Се Я был настолько поглощён своими мыслями, что невольно отстал от остальных. Переступив порог дома, он случайно поднял взгляд и опешил: со стены исчезла одна из картин. Аккурат возле комнаты дядюшки Сина.
Из шести полотен осталось лишь пять.
Когда она пропала? До того, как они вышли на улицу, или после?
Спину Се Я обдало ледяным потом. Ноги словно вросли в пол, а перед глазами всё поплыло и задвоилось.
— Старый Се? Ты чего? Плохо стало? — первым неладное заподозрил Мэн Янъюй.
Се Я стоял бледный как полотно, по лбу катились крупные капли пота, а дрожащие зрачки не могли сфокусироваться — казалось, он вот-вот рухнет без чувств.
Схватив друга за запястье, чтобы удержаться на ногах, Се Я чуть слышно прошептал побелевшими губами:
— Всё в порядке... Просто сахар упал.
Он не стал пугать Мэн Янъюя раньше времени.
Тот лишь сейчас вспомнил, что они с Се Я и Юй Цзяньином с самого утра не маковой росинки во рту не держали. Да и остальные, судя по всему, выворачивали желудки дочиста.
— Ты присядь, присядь. Я сейчас посмотрю, есть ли сахар, сделаю тебе сладкой воды.
Мэн Янъюй усадил Се Я на стул и, сжав зубы, направился на кухню. Баночка с сахаром нашлась быстро, на полке со специями.
На плите всё ещё стояла кастрюля с остатками мясного бульона, и в воздухе густо висел ароматистый парок. Едва не задохнувшись от подступившей к горлу тошноты, Мэн Янъюй схватил сахарницу и выскочил прочь.
После того как в этой кухне варили человечину, заходить туда никому не хотелось, не говоря уже о том, чтобы готовить на этой утвари. Все подыхали с голоду, но предпочитали терпеть.
Се Я не испытывал головокружения, но всё равно до капли выпил сироп, который Мэн Янъюй добыл с таким трудом. В гостиной никто задерживаться не желал. Убийца скрывался среди них, и сидеть с ним в одной комнате никто не рисковал — за запертой дверью спальни казалось куда безопаснее.
Юй Цзяньин попытался уговорить отца держаться вместе, но Юй Бофэй лишь рявкнул на него, отчитав за отсутствие мужского стержня: мол, совесть у нас чиста, чего нам бояться?
Схватив Пэй Сяожун под руку, Юй Бофэй потащил её на третий этаж. Юй Цзинлэй покорно поплелась следом, оставив брошенного Цзяньина досадовать у подножия лестницы.
— Цзяньин, иди к нам, — окликнул его Се Я. — Вместе надежнее.
Лицо юноши тут же просияло:
— Хорошо!
Он подбежал к Се Я, радостно улыбаясь:
— Спасибо, старший!
Мэн Янъюй похлопал его по плечу и шепнул Се Я:
— А милый у тебя младший товарищ.
Се Я лишь улыбнулся. Он позвал его не только из беспокойства за его жизнь — были к Цзяньину и кое-какие вопросы.
Вернувшись в комнату, Се Я закрыл дверь на замок. На столе лежали запасы снеков — Се Я набрал их с избытком для Цзи Линци, а в итоге они превратились в единственный источник пропитания. Усевшись вокруг журнального столика, троица принялась перекусывать.
— Цзяньин, ты ведь, помнится, из хорошего элитного ЖК? Как вы так близко сошлись с дядюшкой Сином?
Се Я всё не давал покоя этот вопрос. Син Хунбинь — простой мясник, человек необразованный, как раз из той породы, которую Юй Бофэй презирал больше всего. С чего бы приглашать его на свадьбу Юй Цзинлэй?
Цзяньин, не чуя подвоха, проглотил печенье, запил его лимонным чаем и спокойно пояснил:
— Дядюшка Син жил по соседству с моим дедушкой. Они всегда дружили домами. Мама с дядюшкой Сином даже учились в одном классе, но мама была отличницей, поступила в университет, а дядюшка Син бросил школу после девятого класса, так что их пути разошлись. Когда он женился, они купили квартиру недалеко от нас. Мама ходила к нему за мясом, и он всегда отвешивал нам побольше. К тому же он очень помогал моим дедушке с бабушкой. Так что семьи у нас всегда были в теплых отношениях.
