С надгробного камня ярко улыбалась Чжань Синьлинь — двадцати с небольшим лет, красивая, не ведавшая, казалось, никаких забот. Вокруг царила давящая, тяжелая тишина, пропитанная глухой, изматывающей болью.
Се Я возложил к подножию памятника белоснежные лилии и, не отводя взгляда от портрета, произнес тихо, но твердо:
— Я обязательно найду того, кто это сделал.
Слова прозвучали едва слышно, но стоявший рядом Ли Хун разобрал каждое — и его воспаленные от слез глаза вновь наполнились влагой.
Погода совсем испортилась. Небо заволокло свинцом, низкие тучи нависли над кладбищем, точно крышка исполинского гроба, выжимая из воздуха последний кислород.
После поминальной службы семья Чжань Синьлинь пригласила всех присутствующих на обед в ресторан.
За Се Я по пятам плелся Мэн Янъюй. Даже у этого неутомимого балагура сегодня вылетело из головы всякое желание паясничать, да и девушки из их компании пришли без капли косметики.
Но среди этой мрачной, облаченной в черное толпы одна фигура выделялась так, будто свет преломлялся вокруг нее иначе. Фэн Шиюнь, даже будучи ненакрашенной, слепила почти болезненной, невероятной красотой. Кожа ее казалась выточенной из безупречного нефрита — ни единого изъяна, ни малейшей шероховатости.
Се Я не мог избавиться от странного ощущения: Фэн Шиюнь будто хорошела с каждым часом. Присутствовавшие мужчины невольно провожали ее завороженными взглядами. Забыв, где находятся, некоторые уже подталкивали друг друга локтями, готовые чуть ли не сцепиться за право перекинуться с красавицей парой слов.
Сама же Фэн Шиюнь выглядела виноватой. Опустив густые ресницы и чуть покраснев уголками глаз, она просила их не устраивать сцен в такой день. Эта кроткая, трогательная беззащитность окончательно лишила мужчин рассудка.
— А у Фэн Шиюнь, оказывается, доброе сердце, — негромко заметил Мэн Янъюй, глядя на нее уже без прежнего скепсиса. — Эти идиоты сами с ума сходят, а она еще и вину на себя берет.
Прежде Мэн Янъюй лишь пожимал плечами — мол, странно, что девчонка так внезапно расцвела, но теперь и у него проскользнула невольная симпатия.
Се Я от комментариев воздержался. На мгновение его взгляд пересекся со взглядом Фэн Шиюнь. Девушка мягко улыбнулась ему и, отделившись от толпы, подошла ближе:
— Давно не виделись. А где же твоя половинка?
— Чего?! — вскрикнул Мэн Янъюй, округлив глаза. — Старик Се, ты когда успел завести пассию?! И молчал, как партизан!
Се Я смерил его прохладным взглядом и ровно ответил:
— Да вот, совсем недавно.
Мэн Янъюй, конечно же, не поверил ни единому слову. Се Я вернулся-то всего пару дней назад — когда бы он успел? Решив, что приятель просто пытается отшить навязчивую красавицу, Янъюй принялся восторженно наигрывать:
— Ну ты и жук! Мог бы и брату свалить радостную весть. Ладно, как-нибудь непременно выведешь свою пассию в свет, познакомишь!
Вот только актер из Мэн Янъюя был никудышный. Его преувеличенный наигрыш лишь укрепил Фэн Шиюнь в мысли: Се Я просто водит ее за нос и никакого партнера у него нет.
Тучи, доселе сгущавшиеся над ее душой, на миг рассеялись.
— И впрямь, — расплылась она в чарующей улыбке, в которой сквозила скрытая кокетливость, заставившая присутствовавших парней сглотнуть слюну. — Ужасно хочется посмотреть на девушку, сумевшую покорить нашего первого красавца.
Из всех присутствующих мужчин один лишь Се Я остался совершенно слеп к ее чарам.
— Она действительно очень красивая, — невозмутимо произнес он.
В памяти всплыл образ Цзи Линци — спустившегося с небес небожителя, чья величественная, холодная грация не имела равных в смертном мире. На губах Се Я невольно скользнула теплая улыбка:
— Самый красивый человек из всех, кого я когда-либо встречал.
Этот нежный взгляд и нескрываемая теплота в голосе заставили и Мэн Янъюя, и Фэн Шиюнь замереть в оцепенении.
Неужели он не врет?!
* * *
За обедом Се Я оказался за одним столом со школьными товарищами. Сидевшие напротив него девчонки обступили Ляо Сылу в нежно-желтом платье и оживленно расспрашивали:
— Сылу, ты чем кожицу так уложила?! Прямо сияешь вся!
— Ты же почти без макияжа, да? Но лицо просто идеальное!
— Я помню, на прошлой встрече выпускников у тебя еще пигментация была, а тут... Как ты этого добилась за такой короткий срок?!
Ляо Сылу сияла от счастья, с трудом сдерживая торжество. Столько денег ушло — и не зря!
— Да ничего особенного, просто уколы для отбеливания сделала, — соврала она, не желая делиться настоящим секретом. Ещё чего! Если они все хорошеть начнут, кто станет ею восхищаться?
— Уколы? Слышала, они жутко дорогие... Я всё сомневалась, а глядя на тебя, прям руки чешутся!
— Да ну их, эти сомнения! Завтра же иду! Посмотри на мою тусклую, уставшую кожу — пора её спасать.
— Сылу, а вон тот симпатяга за соседним столом с тебя глаз не сводит, — толкнула её локтем подруга.
Сылу залилась румянцем. Со дня свадьбы на нее никто так не смотрел.
— Ой, да перестаньте, у меня же ребенку скоро два года...
