— Так тебя сегодня утром атаковал демон-крыса? — Мэй Шутун сощурилась и, уперев изящный указательный палец в подбородок, со смутным подозрением уставилась на Се Я.
Се Я сидел на стуле перед троицей, устроившей ему настоящий перекрёстный допрос.
Помимо Мэй Шутун и Ма Су, справа стоял парень ростом около метра семидесяти пяти. У него было утончённое, почти девичье лицо, хрупкое телосложение и длинная челка, наполовину скрывавшая глаза. Кожа — болезненно-бледная, словно он годами не видел солнца. Закутавшись в чересчур объёмный вязаный кардиган и спрятав руки в широких рукавах, юноша опасливо косился на Се Я.
Се Я мгновенно понял: именно он звонил ему сегодня утром. С виду — чистый студент-недоучка.
— Ага, — подтвердил Се Я и во всех подробностях пересказал, как на горе его вытащила из беды какая-то таинственная сила.
Мэй Шутун и Ма Су переглянулись.
— Похоже, вмешался Господин Бог Горы, — насупилась Мэй Шутун. — Мы упустили угрозу. Это наша оплошность.
— Господин Бог Горы? — переспросил Се Я.
Эти слова он слышал не впервые. Дедушка с самого детства твердил ему, будто на горе Линци обитает божество, охраняющее окрестные земли. Маленьким Се Я свято в это верил, но, повзрослев, стал относиться к дедовым байкам со здравым скепсисом.
Подняв взгляд на троицу, он с недоумением спросил:
— Вы что, серьёзно? В нашем мире правда есть боги?
Лица собеседников мгновенно приняли крайне специфическое выражение.
— Совсем сдурел, мелкий? — фыркнула Мэй Шутун. — Сейчас духовная энергия истощена, дикие демоны обретают разум раз в столетие. Тебе вообще невероятно повезло развить духовную сущность и принять человеческий облик! И всё благодаря духовной силе, которой благословил эти края Господин Бог Горы.
От её слов Се Я откинулся на спинку стула. На его лице так и читалось: «Что за бред вы несёте? Я не понимаю ни слова!»
— Вы... вы что, все демоны?! — осенённо ахнул Се Я.
В памяти мгновенно всплыл недавний разговор Ма Су с матерью Шу Циня: «В наше время, если не умел скрывать демоническую ауру, хрен бы тебя выпустили из академии».
Значит, Ма Су — такой же демон, как и Шу Цинь, да ещё и с солидным стажем!
— Ну да, — как ни в чём не бывало отозвался Ма Су. — Это Управление по контролю за демонами. Кем нам ещё быть, по-твоему?
Мэй Шутун заподозрила неладное. Рывком сгребнув Се Я за воротник, она притянула его к себе и понюхала. В этом движении не осталось и капли прежней соблазнительности — скорее хищный оскал зверя перед трапезой. Горло Се Я сжалось от страха.
— Ты... человек?! — В её тёмных глазах на мгновение вспыхнул зловещий алый огонь, а голос опустился до леденящего хрипа.
Со своими метр восемьдесят пять Се Я перед этой метр семьдесят три смотрелся беспомощным цыплёнком.
Смахнув пробивший лоб холодный пот, он с трудом сглотнул и кивнул:
— Ну да... А мы разве не в Уличном комитете Глициния?
— Здесь Управление по контролю за демонами, — нахмурилась Мэй Шутун.
Надо же, имея за плечами восемьсот лет совершенствования, она так крупно облажалась! От Се Я веяло едва уловимой духовной энергией, до боли похожей на ауру горы Линци. Они с Ма Су решили, будто парень — мелкий дикий демонёнок, родившийся на склонах и ещё не научившийся обуздывать силу. А он, оказывается, смертный!
Ма Су и Мэй Шутун переглянулись и в один голос выдохнули:
— Зажрём его.
Се Я судорожно глотнул воздух, отчаянно замахав руками:
— Я никому не скажу! Честно! Не надо меня есть!
Атмосфера накалилась до предела. Вдруг несмело поднял руку молчавший доселе парень:
— В-всё верно... Это я звонил ему и звал оформляться на работу...
