— Нет... это не я! Я никого не убивала! — закричала Чжун Жань, отчаянно размахивая руками, словно пыталась силой заставить окружающих повернуть время вспять и поверить ей.
Однако даже её жених, Цюй Жуй, услышав слова Се Я, инстинктивно отступил на пару шагов, отдаляясь от девушки.
Чжун Жань застыла в немом шоке, а затем взвизгнула:
— Я правда никого не убивала!
— Тогда откуда твоя брошь взялась на месте преступления? — Дин Шэнвэнь тоже сомневался, что Чжун Жань могла оказаться убийцей. На его взгляд, у неё элементарно не хватило бы духу, да и выгоды от смерти Го Синьбая она не получала никакой.
Ведь после гибели Го Синьбая — богача в первом поколении, не имевшего ни родителей, ни братьев, — единственной наследницей его внушительного состояния становилась новоиспечённая вдова, Юй Цзинлэй.
Словно вспомнив нечто важное, Дин Шэнвэнь перевёл на Юй Цзинлэй весьма многозначительный взгляд.
— Я... — Чжун Жань запнулась, а спустя паузу выдавила: — Я действительно заходила в их спальню! Но я искала Цзинлэй! Её не было, и Синьбай предложил мне подождать внутри.
— Но пару минут назад ты божилась, что вообще не приближалась к их комнате, — скрестив руки на груди, с нескрываемым неприязнью проговорила Пэй Сяорун. — Слова с делом не вяжутся. Поди разбери теперь, где ты лжёшь, а где говоришь правду.
Оказаться поздно вечером наедине с мужчиной своей лучшей подруги — один бог знает, какие мысли крутились в голове у этой девицы. Как мать Юй Цзинлэй, Пэй Сяорун органически не переваривала Чжун Жань.
— Тётушка, я не убивала его! Зачем мне это?! Какая мне польза от смерти Синьбая? Я соврала только потому, что испугалась подозрений! — Чжун Жань беспомощно оглядела присутствующих, вглядываясь в каждое лицо в надежде найти хоть каплю сочувствия.
— А ведь она дело говорит, — задумчиво пробормотал Мэн Янъюй, наклонившись к уху Се Я. — Старшая сестра Чжун с господином Го вражды не вела. Смысл ей его устранять?
Заметив, что хоть кто-то встал на её сторону, Чжун Жань мгновенно цеплялась за эту соломинку, глаза её блеснули:
— Вот именно! У меня не было ни единого повода!
Юй Цзинлэй, молчавшая после того, как влепила подруге пощёчину, подала голос. Её тон был ледяным:
— Нет. Повод у тебя был.
Чжун Жань опешила:
— Цзинлэй... Мы ведь лучшие подруги! Как ты можешь так говорить обо мне?!
На губах Юй Цзинлэй промелькнула ядовитая усмешка:
— Лучшие подруги, говоришь? Мы росли вместе, и ты вечно пыталась утянуть у меня всё, что мне принадлежало. Стоило тебе увидеть, что у меня всё складывается лучше, чем у тебя, как тебя начинала грызть зависть. Впрочем, тебе не привыкать так поступать.
С этими словами её взгляд скользнул по лицу Дин Шэнвэня. Тот попятился, смущённо кашлянул и отвёл глаза.
— Ты ведь вчера шла не ко мне. Ты шла к Синьбаю. Чужие люди не знают твоей гнилой натуры, но меня-то не проведешь! Ты просто не смогла снести моего счастья. Быть может, Синьбай дал тебе от ворот поворот, ты вспыхнула от ярости и улучила момент, чтобы прикончить его?
От этих слов у присутствующих перехватило дыхание. Мэн Янъюй шепнул Се Я:
— А я-то думал, они не разлей вода. Оказалось, так, картонные подружки.
Се Я никак не прокомментировал услышанное, лишь спокойно спросил:
— Старшая сестра Чжун, во сколько ты ушла?
Чжун Жань, всё ещё пребывая в прострации, вздрогнула от его ровного, ледяного тона:
— В... около восьми пятидесяти.
