень вполне сгодится для службы, да и обмануть новоявленного наземного обитателя не составило труда. Его переманили, и с тех пор он пустил корни в отделе.
Выслушав эту историю, Се Я про себя подумал, что слова Шуймо о "хрупких людях" имеют под собой почву. Если ты можешь одной рукой оторвать голову здоровяку и пинать её вместо мяча, для тебя действительно любой смертный — хрустальная ваза.
— Ой, она очнулась! — Щупальце Шуймо дернулось. Направив взгляд на пленницу, они увидели, что Цюань Юйин пришла в себя.
В этот момент неподалёку зашуршали шины останавливающегося автомобиля. В свете уличных фонарей Се Я разглядел Ли Хуна, который вылез с водительского сиденья, достал из багажника инвалидное кресло и осторожно пересадил туда старика Ли.
— Кто это? Поставить барьер? — тут же предложил Ма Су.
— Не нужно. Они к Цюань Юйин, — ответил Се Я.
Едва он произнёс эти слова, Цюань Юйин резко вскинула голову, судорожно вглядываясь в сторону прибывших. В её глазах дикая смесь ярости, ненависти и затаённой надежды сплелась в единый клубок — так сразу и не разобрать, чего было больше.
Ли Хун медленно катил коляску вперёд. Цюань Юйин замерла, будто поражённая громом, не сводя с них ошеломлённого взгляда.
— Юйин! Это действительно ты! Юйин! Это же я, Хайшэн! — Не в силах сдержать чувства, старик Ли дрожащей, иссохшей рукой потянулся к ней, пока по его сморщенным щекам текли слезы.
Этот голос будто вернул её к реальности. Цюань Юйин судорожно замотала головой:
— Нет... Нет! Это неправда! Ты не Ли Хайшэн! Это не можешь быть ты! Вы лжёте... Вы все мне лжёте!
Старик Ли понимал, что она не простит его так просто. Он сделал несколько тяжелых, хриплых вдохов. Ли Хун тут же достал лекарство, вложил ему в рот и погладил деда по груди:
— Дедушка, не волнуйся так, говори медленнее.
Хотя Ли Хун до конца не понимал, что связывает его деда с этой женщиной, ночное собрание на пляже, скованная неведомыми узами певица... После истории с Чжань Синьлинь он догадывался, что Цюань Юйин — не совсем человек. Теперь всё сходилось.
С трудом переведя дух, старик Ли заметил, что Цюань Юйин связана, волосы её в беспорядке, а тело покрыто ожогами.
— Что... что с ней произошло? — в ужасе спросил он, глядя на Се Я.
Се Я сделал шаг вперёд:
— Дедушка Ли, вы ведь знаете, кто она на самом деле?
Старик не мог не понять подтекста. Разумеется, он знал, что Цюань Юйин — русалка. Если бы не её природа, не случилось бы той давней трагедии, и они не превратились бы из влюблённых в смертельных врагов.
— Знаю.
— Цюань Юйин намеревалась съесть ребёнка, — вкратце объяснил Се Я. — Когда мы помешали ей, она взяла мальчика в заложники и бежала сюда. Нам пришлось приложить немало сил, чтобы схватить её.
Старик Ли перевёл взгляд на бессознательного мальчика лет десяти, затем с немой болью посмотрел на русалку:
— Юйин... Как ты могла дойти до такого... Что же ты натворила!
— Заткнись! — Цюань Юйин плюнула кровью прямо перед собой. — Я стала такой только благодаря тебе! Ли Хайшэн, какими правами ты наделён, чтобы читать мне нотации?!
Воспоминания прошлых лет хлынули лавиной. Старик Ли закрыл лицо руками и горько зарыдал.
Видя его отчаяние, Цюань Юйин почувствовала торжество, мешающееся с дикой растерянностью. Неужели это действительно то, чего она так жаждала?
— Почему ты так постарел? — Она вглядывалась в Ли Хайшэна, не понимая.