— Шуймо, ты в своём уме?! Он же человек! — Ма Су облизнул клыки, плотоядно поглядывая на Се Я. — Раньше я думал, что он из наших, и не приглядывался. А сейчас принюхался — мамочки, до чего аппетитно пахнет!
— Я... я не знаю, но это точно он, — Шуймо достал смартфон и ткнул экраном в лицо коллегам. Там висело официальное уведомление сверху с данными нового сотрудника. Имя совпадало идеально: Се Я.
— И как ты сюда пролез? — сощурился Ма Су, излучая нешуточную угрозу.
— С-сдал экзамен... — заикаясь, вытолкнул из себя Се Я.
Мэй Шутун выпустила его воротник, и троица демонов сбилась в кучку, принявшись о чём-то напряжённо шептаться.
— И что делать? Если распоряжение сверху, сожрать его мы не можем.
— К тому же документы оформлены, он официальный сотрудник Управления. Да ещё и комп мне починил, — заметила Мэй Шутун.
Шуймо, прикрыв рот широким рукавом, тихо добавил:
— И вообще-то он пострадал из-за нашего прогляда...
Ма Су и Мэй Шутун одновременно спохвакнулись: точно, сегодня утром на парня напал демон-крыса! Происшествие на вверенной им территории — чистейший прокол. Если Се Я накатает жалобу в главное управление, с них сорвут премии и урежут жалование.
В итоге демонская троица единодушно пришла к выводу:
— Отпускать его нельзя!
Ма Су развернулся и с преувеличенным дружелюбием загреб Се Я за плечи:
— Раз уж бумаги подписаны, с этого момента ты — часть нашего коллектива!
— А... а можно уволиться? — Се Я решил, что жизнь всё-таки дороже трудоустройства.
— Уволиться? Э-э, тут всё непросто, — скорчила сочувственную мину Мэй Шутун. — Твои данные уже в базе, а с кадрами у нас сейчас туго. Процедура может затянуться, придётся подождать.
— Ничего, я подожду, — сглотнув, поспешил выдохнуть Се Я. — А сколько примерно?
Мэй Шутун расплылась в сладкой ухмылке:
— Да пустяки. Лет сто, не больше.
Се Я потерял дар речи.
«Да я через сто лет уже в прах рассыплюсь!»
— Да ты не упирайся так, Сяо Се! В нашем Управлении условия — просто сказка! Ты подумай! — защебетал Ма Су, выпаливая слова со скоростью пулемёта. — Полный соцпакет, пятидневка, официальные праздники с сохранением зарплаты. На праздники — подарки: когда масло с крупой, когда подарочные карты. Раз в год — корпоративный отдых за счёт заведения! Правда, нам, демонам, за границу выезжать хлопотно, так что мотаемся по стране, зато всё включено. Оклад три с половиной тысячи, годовая премия — сто пятьдесят тысяч, плюс компенсация проезда, питания и надбавка за жару!
Для Се Я, привыкшего к рабскому графику «шесть дней с девяти до девяти», где единственный выходной с потрохами забирали авралы, подобное предложение звучало как райская музыка.
И Се Я позорно сдался. Впрочем, бунтовать всё равно было бессмысленно — увольнения-то ждать целое столетие.
* * *
Вручив ему толстый справочник сотрудника, Мэй Шутун выставила его за дверь. На улицах уже сгустились сумерки. Цветущая глициния роняла лепестки, кружившие на ветру и оседавшие Се Я на плечи. Странное дело: стояла тёплая весна, пышно цвели сады, но на улице — ни душонки.
Запихав брошюру в карман, Се Я почувствовал, как по спине пробежал внезапный холодок. Старые фонари вдоль дороги тускло мигали, словно отходит контакт. Он поёжился, растирая зябнущие руки. На нём была лишь тонкая белая рубашка, но ведь сейчас едва пробило восемь вечера — отчего вдруг стало так промозгло?
