Дедушку Чжоу Сяоханя привезли в больницу. Мальчик дрожал всем телом: забившись в угол, он сжимал в руках рюкзак, словно потерял душу.
Глядя на него, Се Я невольно узнал самого себя. Он подошёл, ласково погладил Сяоханя по голове и тихо произнёс:
— С дедушкой Чжоу всё будет хорошо, не бойся.
— Угу, — кивнул Сяохань. Его хрупкое тело не переставало мелко дрожать.
— Спасибо тебе, брат Се Я, — сдавленно выдохнул он. Голос мальчишки прерывался от всхлипов, словно он говорил из самого глухого и холодного колодца.
— Родственники, пройдите к кассе для оплаты, — позвала медсестра.
Сяохань замер. Они с дедушкой перебивались тем, что собирали утиль, денег за душой не было вовсе, и сколько встанет больничный чек, он даже представить боялся.
— Я... я сам заплачу, — паренёк судорожно сунул руку в карман, но пальцы нащупали лишь пустоту. В панике он совсем забыл, что выскочил из дома с пустыми руками.
Он едва не плакал. Просить Се Я снова выложить за него деньги было стыдно, и он, сгорая от неловкости, пролепетал:
— Я... я сбегаю домой за деньгами!
— Брат заплатит за тебя. Не бойся, оставайся здесь и покорно жди дедушку, хорошо? — Се Я похлопал его по спине и направился к кассе.
Завернув за угол, Се Я чуть не столкнулся с прохожим. Прежде чем он успел извиниться, до него донёсся знакомый тонкий аромат. Подняв глаза, он увидел Цзи Линци.
— Ты как здесь?
— Заметил, что ты ушёл в спешке, взволновался и пошёл следом, — Цзи Линци чуть сжал тонкие губы, прикрыв глаза длинными ресницами. — Ты не хотел, чтобы я приходил?
Се Я мгновенно опомнился:
— Вовсе нет. Я просто удивился. Спасибо тебе.
Он и не думал, что заставил Цзи Линци так переживать. Раньше, до своей смерти, дедушка тоже постоянно беспокоился о нём. Се Я привык считать себя рассудительным, способным стать опорой для других, а оказалось... он всё так же заставляет окружающих волноваться.
— Не нужно быть со мной таким осторожным. Я не разозлюсь. Я знаю, что ты желаешь мне добра, — у Се Я тоскливо сжалось сердце. Ему совсем не нравилось, когда Цзи Линци говорил с ним с такой робкой оглядкой: перед ним ведь было божество, почитаемое тысячами людей!
И лишь тогда напряжение, сковавшее Цзи Линци, спало.
По пути к кассе Се Я вкратце рассказал ему о Чжоу Сяохане.
— Опять полудемон? — Цзи Линци слегка прищурился, погрузившись в мысли.
— Только не заглядывайся на него потом, ладно? Он испугается, — предостерёг Се Я.
К какому-то там мальчишке у Цзи Линци интереса не было вовсе, так что он равнодушно кивнул.
Услышав шаги, Сяохань резко вскинул голову. Радость на его лице мгновенно сменилась страхом, стоило ему увидать Цзи Линци, и мальчик отпрянул на несколько шагов назад.
Цзи Линци полностью подавил свою ауру и выглядел как обычный человек — разве что чересчур красивый. Вряд ли он мог так сильно напугать ребёнка. В глазах Се Я мелькнуло замешательство.
— У этого детёныша от природы обострённое чутьё. Он инстинктивно чувствует опасность, — тихо шепнул Цзи Линци ему на ухо.
Се Я кивнул и, мягко улыбнувшись, подошёл к мальчику:
— Сяохань, это мой близкий... Цзи Линци.
Услышав, что перед ним близкий человек Се Я, Сяохань заметно расслабился и боязливо пролепетал:
— Здравствуйте, брат Цзи.
— Угу, — сдержанно отозвался Цзи Линци.
Сяохань судорожно сжал штанину Се Я и спрятался за его спину, опустив голову.