Цзяньин умолчал о том, как отец частенько принижал дядюшку Сина: мол, бездарь, ничего, кроме как свиней резать, не умеет, довел семью до нищеты, и как его сыну теперь в глаза одноклассникам смотреть?
При этой мысли юноше стало искренне жаль жену и сына дядюшки Сина. Кормилец погиб — как они теперь выживать будут?
— Вот оно что, — задумчиво пробормотал Се Я, подперев подбородок рукой.
Интуиция подсказывала ему, что связь между Пэй Сяожун и Сином Хунбинем куда сложнее, чем кажется. Пэй Сяожун, Юй Бофэй и Юй Цзинлэй явно что-то утаивали.
* * *
Из соседней комнаты донесся страшный шум, а затем скрежет переворачиваемой мебели. Се Я подорвался с места и бросился к двери.
Мэн Янъюй и Юй Цзяньин рванули следом. Соседняя спальня принадлежала Старшему товарищу Дину.
— Старший Дин, что у вас происходит?! — громко крикнул Се Я.
Шум за дверью стих. Спустя пару мгновений Дин Шэнвэнь приоткрыл дверь.
На его лице красовались свежие ссадины, на руке наливался глубокий кровоточащий укус, растрепанные волосы торчали в разные стороны, а мятая одежда выглядела крайне жалко.
— Старший Дин, вы в порядке? — оглядел его Се Я.
Шэнвэнь смущенно пробормотал:
— Всё в норме.
— В норме?! Какое там «в норме»! — вдруг раздался глухой голос Цюй Жуя.
Он бесцеремонно распахнул дверь. На его челюсти наливался сочный синяк, разбитая губа кровоточила — похоже, досталось обоим.
Они что, дрались?!
— Цюй Жуй! — рявкнул Дин Шэнвэнь, насупившись.
Цюй Жуй лишь презрительно закатил глаза:
— Чего трусишь? Забоялся, что я проболтаюсь, как тебя вчера около половины девятого вечера в спальне и в помине не было?
Шэнвэнь не ожидал такой вшивой прямоты и сжал зубы так, будто готов был разорвать обидчика на куски.
Шум драки переполошил весь дом. Первым прибежал Юй Бофэй, рыча на ходу:
— Да что опять стряслось?! От вас одни проблемы!
Чжун Жань, увидав избитые физиономии Шэнвэня и Цюй Жуя, ахнула:
— Вы что, сцепились?!
Оба мужика угрюмо промолчали. Чжун Жань потянула Цюй Жуя за рукав и тихо промолвила:
— Всё ведь уже в прошлом... Зачем ты опять цепляешься к Шэнвэню?
Цюй Жуй усмехнулся и скривил губы:
— Ого, «Шэнвэнь»? Как нежно. Похоже, рога у меня скоро в потолок упрутся.
— Что за бред ты несешь?! Я что, по-твоему, гулящая?! — вспыхнула Чжун Жань.
В душе её смешались злость и тайный восторг. Злилась она на то, что после страстной ночи и нежных утренних признаний Цюй Жуй усомнился в ее верности и полез с кулаками на Шэнвэня. А радовалась — потому что два статных красавца рвали друг другу глотки из-за неё. Разве не повод для гордости?
Чжун Жань бросила подсознательный взгляд на Юй Цзинлэй. Та, зная подругу с детского сада, мигом раскусила ее эмоции. На губах Цзинлэй вспыхнула ядовитая ухмылка:
— Кто знает, кто знает... Цюй Жуй, держи её на коротком поводке, а то не успеешь оглянуться — нагуляет чужого отпрыска. Она ведь всегда любила урвать кусок из-под чужих зубов.