— В тот момент господин Го был жив? — Се Я уже держал в руках блокнот и ручку. Нажав на кнопку, он оставил на белоснежной бумаге чёткую чёрную точку.
— Жив! Синьбай лично проводил меня до дверей! — быстро протараторила Чжун Жань, уставившись на Се Я так, будто он был её единственным спасителем.
Се Я кивнул:
— Думаю, старшая сестра Чжун говорит правду. Без использования сильнодействующих препаратов ей было бы крайне сложно одолеть взрослого мужчину ростом под метр девяносто. На месте преступления нет следов борьбы. Это означает одно из двух: либо господин Го не смог оказать ни малейшего сопротивления, либо убийцей был человек, которому он полностью доверял и от кого не ждал нападения.
Едва он договорил, как взгляды присутствующих синхронно сместились с Чжун Жань на Юй Цзинлэй.
Скрестившиеся на ней взоры заставили девушку содрогнуться от липкого ужаса:
— Се Я, что за бред ты несешь?! Я безумно любила Синьбая, мы только вчера сыграли свадьбу! Зачем мне его убивать?!
Юй Бофэй, потеряв остатки терпения, с грохотом обрушил ладонь на стол:
— Чушь собачья! С чего бы Цзинлэй быть убийцей?! Ты тут просто мутишь воду, паскудник!
Пэй Сяорун тоже враждебно уставилась на юношу:
— То у него Чжун Жань виновата, то Цзинлэй! По-моему, ты сам больше всех похож на убийцу!
Дин Шэнвэнь, наблюдая за этой перепалкой, прикрыл чашкой подрагивающие губы, пряча довольную ухмылку. Он думал точно так же, как Се Я, но высказывать мысли вслух не рисковал — кому охота навлекать на себя гнев? А этот Се Я возомнил себя мессией: дай ему волю, он тут целый суд устроит.
Пэй Сяорун подхватила дочь под руку и повела её наверх. Юй Бофэй проследовал за ними, явно отказываясь слушать "глупости" Се Я. Юй Цзяньин застыл в неловкости: признаться честно, логика старшего товарища Се казалась ему безупречной, пусть он и отказывался верить, что преступление совершила его родная сестра.
За окном стеной лил дождь. Часы перевалили за полночь. Собрание распалось на угрюмые группы, и все разошлись по комнатам. Несмотря на то что семья Юй относилась к нему с явной антипатией, Се Я посчитал своим долгом предостеречь остающихся:
— Ночью лучше не оставаться в одиночестве. Держитесь тех, кому доверяете, и присматривайте друг за другом. И обязательно заприте двери и окна.
Юй Цзяньин кивнул:
— Хорошо, спасибо, старший товарищ. Вы тоже будьте осторожны.
— До утра. — Се Я чувствовал, как над домом сгущается невидимая тьма. Ему оставалось лишь молиться, чтобы с рассветом все они оказались живы.
— Старина Се, у тебя есть хоть какие-то догадки? — тихо спросил Мэн Янъюй, когда они остались одни.
Се Я качнул головой. Подозрение падало на каждого — и одновременно ни на кого.
Если убийца не обладал гениальным талантом к актерству, оставался лишь один вариант: в этом доме прятался двенадцатый человек. Кто-то, скрываясь в тени, наблюдал за ними, как за клоунами на манеже.
От этой мысли у Се Я прошёл мороз по коже.
Поднимаясь по лестнице, он случайно бросил взгляд на стены пролёта. На втором и третьем этажах висело по три полотна — знаменитые картины «Зелёная собака», всего шесть штук. В тусклом ночном свете изображённые на них псы разных форм и повадок вовсе не казались полными жизни, как писали в интернетах. Напротив, от них веяло жуткой, потусторонней жутью. Казалось, нарисованные твари были живыми и молча наблюдали за всем, что происходит в особняке.
— Старина Се, ты чего на лестнице застыл? — Голос Мэн Янъюя мгновенно вырвал юношу из плена мрачных фантазий.
