Цзи Линци отступил на шаг. На обычно невозмутимом лице промелькнуло небывалое замешательство, а по фарфорово-белой коже даже разлился едва заметный румянец.
«До чего же нескромными стали нынешние люди...»
Он вел уединенную жизнь и слабо разбирался в мирских делах. В памяти еще теплилось воспоминание о свадьбе Лу Фанчао: тогда от шуток гостей новобрачные смущенно краснели и боялись поднять глаза. А Се Я, видевший его от силы пару раз, вот так просто взял и поцеловал.
Видя, что Цзи Линци стоит словно громом пораженный, да еще и с легкой досадой на лице, Се Я, поначалу смущенный собственным порывом, вдруг почувствовал, как сердце оседает от холодного предчувствия.
— Ты спас мне жизнь, — произнес он, серьезно глядя на собеседника. — И в детстве я правда обещал, что вырасту и выйду за тебя. Когда ты пришел требовать обещанное, я решил, что я тебе хотя бы не противен.
Се Я поджал губы и опустил взгляд на собственные босые ноги. Он только что из душа: пальцы еще розовели после горячей воды, на коже блестели капли, а от тела веяло чистой, свежей прохладой.
— Цзи Линци, мы расписались. С этого дня ты мой спутник и моя семья. Я возьму за тебя ответственность и буду искренен с тобой. Пусть сейчас между нами нет глубоких чувств, я постараюсь полюбить тебя.
В его ясных, чистых глазах янтарного оттенка светилась твердая решимость. На нем была широкая футболка; ночной ветерок шевелил подол, мельком открывая тонкую, подтянутую талию. В свои двадцать пять Се Я всё еще сохранял юношеский задор — каплю наивности, щепотку упрямства и особое, невольное обаяние.
— Надеюсь, ты отнесешься к этому так же, — добавил он совершенно серьезно.
Цзи Линци, совершенно незнакомый с понятием любви, вдруг почувствовал легкий, нечаянный отклик в душе. Наивность никогда не вызывала у него отторжения, так с чего бы ему чувствовать неприязнь к юноше, которого он помнил еще ребенком?
Он задумчиво замер, не торопясь с ответом.
Се Я нетерпеливо теранул штанину и, не дождавшись отклика, сокрушенно опустил голову. На губах искривилась горькая ухмылка: похоже, он слишком много себе напридумывал. Среди обычных-то людей найти чистую, искреннюю любовь между двумя мужчинами — задача не из легких, а тут перед ним демоническое существо, божество. Скорее всего, Цзи Линци согласился на брак ради обычной формальности, чтобы избежать лишних хлопот и не помешать собственному духовному самосовершенствованию.
А он-то, дурак, принял все всерьез, да еще и полез лобызаться. Судя по ошеломленному виду Цзи Линци, тот решил, что им беспардонно воспользовались.
А ведь это был его первый поцелуй за все двадцать пять лет! Се Я уже мысленно попрощался с надеждой на полноценную супружескую жизнь — придется, видимо, и дальше обходиться своими силами. От мысли, что впереди его ждут десятилетия такого «брака», накатила беспросветная усталость.
Впрочем, отходчивость всегда была сильной стороной Се Я. Даже попав в скверное настроение, он умел быстро прийти в себя.
— Ты... — начал было он.
— Я не разбираюсь в этом, — мягко перебил его Цзи Линци. — Научишь меня?
Се Я от неожиданности широко захлопал глазами и замер секунд на пять. Наконец, облизнув пересохшие губы, он расплылся в сияющей улыбке:
— Научу!
Ответив, он смущенно почесал затылок и добавил:
— Хотя я и сам не особо знаток... Постигнем вместе.
Когда Се Я улыбался, показывался острый кошачий клык — в этой улыбке мешались мужская привлекательность и юношеское озорство. Цзи Линци на мгновение показалось, будто перед ним снова тот самый сопляк, который в детстве клянчил у него сладости.
Холод во взгляде Цзи Линци, тронутый этой теплой улыбкой, дал трещину, словно весенний лед. Возможно, со временем на этой мерзлоте распустятся цветы.
— Хорошо.
Время поджимало, а завтра Се Я ждал рабочий день. Сладко зевнув, он пробормотал:
— Пора спать, я валюсь с ног.