— У пожилого человека хроническое истощение, внутренние органы отказывают. Родственникам стоит подготовиться к худшему, — врач принял Се Я за внука и без таинственности обрисовал положение дел.
Эти слова мгновенно перенесли Се Я назад — к больничной койке дедушки. Ледяные белые стены, едкий запах дезинфекции, мелькающие фигуры врачей и медсестёр... Прошлое и настоящее смешались.
Он словно провалился в кошмар, от которого никак не мог очнуться.
— Сяо Я! — Цзи Линци увидел, как лицо Се Я стремительно бледнеет, на лбу выступает холодный пот, а взгляд становится остекленевшим — ровно таким же, как в дни после ухода Лу Фанчао.
Сердце божества сжалось от тревоги. Схватив Се Я за руку, он без промедления повёл его прочь. Се Я больше не должен был оставаться здесь и заниматься делом Сяоханя.
Он вывел его на улицу, на залитую солнцем площадку, и усадил на скамейку. Тёплые лучи постепенно рассеивали оледенение, сковавшее тело. Се Я вздрогнул, будто возвращаясь из небытия, и его зрачки сфокусировались.
— Что со мной?..
Цзи Линци не стал говорить, что тот просидел в полном оцепенении сорок минут.
— Заботу о Чжоу Сяохане я переложу на Мэй Шутун и остальных. Ты этим больше не занимаешься.
— Почему? — мысли Се Я всё ещё путались.
— Потому что он полудемон. В его ситуации Управление по контролю за демонами обязано вмешаться, — Цзи Линци, видя, что Се Я всё ещё переживает, добавил: — Я оплачу лечение его дедушки. Если он захочет учиться в школе для демонов, я помогу с переводом. А если Мэй Шутун с ребятами не справятся, я лично беру это на себя.
Се Я отлично знал, что Цзи Линци не из тех, кто проявляет альтруизм к незнакомцам. Единственной причиной его доброты был сам Се Я.
Когда туман в голове окончательно рассеялся, Се Я опустил взгляд на свои пальцы.
— Я... выглядел совсем паршиво, да?
В глазах Цзи Линци мелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки.
Не получив ответа, Се Я и сам всё понял.
— Прости, что снова заставил тебя волноваться, — он с досадой уткнулся лбом в плечо Цзи Линци. — Я и сам не хочу быть таким... Понимаю, что надо двигаться дальше, но ничего не могу с собой поделать.
Цзи Линци ласково погладил его по непослушным мягким вихрам:
— Не бойся. Я всегда буду рядом.
— Угу, — Се Я уткнулся лицом в шею Цзи Линци, глубоко вдыхая его чистый, изысканный аромат. Этот запах приносил умиротворение, развеивая остатки липкой тревоги и усталости.
Ему безумно нравился этот аромат. С самого первого дня он манил его, заставляя искать близости.
Оцепенение Цзи Линци сменилось нежностью. Покорствуя велению сердца, он набрался смелости и едва ощутимо коснулся губами лба Се Я.
Поцелуй вышел невесомым, словно прикосновение ивовой ветви к глади воды. Но чувства Се Я сейчас были обострены до предела, и он мгновенно уловил это движение. От такой трогательной, чистой и наивной робкости на душе у него потеплело, а на губах расцвела улыбка.
Какой же Цзи Линци милый.
— Ты меня поцеловал, — без обиняков подловил его Се Я.
Цзи Линци, впервые в жизни сыгравший роль тайного похитителя поцелуев, застигнутый на месте преступления, мгновенно вспыхнул. Его фарфоровая кожа залилась ярким румянцем, но он упрямо вычеканил:
— Вовсе нет.
Се Я не удержался и тихо прыснул. От его смеха Цзи Линци смутился ещё сильнее — ему захотелось провалиться сквозь землю, но помня о данном обещании не исчезать без предупреждения, он лишь замер, выпрямив спину, точь-в-точь как напуганный кот.
Домой они сразу не пошли — вернулись в корпус, где Се Я записался на приём к психотерапевту. Он понимал, что его состояние далеко от нормы, и справиться в одиночку, возможно, не выйдет. А снова погружать Цзи Линци в пучину беспрестанных тревог он не хотел.