Только сейчас Се Я заметил, что его руки и ноги леденеют, а пальцы ног от холода слегка онемели.
Вернувшись в комнату, они забаррикадировали дверь тяжёлым комодом, дотошно проверили запоры на окнах и лишь после этого легли. Свет выключать не стали — и дело было вовсе не в трусости. В таких условиях осторожность лишней не бывает: вдруг среди них орудует безумный психопат?
В свадебную спальню Юй Цзинлэй, естественно, возвращаться не стала — там всё ещё находился труп Го Синьбая. Для неё приготовили гостевую на втором этаже, и Пэй Сяорун осталась ночевать вместе с дочерью. Юй Бофэй же посчитал слова Се Я детским лепетом, отверг предложение сына спать в одной комнате и ушёл к себе на третий этаж.
Ночь вновь погрузилась в зловещее молчание, разрываемое лишь бешеным стуком дождевых капель по стеклу. Казалось, ливень вот-вот пробьёт окно и хлынет внутрь.
Убедившись, что дочь уснула, Пэй Сяорун бесшумно поднялась с кровати, накинула кофту и выскользнула за дверь. Убедившись, что коридор пуст, она тихо постучала в соседнюю комнату.
Дверь отворилась.
— Сяорун, это ты, — расплылся в сальной улыбке Син Хунбинь.
На его массивном, заплывшем жиром лице блестел пот. Пэй Сяорун нахмурилась, едва сдерживая отвращение, глубоко затаившееся в её глазах...
* * *
Ночной шторм сменился тишиной. Воздух напитался свежими ароматами влажной земли и хвои. Се Я повернул голову к окну и увидел, как первые лучи восходящего солнца заливают землю золотом, разгоняя ночной мрак.
Завернувшийся в одеяло Мэн Янъюй за ночь умудрился сползти на пол и теперь безмятежно храпел, явно не собираясь просыпаться. Се Я взглянул на экран телефона — время приближалось к полудню. Они проспали дольше обычного, сказалось внутреннее истощение.
Се Я легким пинком растормошил Мэн Янъюя. Умывшись, они спустились вниз. К счастью, они были в порядке. Оставалось узнать, как дела у остальных.
К их удивлению, почти всё общество уже собралось в обеденной зале за поздним завтраком. По дому разносился густой, аппетитный аромат мясного навара.
Живот Мэн Янъюя отозвался громким урчанием.
Из кухни вышел Юй Цзяньин с половником и большой пиалой в руках:
— Доброе утро, старший товарищ Се, доброе утро, брат Мэн!
— Доброе! Налей-ка и мне скорее, а то после этой жуткой ночи нужно срочно восстановить силы, — Мэн Янъюй протянул глубокую тарелку.
Юй Цзяньин улыбнулся и щедро зачерпнул густого бульона. Юй Бофэй и Дин Шэнвэнь ели быстрыми темпами и уже допивали по второй порции.
— Держи, старина Се.
— Спасибо. — Се Я взял тарелку, и в нос ему ударил насыщенный, дурманящий запах.
Внезапно юношу скрутил судорожный спазм. Он резко вскочил, и его вывернуло сильным, мучительным позывом.
Завтракавшие люди недовольно нахмурились, готовясь высказать всё, что думают о его манерах. Мэн Янъюй, не понимая, что произошло, отставил свою порцию и принялся хлопать друга по спине:
— Старина Се, ты чего?!
Се Я мёртвой хваткой вцепился в его запястье. Глаза его налились кровью:
— Не ешь...
С трудом переведя дыхание, юноша вытер губы салфеткой и с трудом проговорил:
— Никому это не есть!
— Здоровый мужик, а капризничаешь, как девица! — Дин Шэнвэнь, у которого с Се Я с самого начала не задались отношения, демонстративно сделал еще один огромный глоток, с наслаждением утирая подбородок. — Такой шикарный бульон! С чего это мы не должны его пить?
Супруги Юй тоже посчитали Се Я банальным смутьяном, который ничего не умеет, зато любит указывать другим. Не обращая на него внимания, они продолжили орудовать ложками.