После родов ее кожа испортилась, появились пятна, фигура расплылась. Погрязнув в бесконечных хлопотах по дому и уходу за младенцем, она перестала краситься, а порой забывала даже причесаться. Муж не только не ценил её труд, но и всё чаще называл «желтолицей бабой», с тоской вспоминая, какой она была до брака. На работе он задерживался всё дольше, а возвращаясь, молча уходил в детскую. Разговоры свелись к копейкам на овощи и сухим отчетам о памперсах.
Дело уверенно шло к разводу. Но разводиться Сылу боялась: муж зарабатывал неплохо, а она, домохозяйка, без него просто пропадет.
К счастью, пересилив жабу, она купила ту самую маску для лица. Всего несколько применений — и кожа преобразилась. Прошлой ночью муж впервые за долгое время осыпал её комплиментами и с давно забытой страстью провёл с ней полночи, заговорив даже о втором ребёнке.
Ощутив пальцами небольшую складку на животе, Сылу решила, что обязательно выкроет минутку спросить у Фэн Шиюнь о средствах для быстрого похудения.
* * *
После поминок одноклассники увлекли Се Я за стол для маджонга. Обыграв всех в пух и прах, он был с позором изгнан победителями и наконец-то смог вырваться на свободу.
Достав из кармана личи-леденец, он развернул обертку и отправил конфету в рот. В тот же миг его кожи коснулся чей-то липкий, недобрый взгляд.
Се Я обернулся.
В полумраке длинного пустынного коридора неподвижно замерла человеческая фигура. Неизвестно, сколько она там простояла. Порыв ветра со свистом пронесся по проходу, издавая тоскливое завивание.
Тяжелые тучи окончательно закрыли солнце. В коридоре не горело ни единого светильника, и незнакомец, возникший из тьмы, казался зловещим призраком. От этой картины по спине побежали ледяные мурашки.
Се Я ощутил взгляд — тяжелый, удушающий, точно ядовитая змея, обернувшаяся вокруг шеи.
Рука, державшая палочку от конфеты, на мгновение замерла. Горло сжало сухим спазмом. Поборов позыв немедленно сбежать, Се Я достал телефон, включил фонарик и направил луч света прямо в тень.
Из мрака вынырнуло мертвенно-бледное лицо. Застывшие глаза уставились на него в упор. Фигура стояла неподвижно, словно окоченевший труп.
— Цзян Чжи? Ты что тут забыл? — спросил Се Я, не ослабляя хватки. Внешний вид парня меньше всего напоминал живого человека.
— Держись от Шиюнь подальше! Она — моя женщина! — процедил Цзян Чжи. Его взгляд налился ядом и безумием.
Се Я, решив, что перед ним очередной сумасшедший, спросил с легкой провокацией:
— С чего вдруг такие права? Она тебя, кажется, видеть не может.
Цзян Чжи залился краской, грудь его прерывисто вздымалась:
— Я её парень! А ты — лицемерная тварь! Притворяешься святошей, но Шиюнь рано или поздно увидит твое истинное нутро!
Убедившись, что Цзян Чжи вполне себе оживает, когда злится, Се Я с облегчением выдохнул. Переложив леденец за щеку, он беспечно сунул руку в карман и ушел к остановке, проигнорировав выкрики в спину.
Едва он сел в автобус, как зазвонил телефон. На экране высветился номер дедушки.
— Ты где? — раздался в трубке чистый голос, от которого у Се Я приятной волной покалывало в ушах.
— В автобусе, еду. — Се Я улыбнулся, сообразив, что у Цзи Линци нет собственного мобильника, вот он и умыкнул дедовский. — Дедушка научил пользоваться?
Цзи Линци, истинное божество, сошедшее с гор, не просто ничего не знал о современной стряпне, но и в гаджетах абсолютно не разбирался. Втайне Се Я находил эту его непрактичность даже милой — эдакий господин, выросший вдали от мирской суеты.
— Угу. Тут иероглифы огромные, — отозвался Цзи Линци серьезно.
Се Я вспомнил дедушкин старый аппарат, где на экране помещалось всего пять-шесть гигантских знаков, и не удержался от смешка:
— Это дедушкин «бабушкофон». У него зрение слабое, мелкий шрифт не разбирает.
— Понятно, — кивнул на том конце Цзи Линци. — Возвращайся скорее. Скоро дождь пойдет.
— Хорошо.
После разговора на душе стало удивительно тепло.
Се Я взглянул в окно. Судя по опыту, до дождя оставалось ещё полчаса минимум. За две остановки до дома он вышел из автобуса и направился в торговый центр. В салоне связи он выбрал новенький белый смартфон — модель последнего поколения, стоившую дороже его собственного трехлетнего телефона. Зато выглядел он изысканно и безупречно — идеально подходил Цзи Линци.
Забрав заветный пакет, Се Я поспешил домой. Небо быстро темнело. Чтобы уберечь дорогую покупку от первых капель, он свернул в узкий переулок и прибавил ходу.
Неизвестно откуда из подворотни выползла белесая влажная дымка. Ноги пробрал ледяной, обжигающий кости холод. Се Я замер, оглядываясь.
Густой туман с каждой секундой становился плотнее, сжимая кольцо. По правую руку возвышалась Гора Линци; ветер с тихим шорохом трепал кроны деревьев. В седом мареве древний лес казался исполинским склепом, а зияющий вход на тропу — отверстой пастью чудовища, заманивающего жертву в свои недра.
Се Я инстинктивно подался назад, но в то же мгновение на его плечо опустилась чья-то ледяная, мертвенно-белая ладонь.
Волосы на голове встали дыбом. Затаив дыхание и онемев от ужаса, Се Я так и не решился обернуться.