Сделать первый шаг навстречу выздоровлению — это его личный долг. Се Я верил, что всё наладится, и тогда он сможет дать Цзи Линци долгожданный ответ.
Врач выписала рецепт, назначила еженедельные сеансы психологической разгрузки и попросила Се Я подождать снаружи, сказав, что ей нужно поговорить с его спутником.
— Вы друг Се Я? — спросила врач. Из медицинской карты она знала, что единственный родственник юноши скончался, а стоящий перед ней мужчина явно не выглядел сородичем.
Цзи Линци качнул головой:
— Я его муж.
В глазах врача мелькнуло изумление:
— Ох, простите... Ему сейчас очень нужна ваша поддержка. Постарайтесь окружить его теплом и любовью, помогите шаг за шагом преодолеть эту боль.
— Любовью? — переспросил Цзи Линци, слегка нахмурившись.
— Именно. Вы ведь любите своего супруга? — врач внимательно наблюдала за его реакцией. С самого начала между ними не чувствовалось той особой химии, что присуща влюблённым, да и жесты были сдержанными — они казались скорее близкими друзьями.
Цзи Линци застыл в замешательстве. Что вообще значит — «любить человека»?
Не ожидав, что консультация пациента перерастёт в сеанс любовного просвещения, врач проявила редкое терпение и, сделав скидку на нереальную красоту посетителя, взяла на себя роль наставника в чувственных делах.
Выйдя из кабинета, Цзи Линци выглядел глубоко задумчивым. Се Я, видя его отрешённый вид, встревожился:
— Ну как? Что сказала врач? Я...
Цзи Линци резко перебил его. Его взгляд сиял ярче полуденного солнца:
— Дело не в том, что у меня приближался гон. Я просто полюбил.
Он заглянул Се Я прямо в глаза:
— Се Я, я люблю тебя.
Се Я будто прирос к месту. Сердце заколотилось с бешеной силой, зрачки расширились, а душа, казалось, воспарила в небеса.
Что... что он сейчас сказал?
— Ты... что ты сказал? — выдохнул Се Я, не веря собственным ушам.
Взгляд Цзи Линци оставался чистым и открытым. Опершись руками о плечи Се Я, он повторил, и в его тёмных глазах отразилась целая россыпь звёзд:
— Я сказал, что люблю тебя. И готов повторять это вновь и вновь. Се Я, я люблю тебя.
— Я... — Се Я сжал кулаки, вытянувшись в струну. Гортань сжалась от волнения.
Цзи Линци приложил указательный палец к его губам, мягко улыбнувшись:
— Мы же договаривались: не спеши. Подумай столько, сколько нужно. Я говорю это не для того, чтобы торопить тебя. Просто едва осознав свои чувства, я захотел тут же поделиться ими с тобой.
В глазах Се Я пеленой закипели слёзы, размывая силуэт Цзи Линци. Сделав шаг вперёд, он уткнулся лбом в его грудь и сипло отозвался:
— Хорошо.
Цзи Линци заключил его в объятия и тихонько проворчал:
— Ты ведь знал всё с самого начала, верно? Врач сказала, что все мои поступки кричали об этом на весь свет.
Прижавшись к его груди, Се Я слышал, как гулко отбивает ритм сердце Цзи Линци. Признания, звучащие одно за другим, заставляли его собственное сердце трепетать, а губы — невольно расплываться в счастливой улыбке.
— А ещё я глупо твердил тебе про свой гон... Ты, небось, в душе надо мной смеялся?
Се Я уткнулся мохнатым затылком ему в плечо и энергично замотал головой:
— Я и сам неопытен в этих делах. Если уж ты ничего не понимал, откуда было знать мне?
У Цзи Линци была ранимая гордость, и ради его самолюбия Се Я решил утаить истину.
— Правда? — с усомнением переспросил Цзи Линци.
— Честное слово, — кивнул Се Я. — Иначе с чего бы я так обомлел прямо сейчас?