Цюй Жуй и Чжун Жань, ещё вчера устраивавшие сцены, сегодня сидели вплотную друг к другу, нежно кормя друг друга с ложечки.
— Старина Се, да почему нельзя-то? С супом что-то не так? Мясо протухло? — Мэн Янъюй знал, что Се Я не стал бы устраивать сцену без причины.
Лицо Се Я стало смертельно бледным, а губы, напротив, налились зловещим пунцовым цветом. Взгляд его заледенел:
— Это человечина.
Слова прозвучали подобно взрыву. Юй Цзяньин, выходивший из кухни с последней пиалой, от неожиданности разжал пальцы. Посудина с грохотом разлетелась вдребезги, и густой, сметано-белый отвар, до жуткого похожий на мозги, забрызгал его обувь.
— Ты... Ты что за ахинею несешь?! С чего ты взял, что это человечина?! — взревел Юй Бофэй. Он сам успел прикончить две тарелки и мясо из первой схавал с особым аппетитом.
Се Я медленно оглядел присутствующих:
— Вы разве не замечаете, что среди нас кого-то не хватает?
Переглянувшись, гости замерли. Юй Цзяньин ахнул:
— Дядя Син! Дядя Син не спустился!
Комната Син Хунбиня располагалась на втором этаже, аккурат по соседству с Дин Шэнвэнем.
— Старший товарищ Дин, вы ночью ничего подозрительного не слышали? — повернулся к нему Се Я.
Но Дин Шэнвэнь, погружённый в ужас от мысли, что только что ел человеческое мясо, даже не воспринимал обращённые к нему слова.
Видя, что лица присутствующих сереют от подступающего панического страха, Се Я проговорил:
— Достаточно подняться в комнату господина Сина, и всё станет ясно.
— Вот именно! Пойдём и докажем, что ты просто сумасшедший малолетка! — Дин Шэнвэнь из последних сил цеплялся за отрицание. Лицо его налилось багровым румянцем от гнева, и он широкими шагами рванул на второй этаж.
Пэй Сяорун, стоявшая подле мужа, выглядела совершенно потерянной. Юй Бофэй бросил на неё презрительный взгляд, сжал её руку с такой силой, что оставил синяк, и процедил:
— Заткнись!
Её левая щека заметно опухла — похоже, женщина получила сокрушительную пощёчину, которую не смог скрыть даже толстый слой пудры. Заметив это, Се Я прищурился, погрузившись в раздумья.
Дин Шэнвэнь несколько раз выкрикнул имя Син Хунбиня, но из-за двери не донеслось ни звука. Теряя самообладание, он изо всех сил колотил кулаками в дерево:
— Дядя Син! Ты же внутри, да?! Открывай незамедлительно!
В узком коридоре сгрудилась толпа. Тяжёлый стук эхом разносился по затихшему дому, нагнетая липкий, осязаемый ужас.
— Хватит орать! Где ключи?! Немедленно несите ключи! — Цюй Жуй не выдержал напряжения. Неизвестность пугала куда сильнее любой реальности.
Взгляды скрестились на Юй Цзинлэй. Девушка задрожала:
— Они... в нашей спальне...
В комнате новобрачных всё ещё лежал труп Го Синьбая, и идти туда Юй Цзинлэй больно опасалась. Пожилой Юй Бофэй тут же грубо велел Се Я отправиться за ключами.
— Зачем так усложнять, — холодно ответил Се Я. С возрастом он стал сдержаннее, но юношеский упрямый нрав никуда не исчез. На командный тон заносчивого старикана он отвечать не собирался.
Взявшись за дверную ручку, Се Я занёс ногу и мощным ударом выбил замок. Дверь распахнулась.
Чтобы не затаптывать возможные следы, юноша придержал створку и замер на пороге. Трупа за дверью не оказалось.
Однако реальность оказалась во сто крат кошмарнее.
Шедшие следом толкнули его вперед, но Се Я не сделал больше ни шага.