Цзи Линци едва заметно кивнул и направился к выходу.
— Ты куда? — Се Я потер слипающиеся глаза и окликнул его.
— Не хочу мешать твоему отдыху, — с абсолютно невозмутимым видом отозвался тот, явно считая такое решение единственно верным.
— Днем расписались, а ночью по разным комнатам? — Се Я прищурился, состряпав суровое лицо.
Не будь у Цзи Линци целых сундуков с золотом и драгоценностями, Се Я заподозрил бы, что этот тип женился на нем исключительно ради бесплатного жилья и пропитания.
В итоге древнее божество, не изощренное в человеческих обычаях и подобное целомудренной барышне, с опаской глядящей на светский мир, под нажимом «наглеца» Се Я вынуждено было улечься рядом с ним на кровать.
Цзи Линци хлопал ресницами, уставившись в потолок. Сон не шел. Повернув голову к Се Я, он в лунном свете принялся рассматривать его лицо. Черты утратили детскую припухлость, стали точеными и выразительными — перед ним лежал действительно красивый, статный мужчина.
Цзи Линци осторожно приложил пальцы к его лбу. Следов небесной жемчужины не обнаружилось, зато ощущался едва уловимый, но неуклонно нарастающий поток духовной силы.
И тут же — лисий след. Лисица применила к нему магию очарования?
Поняв это, Цзи Линци недовольно нахмурился. Какая дерзость! Сметь посягать на того, кто принадлежит ему!
— Посреди ночи не спишь, да еще и пристаешь? — неожиданно подал голос Се Я, открыв глаза.
Рука Цзи Линци замерла. Он неторопливо убрал ладонь и, проигнорировав упрек, произнес:
— Держись подальше от той лисы. Она замыслила недоброе.
Се Я, конечно же, моментально переключился:
— Сестра Тун? Да нет у нее злых намерений. Просто натура такая. К тому же я гей, так что её магия на меня всё равно не подействует.
— Гей? — Цзи Линци на китайский манер повторил непривычное иностранное слово.
— Ну, гомосексуал. Слыхал о таких? — тихо объяснил Се Я в прохладной тишине ночи. — Это когда мужчине нравятся мужчины.
Цзи Линци на мгновение задумался, после чего заметил:
— Вот как. У демонов нет понятия «мужчина» или «женщина». Приглянулся кто — сожительствуют, надоест — расходятся.
Се Я понял подтекст: проще говоря, у нелюдей с моралью и верностью всё довольно свободно. Впрочем, чему удивляться, если большинство из них — одушевленное зверье, привыкшее жить по законам дикой природы?
— И всё же будь осторожен с этой лисицей, — вернулся к теме Цзи Линци.
Се Я не удержался от смешка и, еще раз зевнув, покорно пробормотал:
— Слушаюсь и повинуюсь...
И тут же провалился в сон.
Цзи Линци с легким вздохом качнул головой, закрыл глаза и вскоре тоже погрузился в чуткую дрему.
* * *
На следующее утро Се Я проснулся — постель рядом была уже холодной. На часах едва пробило семь.
Поднявшись и умывшись, он спустился на кухню готовить завтрак. Рыбная каша-чжоу, поставленная в мультиварку с вечера, как раз дошла до кондиции. Се Я достал из кадушки маринованные овощи, приготовленные Ян Ин, нарезал их соломкой, выложил в пиалу, приправил щепоткой сахара и щедро сдобрил острым кунжутным маслом. Получилась отличная, возбуждающая аппетит закуска.
Дедушка, Старик Лу, в силу возраста спал мало, поэтому с самого утра отправился на прогулку с соседом, дядюшкой Лю, и вернулся с пакетом свежих горячих паровых булочек и маньтоу.
— Дедушка, за стол! — высунулся из кухонного окна Се Я, окликая старика, который воровато пробирался в сторону сада.
Лу Фанчао сердито развернулся и, заложив руки за спину, чинно прошествовал в дом.
— Чего... чего орешь ни свет ни заря! А где Линци? — едва не оступившись на привычной бранной формулировке, опомнился старик и суетливо перевел тему. Заметив, что внук ничего не заподозрил, он облегченно перевел дух.
— Не знаю, я встал — его уже не было, — ответил Се Я, наливая кашу в пиалу. Цзи Линци постоянно где-то витал, так что удивляться его исчезновению не приходилось. К тому же он демон, пропасть не пропадет.