Поразмыслив, Цзи Линци решил, что в этом есть логика, и от его неловкости не осталось и следа. Слава богу, перед любимым человеком он не ударил лицом в грязь!
* * *
Убедившись, что дедушка заснул и его состояние стабилизировалось, Чжоу Сяохань решил нанести быстрый визит домой. Он помнил, что Се Я заплатил за них, и твёрдо намеревался забрать сбережения, чтобы вернуть долг.
Се Я проявил к нему доброту, и быть неблагодарным Сяохань просто не имел права.
На самом деле дедушка Чжоу не приходился ему родным. Сяохань родился маленьким монстром, из-за чего родители выбросили его на помойку. Добрый старик подобрал младенца, но стоит ему принести подкидыша в деревню, как суеверные жители тут же выгнали его прочь.
Понимая, что без его опеки дитя погибнет, дедушка ушёл к подножию горы, срубил покосившуюся лачугу-навес и все эти годы растил мальчика там.
Сойдя с автобуса, Сяохань ещё издали увидел их скромное жилище. Для большинства людей это было бы жалким шалашом, но для Сяоханя там, где находился дедушка, был настоящий дом.
На двери висел простой навесной замок. Он мало чем мог защитить от грабителей, но за десять лет у них ни разу ничего не пропало — тащить из их нищеты было попросту нечего.
Однако сегодня, увидав сбитый замок, Сяохань оцепенел.
— Чёрт, а старик-то неплохо заныкал!
— Босс, пересчитай скорее! Хватит нам сегодня на шикарный кутёж?
— Не суетись! Дай сосчитать... Тьфу! — мужик послюнявил пальцы и принялся перебирать купюры.
Стоявший у порога Сяохань похолодел. Он сжал кулаки, натягиваясь как тетива.
В следующий миг, потеряв контроль от ярости, он бросился внутрь и вцепился в руки верзилы, пытаясь вырвать мятые бумажки. Это были медяки и рваные сотни, которые дедушка собирал по копеечке, сдавая бутылки и картон, чтобы выучить его. А теперь эти деньги были единственным шансом спасти дедушке жизнь!
— Ах ты, сучонок! — получив укус, вожак отшвырнул мальчишку свирепой пощёчиной.
— Верните! Верните деньги! — Сяохань, не чувствуя боли, мгновенно вскочил на ноги.
Но что мог сделать десятилетний ребёнок против троих рослых мужиков? Его жестоко избили: кожа покрылась ссадинами, из угла рта струилась кровь, а темно-карие зрачки сузились в вертикальные змеиные щели, полыхая дикой ненавистью.
От этого взгляда по спинам бандитов пробежал мороз.
— Б-босс... Этот пацан какой-то жуткий...
Вожак, вглядевшись в его глаза, вдруг расхохотался:
— А-а, так это про тебя болтали, будто у подножия горы живёт маленький уродец? Глаза-то у тебя и впрямь диковинные. Слыхал я, богатеи сдвинуты на коллекционировании всяких диковинок!
Сяохань настороженно отступил. В этот момент из его кармана раздался звонок. Это был старый кнопочный телефон без единой функции, кроме звонков. Шестёрка вырвал мобильник из его кармана и с отвращением сплюнул:
— Хлам!
На экране висело имя: «Брат Ма Су». Не дождавшись ответа, Ма Су прислал сообщение: медсестра сказала, что Сяохань ушёл домой; скоро стемнеет и автобусы ходить перестанут — заехать ли за ним?
— Босс, за этим щенком кто-то едет, — подельник протянул телефон вожаку.
Тот прищурился:
— Ладно. Уходим.
Увидев, что они собираются свалить с деньгами, Сяохань кинулся в последний бой, но бандит от души пнул его в живот. От боли у Сяоханя потемнело в глазах. Теряя сознание, он всё ещё пытался ползти — ему нужны были эти деньги. Дедушкины деньги.
Но тьма окончательно поглотила его.
* * *
Скандал вокруг Вань Цзинъюя наделал много шума, но, к счастью, съёмки шоу только начались. Замена актёра прошла оперативно, и продюсеры отделались лёгким испугом.