— Цзинлэй! Как у тебя язык поворачивается?! — закусила губу Чжун Жань, изображая невинную жертву. — Тогда произошла случайность! Сердцу не прикажешь, а Шэнвэнь сам от тебя отказался! Если не смогла удержать парня, я-то при чём?!
Мэн Янъюй — человек нормальных моральных устоев — аж рот разинул от такого градуса бесстыдства.
Дин Шэнвэнь тут же попытался умыть руки:
— Не вертись! Если бы ты сама не вешалась мне на шею, с чего бы мне бросать Цзинлэй?! Цзинлэй, тогда я был кругом виноват, не спорю. Но я же просто мужчина. Когда меня изо дня в день соблазняли, а кровь кипела молодым задором... Кажется, любой бы оступился!
— Попрошу без обобщений, — сухо перебил его Се Я. — Нормальные мужчины не ищут оправданий и умеют держать дистанцию, когда у них есть пара.
Лицо Шэнвэня мгновенно потемнело.
Мэн Янъюй и Юй Цзяньин дружно закивали:
— Вот именно! У нормальных мужиков честь есть! Если не способны контролировать собственные инстинкты, чем вы лучше скотины?!
Не успел Шэнвэнь огрызнуться, как вмешался Юй Бофэй:
— Сопляки, а ну замолкли все! Я отдыхать шел, хватит мне тут орать!
Он уже собирался потащить Пэй Сяожун на третий этаж, но Се Я окликнул дочь семейства:
— Старшая сестра Юй, господин Цюй только что упомянул, что вчера около половины девятого вечера Старшего товарища Дина не было в комнате.
Юй Цзинлэй на мгновение замерла. Затем медленно повернулась:
— Вот как?
— Именно, — кивнул Се Я, глядя на неё в упор темным, проницательным взглядом. — Неужели тебе не интересно, где он пропадал? Он солгал. Разве ты не подозреваешь его в убийстве господина Го? Или, быть может... ты отлично знаешь, где он находился, и потому уверена в его невиновности?
Юй Цзинлэй и Дин Шэнвэнь на миг встретились взглядами и тут же поспешно отвернулись.
Всякому стало ясно: эти двое что-то скрывают.
— Ха-ха-ха-ха! На меня пальцами тычут, а сами-то! — вдруг зашлась истеричным смехом Чжун Жань. Слёзы брызнули из её глаз. — Бедный Го Синьбай! Тело ещё остыть не успело, душонка его, небось, под потолком витает! Узнай он, какими непотребствами вы тут занимались, как думаете — придет за вашими душами?!
Её пронзительный хохот эхом зазвенел по коридору, нагоняя жуть.
— Заткнись! — сорвался на крик Дин Шэнвэнь.
Хохот моментально оборвался, будто у Чжун Жань перехватило горло.
— Да! Да, я выходил вчера! — вскинул руки Шэнвэнь. — В восемь тридцать мы встретились с Цзинлэй в баре, выпили по бокалу, перекинулись парой слов. В девять она сказала, что поздно, и ушла к себе. Вот и всё! Я молчал лишь потому, что берег её репутацию. Мы не сделали ничего предосудительного, но людские языки без костей!
Опасаясь, что ему не поверят, Шэнвэнь назвал марку бутылки. Се Я спустился проверить: вина действительно убавилось ровно на треть. На диване лежала наброшенная шаль. Поднеся её к лицу, Се Я уловил шлейф парфюма — того самого, которым вчера пахла Юй Цзинлэй. Стойкие духи оставляли четкий след даже спустя сутки.
— Мне вот что любопытно, — произнес Се Я, возвращая плед на место и поворачиваясь к развязно стоявшему Цюй Жую. — Откуда вы узнали, что Старшего товарища Дина не было у себя?
Цюй Жуй отчеканил без малейшего замешательства:
— Да хотел перетереть с ним вчера, зашел — а его нет. Вот и пошел к тебе по соседству. Вчера разговор не задался, так что сегодня я пришел снова.
Это объясняло его появление в чужой спальне. Се Я слегка прищурился. Что-то в этой истории не сходилось. Неужели Цюй Жуй искал Шэнвэня исключительно из ревности? А если нет... то какова настоящая причина? Ведь до приезда на остров они вроде бы даже знакомы не были.