— Чего застыл?! — раздраженно буркнул Дин Шэнвэнь и, протиснувшись мимо него, шагнул внутрь, надеясь убедиться, что слова про человечину были глупой шуткой.
— А-а-а-а-а-а!!! — Едва сделав пару шагов, Дин Шэнвэнь издал нечеловеческий, истерический вопль. Ноги его подкосились, он грохнулся на пятую точку и едва не потерял сознание от пережитого шока.
Се Я мельком взглянул на него — Дин Шэнвэнь от ужаса обмочился.
— Лучше никому из вас сюда не заходить, — с трудом выдавил Се Я. Его голос звенел от напряжения, но сохранял относительное спокойствие. За свою жизнь он видел немало диковинок, поэтому держался мужественнее остальных.
Цзи Линци рядом не было, Сестры Тун — тоже. Сейчас ему приходилось рассчитывать только на себя.
Юй Бофэй, не веривший в происходящее, вытянул шею, заглянул через плечо юноши — и тут же взвизгнул, мгновенно растеряв весь свой представительский лоск. Кабы не поддержка жены и сына, он бы грохнулся рядом с Дин Шэнвэнем.
Труп Син Хунбиня висел под потолком, привязанный к люстре. Впрочем, назвать это "трупом" не повернулся бы язык: от человека осталась лишь пустая оболочка. Кожаный чехол, сброшенный гигантской змеёй. Внутренности и плоть были вычищены досуха — и именно они сегодня утром варились в огромной кастрюле на кухне.
— Кх-х-х... — За спиной Се Я начались массовые, раздирающие горло рвотные позывы.
Лишь Се Я, Мэн Янъюй и Юй Цзяньин не успели притронуться к "завтраку". Но даже их скрутила дикая тошнота.
— Не может быть... Как же так... — бредила Пэй Сяорун, бледная как полотно.
Юй Бофэй с такой силой сжал её запястье, что оставил синяк, и прошипел:
— Заткнись!
Кровь на ковре давно запеклась: Син Хунбиня убили и выпотрошили ещё ночью. Сейчас тело было изуродовано до такой степени, что даже опытный судмедэксперт развёл бы руками.
Чжун Жань больше не могла выносить череду смертей. Её психика окончательно надломилась. Схватив Цюй Жуя за руку, она забилась в истерике:
— Бежим! Умоляю, бежим отсюда! Я больше не выдержу в этом проклятом месте!
Цюй Жуя, только что опустошившего желудок, всё ещё трясло. Заливаясь холодным потом, они, цепляясь друг за друга, бросились к выходу.
Остальные, поддавшись панике, ринулись следом. Какой уж тут завтрак! Единственным разумным решением казалось немедленно прыгнуть в катер и убраться к чертям с этого острова.
Но достигнув причала, они замерли. Дождь прекратился лишь к полудню, но...
— Где катер?! — завопила Чжун Жань, вцепившись в отворот куртки Юй Цзинлэй. — Где он?! Куда ты его девала?!
Юй Цзинлэй с остекленевшими глазами пролепетала:
— Вчера он стоял здесь... Я не знаю...
— Кто?! Кто из вас спрятал катер?! Отдайте ключи! — Цюй Жуй выхватил из кармана складной перочинный нож. Его дрожащие руки сжимали рукоять, наводя остриё на окружающих. Для него все присутствующие сейчас выглядели потенциальными потрошителями.
— Успокойся! Ночью был страшный шторм, кто бы пошёл прятать катер?! — Мэн Янъюй заслонил собой Се Я, пытаясь воззвать к разуму парня.
Но Цюй Жуй с налитыми кровью глазами никого не слышал. Стоило кому-то сделать шаг, как он нервно тыкал ножиком в воздух.
Се Я подошёл к краю пристани. Следов повреждения кнехтов или оборванных канатов не наблюдалось. Хотя исключать вариант, что катер унесло штормом, было нельзя, юноша всё же склонялся к версии саботажа.