Цюань Юйин, получившая травму плеча, воспользовалась паузой, чтобы подлечиться.
— Мы испекли печенье в знак благодарности за те овощи, что ты нам одолжил, — тепло улыбнулась Цюань Юйин, когда они с Юй Мяо постучали в двери Се Я.
Юй Мяо отличалась яркой, броской красотой. В сети её величали «розой высшего света»: чем сочнее был её макияж, тем сильнее расцветало её очарование. В отличие от Вань Цзинъюя, репутация у неё была неоднозначной — ходили слухи, будто она любила стучаться по ночам в номера коллег «для разбора сценария», из-за чего армия её хейтеров не уступала фанатской базе.
Впрочем, при первом личном знакомстве Се Я она показалась вполне приятной — броской, но без вульгарности.
— Спасибо большое! Зайдёте на чашку чая? — вежливо предложил Се Я, полагая, что у актрис график расписан по минутам и они откажутся.
Но, к его удивлению, девушки переглянулись и с радостью согласились:
— С удовольствием!
— Вау, у тебя невероятный двор! Цюань-цзе нисколько не преувеличивала, — едва переступив порог, Юй Мяо достала телефон и принялась увлечённо фотографировать пышные клумбы.
Се Я проводил Цюань Юйин под навес, где стояли бамбуковые кресла и резной деревянный стол. В своё время Лу Фанчао обожал коротать здесь жаркие дни за питьём чая.
На столе до сих пор лежала шахматная доска с незавершённой партией.
Цюань Юйин опустила взгляд на фигуры и с интересом спросила:
— Можно сделать ход?
— Конечно, — ответил Се Я.
Едва он произнёс это, из дома вышел Цзи Линци со стаканом тёплой воды. Увидев Цюань Юйин, он слегка прикрыл глаза и протянул лекарство Се Я. Тот сразу понял: время приёма. Отправив таблетку в рот, он тут же получил из рук Цзи Линци стакан.
Запив лекарство, Се Я улыбнулся:
— Госпожа Цюань и госпожа Юй принесли домашнее печенье. Я заварю чай.
Цзи Линци ничего не ответил, лишь достал салфетку и бережно отер капельку воды с его губ. Эта молчаливая, полная нежности забота заставила Юй Мяо, застывшую у клумбы, невольно затаить дыхание.
Цюань Юйин спрятала глубоко в глазах вспышку изумления. Так вот в каких они отношениях... Неудивительно, что этот мужчина смотрел на всех с таким тяжёлым, давящим превосходством.
Цзи Линци пошёл в дом вслед за Се Я. Пока на кухне грелся чайник, они тихо перешёптывались. Цюань Юйин тем временем взяла чёрную фигуру и сделала ход.
— Цюань-цзе, ты ещё и в шахматы умеешь? Ничего себе! — Юй Мяо нагляделась на цветы и присела рядом.
— Немного, без особого мастерства, — скромно улыбнулась та.
— Всё равно круто, я в этом вообще ничего не смыслю, — Юй Мяо случайно заметила бинт на плече старшей коллеги и тихо спросила: — Плечо сильно болит? Может, стоит сменить перевязку?
— Всё в порядке, рана неглубокая, — улыбка Цюань Юйин показалась немного хрупкой.
Юй Мяо сочувственно вздохнула. Наверняка Цюань-цзе до сих пор с ужасом вспоминает ту ночь. Кто бы мог подумать, что уважаемый мэтр окажется законченным наркоманом и решится на такое безумие!
Желая перевести тему, Юй Мяо перевела взгляд на окно:
— Эх, у всех красавчиков нынче есть парни! Они выглядят так гармонично, что мне самой захотелось влюбиться.
Цюань Юйин взглянула на силуэты в окне и, словно вспомнив о чём-то своём, тихо произнесла:
— Встретишь правильного человека — не упускай.
— Ну уж нет, мне сейчас надо строить карьеру, романтика только отвлекает от съёмок, — Юй Мяо шутливо обхватила щёки руками.