— А ты что-то слишком уж бодро по чужим комнатам шастаешь! — въелся в него Юй Бофэй. — И когда выяснилось, что мы застряли, ты орал громче всех. Ты что-то знаешь?!
— Просто любопытство через край бьет, — буркнул Цюй Жуй, засунув руки в карманы. — К тому же в моменты обоих убийств у меня железное алиби. Каким боком я тут замешан?
— Хех! Железное алиби у него! Как по мне — это самое подозрительное! Если ведаешь о чем-то — выкладывай сухую правду, не то пожалеешь! — наступал Бофэй.
Если бы этот щегол не сунул нос, о шашнях Цзинлэй с Шэнвэнем никто бы не узнал, и позор не пал бы на семью Юй.
Цюй Жуй развел руками:
— Я ни сном ни духом! Как именно вы со мной посчитаетесь? Если уж на то пошло, Дядя Юй, вы сами под подозрением. Го Синьбай мертв, ваша дочь — единственная наследница. Представляете, какой куш вам перепадет? Да и мясник этот, Син Хунбинь... Говорят, он с вашей супругой водить дружбу любил. Не примерил ли он на вас рога, а вы, проведав об этом, не укокошили ли его от злости?
Юй Бофэй взбеленился. Лицо его налилось багровым гневом, а кулаки чесались пустить кровь:
— Ах ты щенок! Заткни свою пасть, пока я тебе её на затылок не натянул!
Пэй Сяожун тоже запричитала в панике:
— Что за ахинею ты несешь?! Горбатого могила исправит — какая дрянь эта Чжун Жань, такого же ублюдка себе и подобрала!
Случайно задетая Чжун Жань взвилась:
— Ой, Тётушка Пэй! А по-моему, А-Жуй дело говорит! Чего вы так брызжете слюной? Неужто задело за живое?!
Бофэй уже сцепился с Цюй Жуем, а Пэй Сяожун вцепилась в волосы Чжун Жань. В ход пошли ногти, оплеухи и визг — дамы дрались не на жизнь, а на смерть.
В доме поднялся сущий ад.
Цзяньин и Юй Цзинлэй бросились разнимать драчунов.
— Кхм... О-о-ух! — Юй Цзинлэй внезапно скрутил сильнейший позыв к рвоте. Голова пошла кругом, и она чуть не повалилась на пол от удара Чжун Жань, но Мэн Янъюй успел вовремя подхватить её под локоть.
— Старшая сестра Юй, вы как? — встревожился Мэн Янъюй.
Глядя на её мертвенно-бледное лицо и непрекращающуюся сухую рвоту, он подумал, что у бедняги психологическая травма от утреннего супа.
Но Юй Цзинлэй резко оттолкнула его, прижалась к стене и зашлась в истошных позывах, спазмы выбивали слезы из глаз.
Се Я стоял неподалеку, насупившись. Эта реакция...
— Цзинлэй! Доченька, что с тобой?! — подскочила Пэй Сяожун. Потасовка затихла сама собой: Бофэй и Цюй Жуй разжали кулаки.
Выжатая до капли Цзинлэй бессильно прижалась к матери. У Пэй Сяожун растрепались волосы, а в глазах стоял страх:
— Господи, да что же это! Связи нет, врачей на острове нет... Цзинлэй, милая, держись!
Мэн Янъюй вынес из комнаты пачку салфеток и, помявшись, тихо пробормотал:
— Вообще-то... симптомы похожи на токсикоз. Я, конечно, ветеринар, но анатомию с физиологией учил. Вряд ли ошибся...
В ту же секунду на виллу обрушилась гробовая тишина. Даже спазмы у Юй Цзинлэй прекратились. Она замерла, с диким ужасом опустив дрожащую ладонь на свой живот.
Там, внутри, зародилась жизнь. Дитя Го Синьбая.
Новоиспеченный муж зверски убит, а она беременна. Благословение это или проклятие?