Ли Хун вытер слёзы с лица деда носовым платком. Он не понимал вопросов певицы. Дедушке девяносто восемь лет, он не демон, ему свойственно стареть!
Не получив ответа, Цюань Юйин подавила вспыхнувшую сомнениями мысль. Нет, нельзя надеяться, она не позволит снова сделать себя дурой!
— Смертные стареют, да, — ледяным тоном продолжала она. — Но ты ведь вкусил моей плоти! Почему ты старик?!
Ли Хун от неожиданности перестал дышать. Он дико посмотрел на деда.
Заметив реакцию Ли Хуна, Цюань Юйин насмешливо усмехнулась:
— Ты его внук?
Ли Хун виделся с ней совсем недавно и искренне восхищался этой женщиной, считая её дивой, доброй и прекрасной. Теперь же от её взгляда у него мороз прошёл по коже.
— Д-да...
На губах Цюань Юйин заиграла презрительная улыбка:
— Клялся в вечной любви, твердил, что не женится ни на ком другом... А сам резал моё тело, калечил меня! А едва пришла беда — бросил на произвол судьбы! И что же? Я якобы мертва, а ты прекрасно жил дальше, женился, наплодил детей! Ли Хайшэн, у тебя хватит дерзости рассказать внуку, насколько ты подл и низок?!
Её слова сбили Ли Хуна с толку. Он не мог поверить! Его дед всегда был благородным человеком, героем, меценатом, добрым и великодушным. Как он мог оказаться чудовищем из речей Цюань Юйин?
— Юйин, я кругом виноват перед тобой, — глухо отозывался Ли Хайшэн, сжимая руку внука. — Если моя смерть принесёт тебе покой — рази. Я умру от твоей руки без ропота.
— Дедушка! — вскрикнул Ли Хун, пытаясь помешать ему.
— Ха! Как красиво поёшь, Ли Хайшэн! Ты и так на краю могилы, выгода мне от твоей смерти небольшая! Думаешь, так легко заслужишь моё прощение?! Я не убью тебя прямо сейчас. Я заставлю тебя жить и своими глазами смотреть, как я поочерёдно вырежу твоего внука, твоего сына и всех твоих кровных родичей!
Её длинные волосы взвились в воздух, глаза налились алой кровью. За её спиной море вздыбилось огромной волной, готовой обрушиться на берег пастью исполинского зверя.
В самый последний миг Цзи Линци лишь небрежно повелел рукой. Взбунтовавшаяся стихия в мгновение ока смирилась, точно ручной зверь, и тихо улеглась у его ног. Гладь моря снова стала зеркально гладкой.
Цюань Юйин, чьи глаза горели безумным огнём, в ярости вперилась в Цзи Линци. Тот лишь слегка изогнул бровь:
— Всё-таки лучше добить.
— Нет-нет-нет, не стоит беспокоить ваше божественное величество! Мы сами доставим её в отдел и допросим! — услужливо вмешался Ма Су, опасаясь, как бы Цзи Линци и впрямь не испепелил её на месте.
Ли Хун и старик Ли после этой сцены с трудом переводили дыхание, поражённые силой спутника Се Я.
— Госпожа Цюань, вы ошибаетесь, — твёрдо произнёс Ли Хун. — Мой дедушка не такой человек.
Цюань Юйин лишь презрительно фыркнула. Ли Хун чувствовал, что между ними кроется страшное недопонимание, и не понимал, почему дед молчит. Это могла быть их последняя встреча, и Ли Хун хотел, чтобы узел этой восьмидесятилетней боли наконец развязался.
— Сяо Хун, не надо, — вздохнул Ли Хайшэн. — Я действительно виноват перед ней. Юйин, если хочешь мстить — мсти мне. Сяо Хун и его отец не кровные мне люди, они ни в чём не повинны.
Цюань Юйин не верила ни единому слову. Чем больше старик защищал парня, тем больше она убеждалась, что тот лжёт ради спасения родни, и желание уничтожить их лишь разгоралось.