— Хорошую судьбу можно проглядеть и потом жалеть всю жизнь, а кино можно снимать всегда, — Цюань Юйин задумчиво опустила ещё одну фигуру на доску.
— Не думала, что ты такая романтичная! Я-то считала тебя сугубым прагматиком, — рассмеялась Юй Мяо.
Цюань Юйин лишь загадочно улыбнулась.
В этот момент Се Я вынес поднос с чаем и печеньем. Цзи Линци молча уселся рядом, попивая чай — словно живая, безупречная картина. Одно его присутствие наполняло пространство покоем.
Вдруг в ворота снова постучали. На пороге стоял Ли Е.
— Цюань-цзе, Мэймяо, вы пошли к соседям и даже не позвали меня? Оставили скучать в одиночестве! — Ли Е театрально прижал руку к груди.
Юй Мяо лишь закатила глаза, а Цюань Юйин мягко ответила:
— Мы видели, что ты отдыхаешь, и не стали беспокоить.
Если появление Се Я вызывало у Ли Е лишь лёгкую досаду, то вид Цзи Линци поверг его в шок. Он тут же заподозрил, что перед ним два начинающих айдола, которых продюсеры пытаются пропихнуть в шоу за счёт их сокрушительной внешности. Профессиональная зависть и страх конкуренции мгновенно породили в нём враждебность.
— Се Я, у тебя тут миленько. Мебель, небось, с прошлого века осталась? — с подначкой закинул удочку Ли Е.
— Мой дедушка сделал её своими руками к свадьбе, — Се Я отчётливо уловил укол и ответил предельно сухо.
— Надо же, какой умелец! А можно с ним познакомиться? — Ли Е мысленно ухмыльнулся, считая, что раскусил дешёвую байку.
Атмосфера мгновенно сделалась тяжёлой и морозной.
Ли Е решил, что Се Я просто зажат в угол, и уже готовился дожать «самозванца», как вдруг Се Я произнёс:
— Дедушка недавно скончался.
Во дворе воцарилась гробовая тишина. Ли Е обомлел, про себя поражаясь такой «наглости»: надо же, ради лжи собственным предком пожертвовал!
В этот миг Цзи Линци, до сих пор молча евший печенье, медленно поднялся. Его величественная фигура нависла над двором, излучая леденящую ауру.
— Пошли вон, — произнёс он, фиксируя на гостях нетерпящий возражений взгляд.
Юй Мяо вздрогнула. Всякому было понятно, что Цзи Линци взбешён, и вполне оправданно: Ли Е ляпнул не подумав, а за своего любимого заступилась бы любая нормальная пара.
Ли Е, встретившись с ним взглядом, ощутил, как ноги наливаются свинцом. Но статус звезды не позволял снести такое от простолюдина:
— Ты на кого рот открываешь?!
Цзи Линци лишь сдвинул брови. Из глубины его глаз вырвалась давящая божественная сила:
— ГРЁБАНЫЙ ПОШЁЛ ВОН.
От этого единственного рыка у Ли Е подкосились колени. Ему показалось, что над ним разверзлась пасть древнего исполинского чудовища, способного сожрать его целиком. Душа его затрепетала от первобытного ужаса.
В итоге актрисам пришлось буквально под руки уводить обмякшего Ли Е прочь.
— Я в порядке, не стоит так кипятиться... — Се Я аккуратно потянул Цзи Линци за рукав.
— Пока я рядом, никто не смеет обижать тебя, — Цзи Линци перехватил его ладонь и крепко сжал.
Чувствуя, как холодные пальцы наполняются теплом, Се Я невольно улыбнулся:
— Вообще-то, мне и самому хотелось послать его к черту. Но он всё-таки знаменитость, как бы пакости делать не начал.
Цзи Линци обнял его за талию, уткнувшись носом в висок:
— Чего бояться? Я ведь божество.
* * *
Поздняя осень принесла с собой ночную стужу. Выйдя из душной ванной, Се Я непреднамеренно вздрогнул от сквозняка.
В этот момент стоявший на зарядке телефон разразился тревожным звонком.
— Се Я, Чжоу Сяохань в беде!