Она молода. С ребенком на руках найти нового мужа будет куда сложнее. Но ведь это единственный родной крохотный следок Синьбая, продолжение его жизни!
Пэй Сяожун и Юй Бофэй молниеносно обменялись короткими взглядами. Юй Цзяньин помог сестре подняться и искренне выдохнул:
— Сестра! Какое счастье! У вас с братом Синьбаем будет малыш! Он заменит тебе его!
Цзяньин судил по-детски просто: сестра безутешна после гибели мужа, а ребёночек поможет ей обрести смысл жизни и встать на ноги.
Ему и в голову не приходили шкурные интересы. Юй Цзинлэй — законная наследница Го Синьбая. Независимо от наличия младенца, всё состояние уходит ей. А вот рождение ребенка сделает её обузой на рынке невест. Зачем ей лишний груз?
Пэй Сяожун и Юй Бофэй увели дочь в спальню, Цзяньин поплелся за ними. Остальные тоже разбрелись. Перед тем как уйти к себе, Се Я мельком глянул на Дин Шэнвэня. Тот угрюмо грыз ногти, утопая в лихорадочной тревоге.
* * *
Около трех часов дня виллу огласил такой истошный пронзительный визг, что у всех заложило уши.
Се Я и Мэн Янъюй выскочили в коридор одновременно с Дин Шэнвэнем.
— Кажется, Старшая сестра Чжун закричала? — бросил Мэн Янъюй.
Шэнвэнь даже не удосужился ответить, сломя голову бросившись вниз. Из неприязни к Се Я он игнорировал и его спутника.
— Фыркает еще, индюк, — буркнул Мэн Янъюй.
— Что случилось?! — первым подлетел Шэнвэнь, подхватывая осевшую на пол Чжун Жань.
Девушка была синяя от ужаса, бескровные губы дрожали. Она указывала пальцем на холодильник.
Шэнвэнь повернул голову. Дверца холодильника распахивалась настежь, а среди аккуратных полок с овощами на белом подносе покоились две отрубленные кисти рук.
— Бу-э-э! — в ту же секунду Шэнвэню снова ударил в нос призрачный запах утреннего бульона, и его вывернуло наизнанку прямо на пол.
Превозмогая тошноту, Се Я подошел ближе. На белоснежном фаянсе запеклась буро-черная кровь. Синеватые, лишенные капли жизни кисти казались скрюченными куриными лапками.
— О-о-ух! Я больше в жизни маринованные куриные лапки есть не стану! — мельком глянув на поднос, Мэн Янъюй сполз по стене, стоная, что с него хватит и свиных копыт, и куриных ножек до конца дней.
Кисти явно принадлежали мужчине: широкие, покрытые трудовыми мозолями. Син Хунбинь.
Сцена убийства мясника была настолько жуткой — море крови и выпотрошенная кожа, свисавшая с люстры, — что Се Я не разглядывал детали и не заметил отсутствие кистей.
— Старый Се, ты куда?! — Утерев слюну, Мэн Янъюй увидел, как Се Я направился на второй этаж, столкнувшись у лестницы с четой Юй.
— Поднимусь к господину Сину. Похоже, руки принадлежат ему.
Четверо членов семьи Юй переглянулись. Юй Бофэй окликнул Се Я:
— Какая ещё рука?!
Се Я проигнорировал его, а Мэн Янъюй, желая избежать перепалки, пояснил:
— Вам лучше туда не смотреть. В холодильнике лежат отрубленные кисти.
При этих словах вся четвёрка побледнела и растеряла всякое желание спускаться. Юй Цзяньин подбежал к Мэн Янъюю:
— Это Чжун Жань так визжала?
— Ага. Захотела перекусить фруктиком из холодильника, открыла дверцу — а там сюрприз.
После супа из человечины все избегали кухни. Если бы Чжун Жань не свалилась от голода, кисти пролежали бы в холодильнике ещё долго.
Се Я снова ступил в комнату Син Хунбиня. Тяжёлый густой запах крови перехватил дыхание. Задействовав духовную ци, Се Я вытолкнул въедавшуюся в тело черную скверну, и дышать стало легче.