Вдали, под дёргающимся жёлтым светом фонаря, словно из ниоткуда возникла фигура. Кажется, женщина. Се Я сощурился, вглядываясь в темноту: длинные спутанные волосы спадали по спине, алое платье висело мешком, а из-под подола на асфальт что-то непрерывно капало. Похоже, незнакомка едва держалась на ногах — её правая рука беспомощно опиралась на стену, заросшую плющом.
Се Я ускорил шаг и окликнул её:
— Вы в порядке? Вам помочь?
Подойдя ближе, он вдруг уловил тяжёлый, тошнотворный запах свежей крови. Рука, прижатая к стене, была белой как мел, а само тело казалось одеревеневшим. Дурацкое предчувствие сжало сердце Се Я, и он инстинктивно отступил на шаг.
В следующее мгновение женщина медленно повернула голову.
Её лицо напоминало оплывший огарок свечи: искажённые черты, кровавое месиво, с которого хлопьями отваливалась и капала гниющая плоть.
Даже выдержанный Се Я от такого зрелища едва не лишился рассудка. Тварь потянула к нему скрюченные пальцы. Парень шарахнулся назад; в этот момент в глаза брызнул яркий блик от чего-то, зажатого у неё в руке. Зажмурившись на долю секунды, он тут же распахнул глаза — но под фонарём уже никого не было.
Ночной ветер пробрал до костей. В первый же день по возвращении в родные края его картина мира треснула и разлетелась вдребезги.
Не рискуя больше искушать судьбу, Се Я прибавил ходу и успел прыгнуть в подходивший последний автобус.
* * *
Только толкнув входную дверь и ступив в залитую тёплым светом прихожую, он почувствовал, как отступает липкий страх. Переобуваясь на пороге, он крикнул в глубь дома:
— Дедушка, я вернулся! Поесть что-нибудь осталось?
Ответа не последовало. Странно: обычно старик тут же выбегал навстречу, хвастаясь, какой знатный ужин состряпал.
— Деда?
Сердце Се Я ёкнуло: не дай бог, опять приступ!
Забыв про тапочки, он босиком рванул в комнату деда, толкнул дверь — и с ходу впечатался в кого-то стоящего на пороге.
Се Я вскинул голову. Перед ним были глаза — холодные и чистые, точно зимние звёзды. В них таилась величественная строгость, густая тьма туши и едва уловимые золотые сполохи. Длинные серебряные волосы в сдержанном свете луны отбликивали призрачной лазурью.
Шагнув назад, Се Я смог разглядеть незнакомца получше. На нём было белоснежное традиционное ханьфу с нефритом вместо пуговиц, на каждой из которых искусная резьба повторяла изгибы облаков. Сверху ниспадала дымчато-серая флёровая накидка, а поверх неё — тяжёлый чёрный плащ, прошитый золотыми и серебряными нитями с узорами диких орхидей. Широкие рукава драпировались мягкими складами, и весь облик мужчины излучал неземное величие.
На мгновение Се Я забыл, как дышать. Душа ушла в пятки: показалось, будто перед ним сошёл с небес небожитель. За все свои двадцать пять лет он отродясь не встречал столь ослепительной красоты.
— А, Сяо Я, вернулся? — из глубины комнаты вышел Лу Фанчао, приводя внука в чувство. — Я тебе еды оставил. Не захочешь — лапши себе свари.
— А... да, деда, ты дома... — Се Я всё ещё выглядел слегка растерянным и бледным. — Я же звал тебя, почему не отклинулся? Перепугал меня, думал, слёг.
— Да старый я стал, глуховатый, вот и не услышал, — отмахнулся Старик Лу.
— Главное, что всё в порядке. А это... к тебе за заговоренной водой? — спросил Се Я. Он вырос в этих местах, но этого человека видел впервые. Впрочем, поступив в университет, он уехал в столицу — мало ли кто мог появиться за эти годы.
Лу Фанчао на секунду запнулся, а затем указал пальцем на самого Се Я:
— Не-а. Он к тебе.
— Ко мне? — уставился на него внук, совсем потеряв нить происходящего.
И не успел он переспросить, как дед невозмутимо выдал:
— Твой жених. Что, неужто не помнишь?