— Кто сегодня утром спустился первым? — внезапно спросил Се Я, разрывая звенящую тишину.
Юй Бофэй нахмурился:
— Я просыпаюсь рано. Ну, я спустился первым, и что с того?
— А вы не видели, кто приготовил завтрак?
При слове «завтрак» многих снова вывернуло наизнанку.
— Никого я не видел! Когда я спустился, кастрюля уже стояла на столе! — гаркнул Юй Бофэй.
Второй спустилась Пэй Сяорун. Третьим был Дин Шэнвэнь — он даже успел перекинуться пару фраз с Юй Бофэем, свято веря, что бульон сварила хозяйка дома, и нахваляя ее кулинарный талант.
Ночная буря смыла все улики. Никто ничего не слышал из-за грохота грома, хотя комната Син Хунбиня находилась совсем рядом с другими.
— Насколько я помню, тётушка и старшая сестра Юй ночевали на втором этаже? В какой именно комнате? — Взгляд Се Я казался глубоким омутом. Пэй Сяорун, встретившись с ним глазами, затрепетала.
Юй Цзинлэй сжала руку матери:
— В соседней с дядей Сином. Но мама всю ночь успокаивала меня, мы уснули только под утро.
— И вы ничего не слышали?
— Ничего. В особняке отличная шумоизоляция, да и ливень гремел так, что ничего разглядеть или услышать было невозможно, — ровно ответила Юй Цзинлэй.
Се Я не стал спорить, а обратился к Цюй Жую:
— Господин Цюй, советую убрать нож. Если убийца среди нас, ваши выпадки его только раззадорят.
Цюй Жуй со сдавленным криком бросил нож на доски, но спустя секунду снова подобрал его, спрятав в карман. Се Я не стал его отговаривать. Он понимал: против твари, способной бесшумно выпотрошить и оскальпировать взрослого мужчину, перочинный ножик — всё равно что соломинка.
Се Я внимательно вглядывался в лица присутствующих. Юй Цзинлэй и Чжун Жань физически не смогли бы сделать подобное в одиночку. Оставались Юй Цзяньин, Дин Шэнвэнь, Юй Бофэй и Цюй Жуй. Из них Дин Шэнвэнь был самым крепким, но у него не прослеживалось мотивов.
Супруги Юй явно что-то скрывали. Если Пэй Сяорун ночевала с дочерью, откуда на её лице пощёчина? Не Юй Цзинлэй же её ударила. Значит, её бил Юй Бофэй. А это могло означать лишь одно: ночью кто-то из них покидал комнату.
— За нами никто не приплывёт! Мы заперты здесь! Мы все умрём! — Чжун Жань обхватила голову руками и зарыдала.
Даже обычно жизнерадостный Мэн Янъюй впал в отчаяние:
— Старина Се, что делать? Мы правда тут погибнем?! В фильмах всегда так показывают!
— Не погибнем. Когда мы не вернемся вовремя, люди поймут, что что-то стряслось, и отправят поисковую группу. Еды в доме достаточно.
Чего Се Я не стал озвучивать, так это своей уверенности: Цзи Линци появится здесь самое позднее завтра.
Вспомнив про Бога Горы, юноша с удивлением осознал, насколько сильно привык полагаться на него. Он стал воспринимать Цзи Линци как близкого человека, на которого всегда можно опереться.
"Остаётся надеяться, что Линци уже сменил гнев на милость, — подумал Се Я. — С такими темпами мы тут скорей от сумасшествия помрём, чем от рук убийцы".
* * *
Они плелись обратно. Вдали, на фоне мрачного леса, особняк выглядел точь-в-точь как гигантский чёрный гроб.
Се Я потер глаза. Это не было оптической иллюзией: над зданием действительно клубилась плотная, иссиня-чёрная дымка. то, что Цзи Линци называл энергией смерти.
Юноша взглянул на Юй Цзинлэй, чья голова буквально тонула в этой черной ауре. Было странно: произошло уже два жутких убийства, а сама девушка, несущая на себе печать скорой гибели, всё ещё оставалась невредимой.