Даже при полном свете здесь царил пронизывающий до костей холод. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Се Я переборол страх и прошёл дальше. В прошлый раз вид выпотрошенной плоти парализовал его.
Коснувшись кольца на безымянном пальце левой руки и ощутив прохладу гладкого нефрита, Се Я обрел спокойствие.
Почему-то останки Сина Хунбиня казались смутно знакомыми. Будто он уже видел нечто подобное... Но где? Разве мог он раньше встречаться с такой ужасающей картиной?
Почерневшие и пожелтевшие сдутые руки Син Хунбиня обрывались у запястий. Се Я прищурился, разглядывая рваные края раны. Кость и плоть были расщеплены — это не аккуратный срез ножа, кисти оторвали живьём, с мясом!
Какая неведомая сила способна на такое?! Простой человек не управится.
Если только... тварь, сделавшая это, человеком не являлась.
Ледяной пот мгновенно промочил рубашку, ткань липла к спине. Из коридора сквозило, отчего по телу пробежала дрожь, а сердце заколотилось о ребра.
Хотя в воздухе и витала темная скверна, её было слишком мало, чтобы заполнить дом. Потому Се Я изначально даже не допускал мысли о нечисти.
Опешив, он отшатнулся на несколько шагов назад и опёрся о комод, едва удерживая равновесие.
Грохот!
Резкий звук едва не выбил из него душу. Зажав бешено колотящееся сердце рукой, Се Я долго не мог перевести дух. Наконец он наклонился посмотреть, за что зацепился ногой.
Предмет закатился в узкую щель под шкафом. Включив фонарик на телефоне, Се Я посветил в темноту.
В луче света блеснуло запятнанное кровью лезвие.
В звенящей тишине комнаты сдавленный сухой гребок глотка прозвучал оглушительно громко.
Схватив салфетку, Се Я обернул рукоять и вытащил тяжелый секач — обыкновенный мясницкий топорик, какими пользуются на любых рынках.
Острое лезвие холодно блестело, впитав бурую запекшуюся кровь.
Находка орудия спутала все карты. Нечисти не требуются ножи — демоны рвут жертв голыми руками. Но если убивал человек... кто способен на такое извержение мощи?
Он поднял взгляд к потолку, в сторону третьего этажа. Неспокойная мысль заставила его вернуться и еще раз перепроверить тело Го Синьбая: тот точно был мертв и являлся самым обыкновенным смертным.
Когда Се Я спустился вниз, в гостиной царила лихорадочная тревога.
— Ну что там?! — подскочил Мэн Янъюй. — Это руки дядюшки Сина?!
Се Я тяжело опустил веки:
— Да, его. И я нашел орудие убийства.
— Орудие?! — ахнули присутствующие.
— Закатилось под шкаф, — Се Я выложил на стол сверток и развернул ткань.
— Ах! — невпопад вскрикнула Пэй Сяожун.
Се Я нахмурился:
— Тётушка Пэй, вам знакома эта вещь?
Под общими взглядами женщина вспыхнула, опустила глаза и промолчала.
Зато Юй Цзяньин выложил всё как есть:
— Конечно! Это же топорик дядюшки Сина! Сколько я себя помню, он всегда с ним работал. Видите на рукояти вырезанный иероглиф «Счастье»? Дядюшка Син выковал его в год своей свадьбы!
— Но зачем дядюшке Сину брать мясницкий секач на свадебный пир? — искренне удивился Цзяньин.
Этот вопрос повис в воздухе тяжелым грузом. Неужели Син Хунбинь изначально замышлял расправу?
У Мэн Янъюя волосы встали дыбом. Схватив Се Я за рукав, он залепетал в панике:
— Да что за чертовщина происходит?! Два трупа подряд! А теперь ещё и Цюй Жуй испарился! Мы весь дом обыскали — ни следа! За домом тайга, вокруг океан... Отличное место, чтобы спрятать концы в воду! Нас же всех тут перебьют, да?!
Лицо Се Я мгновенно потемнело:
— Цюй Жуй пропал?!