— Госпожа Цюань, дедушка говорит правду! — громко выкрикнул Ли Хун. — Мой отец — сын погибшего боевого товарища дедушки. Война унесла всю его семью, и дед из сострадания усыновил его!
— Сяо Хун, замолчи! — попытался остановить его старик, но Ли Хун продолжил:
— С самого детства я слышал от деда, что у него была лишь одна любимая женщина, на которой он хотел жениться. Кроме неё, он не желал никого! Вы и были той самой невестой. Мой дед так и не женился ни на ком за всю жизнь. Он хранил верность вам и всю жизнь тосковал только по вам!
Зрачки Цюань Юйин дрогнули. Она перевела взгляд с Ли Хуна на старика. Разум твердил ей: это ложь, люди лживы по своей природе! Неужели ты мало настрадалась, чтобы снова поверить?
— Правда?.. — голос её прервался. Она впилась взглядом в Ли Хайшэна, вымогая от него ответ.
После долгой паузы старик под её пристальным взором медленно наклонил голову:
— Я обещал, что кроме тебя мне никто не нужен. Я думал, ты погибла в том пожарище... Мне сказали, что из родового дома никто не выбрался, все сгорели под снарядами.
Глядя на дряхлого старика, Цюань Юйин снова спросила:
— Ты ведь хотел бессмертия? Ты не побоялся предать меня и резать мою плоть! Так почему же ты не съел её? Почему постарел?!
Морской бриз доносил соленый запах, похожий на вкус людских слёз.
Губы Ли Хайшэна задрожали:
— Это был не я... Это мой дядя.
— Что?! — Цюань Юйин застыла, не веря ушам.
Человек, которого она ненавидела восемьдесят лет, из-за которого она вкусила людской плоти, вступила на тёмный путь, убив неисчислимое множество смертных... Вся её сила и вся её жизнь держались на этой ненависти! Она поклялась найти Ли Хайшэна и развеять его прах по ветру. А теперь оказывается... она всё это время ненавидела не того?!
— Мой дядя узнал от слуг, что я прячу тебя в комнате и выхаживаю. Он угрожал убить тебя, если я не отрежу для него кусок твоей плоти. Я был слаб и ничтожен, я не мог защитить любимую женщину... Я пытался устроить твой побег, но дядя приставил ко мне людей, они не спускали с нас глаз.
Старик горько улыбнулся:
— Я тайком отрезал кусок собственной ноги и отдал ему, выдавая за твою плоть. Но его люди заметили мою хромоту и разоблачили подлог. В тот день, когда пришлось резать тебя, дядины головорезы стояли прямо за дверью с оружием. Если бы я отказался, они бы просто застрелили тебя. Твои раны ещё не зажили, а у них было оружие... Юйин, я не искал оправданий и не рассказывал тебе этого, потому что сам считаю себя виновным. Если бы я не удержал тебя возле себя, если бы не был так беспомощен — ничего бы не произошло. Я заслужил любую кару.
"Нет..." Это было не так! Цюань Юйин хотела выкрикнуть, что он не виновен. Если бы Ли Хайшэн не подобрал её, израненную, она попала бы к другим людям, где её ждали лишь унижения и смерть.
Семнадцатилетний Ли Хайшэн был самым добрым и мягким человеком, которого она встречала на своём веку.
Он пытался защитить её изо всех сил. Настоящим чудовищем был его дядя.
Вера, на которой держались восемьдесят лет её жизни, рухнула в одно мгновение. Она не могла смириться с мыслью, что её любимый тоже был жадным до её плоти. Ей казалось, что он ничем не отличается от тех алчных людей, о которых предупреждали старейшины её рода. А ведь если бы он попросил искренне, она сама отдала бы ему всё — и свою плоть, и даже Небесную жемчужину, лишь бы быть вместе!
В день того страшного боя Цюань Юйин пожрала слуг семейства Ли, напиталась их жизненной силой и сбежала, ступив на путь, с которого нет возврата. Всю жизнь она заманивала людей, заставляла их вкушать её плоть и смотрела, как они мучительно умирают, представляя на их месте Ли Хайшэна...