Переложив булочки на тарелку, Се Я только присел за стол, как калитка во двор тихо скрипнула. На пороге возник Цзи Линци, омытый утренней росой и озаренный лучами восходящего солнца. На его фоне даже пышный весенний сад поблек и утратил свое очарование.
Се Я, будучи обычным человеком, на пару секунд застыл, любуясь этой картиной, но быстро взял себя в руки и тепло улыбнулся:
— Проходи, завтракать пора.
Цзи Линци вошел в комнату. В руках он держал букет свежесобранных полевых цветов, украшенных капельками прохладной росы и дышащих свежестью луговых трав.
— Это мне? — искренне удивился Се Я. Еще вчера этот тип казался абсолютно несусветным в житейских делах, а сегодня принес цветы!
— Угу. Ходил утром в горы, увидел, что распустились, и решил показать тебе, — будничным тоном ответил Цзи Линци. Его взгляд оставался спокоен и отстранен, словно он лишь констатировал простой факт.
Но именно от этой будничности у Се Я сладко сжалось сердце.
Он осторожно принял букет, чувствуя, как к ушам приливает волна тепла.
— Спасибо... Каша на кухне, налей себе, а я пока поищу вазу.
С этими словами он подхватил цветы и ушел в соседнюю комнату, оставив дедушку и Цзи Линци переглядываться в столовой.
У Лу Фанчао даже очки съехали на кончик носа — от изумления он едва не лишился дара речи.
— Где пиалы? — как ни в чем не бывало спросил Цзи Линци.
— Я... я сам всё налью! Господин, присядьте, пожалуйста! — засуетился старик, мысленно поражаясь дерзости своего паршивца-внука. Мало того что Великий Господин принес ему букет, так тот еще и заставляет Его Преподобие самому накладывать себе кашу!
Старик Лу уже собрался было подняться, опираясь о стол, но Цзи Линци остановил его прохладным голосом:
— Не нужно. Просто скажи, где посуда.
— А... в шкафу за вашей спиной, — ответил старик, вдруг вспомнив, что божествам людская пища без надобности.
Словно прочитав мысли Лу Фанчао, Цзи Линци небрежно пояснил:
— Чтобы у Сяо Я не возникло подозрений.
— Ах, вон оно что... Поистине мудрое решение, Господин, — опомнился старик.
Нежная, густая рыбная каша буквально таяла во рту. В сочетании с хрустящими пикантными солениями и сочными, тонкокорыми паровыми булочками она казалась невероятно вкусной — все за столом умяли по щедрой порции, незаметно для себя наевшись до отвала.
После завтрака Се Я перемыл посуду, навел порядок на кухне и проследил, чтобы дедушка принял лекарства. Лишь после этого он переобулся, собираясь на работу.
— Я утром уже полил сад, так что не вздумай снова мучить цветы! — строго сказал он деду. — И не пытайся потом подсунуть мне точно такие же взамен завядших, меня не провести!
Раскусив его замысел, Лу Фанчао сердито отвернулся — лучше пойти поиграть в сянци с дядюшкой Лю, чем слушать ворчание этого паршивца.
— Я ушел. Обедать буду на работе, — обратился Се Я уже к Цзи Линци. — В холодильнике есть домашние чаошоу, сварите их с дедушкой в полдень. Только не подпускай деда к плите! — добавил он с самым серьезным видом.
Цзи Линци с легким удивлением подумал, что за долгие века его жизни еще никто не беспокоился о том, сыт ли он. Это было странное, но приятное чувство.
Он едва заметно кивнул:
— Хорошо.
— Ну, я пошел. До вечера! — Се Я сделал несколько шагов к калитке, но вдруг остановился и, обернувшись, прищурился: — Ты что, даже не проводишь меня до ворот?
Цзи Линци искренне не понимал, зачем провожать человека на таком коротком пятачке, где нет никакой опасности, но спорить не стал. Он вывел Се Я во двор, прошел с ним до самой автобусной остановки и молча смотрел, как юноша машет ему рукой из окна отходящего автобуса.
Автобус скрылся за поворотом, а Цзи Линци все еще стоял у дороги. В его памяти надолго запечатлелась яркая, светлая улыбка юноши.