— Ха-ха-ха... — Цюань Юйин безумно зашлась хохотом. Слезы, скатываясь по её щекам, падали на песок и превращались в прозрачные, сверкающие жемчужины.
— Слеза русалки! — ахнул Ма Су.
Её тело озарилось сиянием и стало постепенно истаивать, теряя плотность. Щупальца Шуймо сами собой соскользнули на песок.
Улыбаясь сквозь слезы, она шагнула к Ли Хайшэну:
— Ты не виноват... Я больше не ненавижу тебя. Но и любить тебя я больше не имею права.
Она протянула к нему руки, и старик Ли судорожно сжал её прозрачные пальцы, шепча:
— Прости меня, Юйин... Прости...
Затем она обернулась к Се Я:
— Эта слеза — тебе. Надеюсь, твою историю ждёт лучший конец.
Се Я не ожидал такого подарка. На мгновение растерявшись, он встретил её взгляд и твердо ответил:
— Спасибо.
Первые лучи восходящего солнца прорезали тьму, окрашивая море в алые тона.
Тело Цюань Юйин окончательно растворилось в утреннем свете, слившись со свежим морским бризом.
— Юйин... — тихо позвал старик Ли, вглядываясь в горизонт, и медленно закрыл глаза.
— Дедушка! — Сердце Ли Хуна сжалось от ужаса. Он сунулся к деду — дыхания больше не было.
Се Я подошёл и молча положил руку ему на плечо.
Цзи Линци наклонился и поднял из песка Слезу русалки. Из кармана умершего старика выкатилась ещё одна точно такая же жемчужина.
Цюань Юйин твердила, что ненавидит Ли Хайшэна до глубины души, но всё же оставила ему самое ценное, что у неё было.
Такова любовь — заплутавшая, сплетённая из боли и нежности, не угасшая даже спустя восемьдесят лет.
Из-за одной-единственной встречи юным летом они были повязаны на всю жизнь.
* * *
На следующее утро Се Я узнал, что накануне в чемодане Цюань Юйин нашли полубезумного Ли Е. Бедолагу доставили в больницу: он окончательно лишился рассудка и лишь судорожно твердил, будто его хотят съесть.
Шоу выдалось действительно проклятым — никто не мог подумать, что под самый конец съёмок вся команда окажется в катастрофическом положении. Продюсеры рвали на себе волосы: участники проекта были фигурами весомыми. Особенно фанаты популярного айдола Ли Е, славившиеся своей небывалой агрессивностью — в сети они были способны выкосить всё живое, словно саранча.
— Судя по сведениям от одного мелководного демона, Юй Мяо действительно сбежала в горы Линци. Правда, тот мелкий заявляет, будто она не слишком походила на человека... Думаю, это была не Юй Мяо, а сама Цюань Юйин, — произнёс Ма Су, входя в комнату и усаживаясь на стул.
— В номере Цюань Юйин нашли волосы Юй Мяо. Ни капли крови — сожрала со всеми потрохами, — Мэй Шутун положила папку на стол. Это были свежие данные от капитана Юя. — Кроме того, раскрыто ещё несколько давних дел о пропаже людей, и все они ведут к Цюань Юйин. Она, оказывается, регулярный "промысел" устраивала. У неё в подвале нашли целый ряд чемоданов разных размеров, и в них обнаружены следы ДНК как минимум тридцати человек.
Се Я тяжело нахмурился. От этих подробностей внутри всё переворачивалось — ведь за каждой цифрой стояла живая человеческая жизнь.
— А почему твоего муженька сегодня не видно? — вдруг спросила Мэй Шутун, заметив отсутствие Цзи Линци.
— У него в последнее время настроение неважное, я попросил его остаться дома и отдохнуть, — ответил Се Я. Он пытался расспросить Цзи Линци, но тот лишь отмахивался, хотя по нему было четко видно: что-то не так.
Мэй Шутун только закатала глаза:
— Ну ты и глупец! У него же брачный период начался!