Чтобы отблагодарить Цзи Линци за согласие помочь, Се Я во второй половине дня отправился за продуктами — десерт обещал приготовить. Удивительно, но бог горы на этот раз увязаться за ним не пожелал.
— Есть кое-какие дела, — с невозмутимым, непроницаемым видом ровно уронил Цзи Линци.
Се Я лезть с расспросами не стал. У Цзи Линци тайн хватало с избытком: попытаешься выведать всё — жизни не хватит. К тому же мнительностью Се Я никогда не страдал. В отличие от матери. Лу Ингэ отца изводила подозрениями: и уйти от него не могла, и шагу ступить спокойно не давала, всё выискивала измены. Се Бишэн со временем окончательно утвердился во мнении, что женушка его тронулась умом. Чувства их быстро истлели, а дом превратился в поле боя с вечной бранью и бьющейся посудой.
Солнце сегодня палило беспощадно. Се Я отрыл черную панаму, нацепил наушники и, прихватив телефон, вышел на улицу.
Дедушка, Лу Фанчао, приняв лекарство, ушел прилечь. В ветвях безумолчно трещали цикады, наводняя воздух удушливым духом знойного лета.
Пока автобус мчал по маршруту, Се Я листал в телефоне список покупок.
«Зубная паста почти кончилась. Гель для душа недавно брали, растительное масло и крупы в запасе... Больше вроде ничего не нужно».
Пассажиров в салоне почти не было, кондиционер дул на полную мощность, пробирая до легкого озноба. Но стоило Се Я шагнуть на остановку, как его обдало тяжелым, раскаленным воздухом. От такой резкой смены температур он аж передернул плечами. Потирая озябшие предплечья, Се Я поспешил к торговому центру.
Не успел он пройти и пары метров, как до ушей донесся взволнованный шум:
— Не подходи! Эта баба на весь квартал известная скандалистка. Шаг сделаешь — потом век не расплатишься!
— Да вы гляньте, пекло-то какое! Она на асфальте уже полчаса пластом лежит, так и солнечный удар схватить недолго!
— Нашла кого дурить! Видит, парень молодой, душевный, жизни еще не знает, вот и решила нажиться!
Се Я скользнул взглядом по толпе. Зеваки обступили лежащую на земле женщину, наперебой шикая на юношу, который порывался к ней подойти. Присмотревшись, Се Я обомлел: на асфальте корчилась мать Фэн Шиюнь. Бледная, с искусанными, густо растрескавшимися губами — явные признаки тяжелого теплового удара.
Не раздумывая, Се Я в пару шагов преодолел расстояние и подхватил беднягу под мышки.
— Эй, парень, ты с ума сошел?! — ахнула одна из стоящих рядом сердобольных тетушек. — Да она же с тебя всю шкуру спустит!
Хотя Се Я и понимал, что старушка предостерегает его из лучших побуждений, её базарный задор и желание устроить зрелище вызвали раздражение. Мать Фэн Шиюнь была ни жива ни мертва, повиснув на нем тяжелым мешком.
— Вокруг полно камер видеонаблюдения, — суховато заметил Се Я. — К тому же вы все — свидетели, не так ли?
Тетушек как ветром сдуло.
— Мы-то тут при чём? Мимо просто проходили! — запричитали они и зашагали прочь.
Молодой человек, которого только что отговаривали, от слов Се Я замялся. Ему, студенту, и в голову не пришло посмотреть на камеры.
— Давайте я помогу, — несмело предложил он, подбегая ближе. На вид ему было лет восемнадцать-девятнадцать.
— Спасибо. Помоги дотащить ее до скамейки в тени, — Се Я кивнул на ветвистое дерево неподалеку.
— Да-да, конечно!
— Присмотри за ней пару минут, я сбегаю за водой, — попросил Се Я и метнулся к ближайшему киоску, а затем — в аптеку. Вернувшись с бутылкой и лекарством, он вставил трубочку в сухие губы женщины.
Спустя пару минут та чуть пришла в себя. Открыв мутные глаза, она вперила в Се Я такой безумный, исполненный ненависти взгляд, словно вознамерилась сожрать его живьем. Однако сил не было совсем — оставалось лишь беспомощно таращиться.
— Э-э... ей, кажется, совсем худо, — замялся парень. — Может, в больницу ее? Вы не бойтесь, если что, я подтвержу, что вы ни при чём! — Он суетливо вытащил из кармана документ: — Вот, это мой студенческий.
Се Я скользнул взглядом по корочке и удивленно вскинул брови:
— Столичный университет... Юй Цзяньин? Надо же, младшекурсник мой.
Парень опешил:
— Вы... вы тоже из Столичного?!
— Ага. Факультеты разные, но земляки, считай. Я — Се Я.
Восторг на лице Юй Цзяньина был сопоставим с радостью человека, встретившего земляка на чужбине:
— Старший Се!
— Если торопишься — иди, — сказал Се Я. — Я знаю её дочь, так что вымогать с меня деньги никто не станет.
Юй Цзяньин действительно спешил: его сестра выходила замуж, и он приехал специально, чтобы познакомиться с зятем. Сейчас сестра мерила платья в салоне и оборвала ему весь телефон.
Экран снова засиял от входящего вызова. Парень виновато улыбнулся:
— Старший, давайте обменяемся контактами в WeChat! Если вдруг нужно будет давать показания, я сразу приеду.
Се Я отказываться не стал. Добавив Се Я в друзья, Юй Цзяньин побежал прочь, на ходу отвечая на вызов:
— Да иду я, иду, сестра! Не кричи, уже подбегаю!
Женщина пролежала на скамейке еще минут двадцать, прежде чем к ней окончательно вернулись силы. Вдруг она со всей дури вцепилась в запястье Се Я. В её глазах плескалось безумие. Се Я и думать не мог, что у истощенной женщины найдется столько силы.
— Тётушка, давайте я позвоню Фэн Шиюнь, пусть она за вами приедет?
При упоминании дочери мать Фэн Шиюнь впала в настоящую истерику:
— Нет! Не смей! Не звони ей!
Се Я прищурился. В глазах матери он прочел не просто неприязнь — животный, дикий страх. Она боялась собственной дочери?
Неужели ей известно, чем промышляет Фэн Шиюнь?
— Хорошо-хорошо, не буду, — мягко произнес Се Я, понизив голос. — Тётушка, вы что-то знаете?
Женщина задрожала всем телом, воровато оглядываясь:
— Нет... ничего я не знаю.
— Я могу помочь вам, — тихим, но уверенным тоном продолжил Се Я. — Я тоже считаю, что с ней происходит что-то нечистое. Если вам что-то известно, скажите мне. Я найду способ привлечь её к ответу. Закону она тоже подконтрольна.
Слово «закон» заставило женщину вздрогнуть. Она сжала руку Се Я с такой силой, что ногти вонзились в кожу, а в иссеченных красными прожилками белках вспыхнула отчаянная надежда:
— Ты... ты правда сможешь?
Се Я серьезно посмотрел ей в глаза и твердо кивнул:
— Смогу.
— Ладно... Идем со мной. Ее сегодня нет дома, вернется не скоро, — приняв решение, женщина поднялась и повела Се Я в глубину переулков. За этими трущобами как раз и располагался их дом.
Се Я следовал за ней, на ходу незаметно набивая сообщение Мэй Шутун.
Едва Се Я переступил порог дома Фэн Шиюнь, как его тотчас окутала густая, липкая черная скверна, давя на грудь и перекрывая кислород.
Он уже затаил дыхание, готовясь пересилить приступ тошноты, как вдруг по телу разлилась волна чистой, прохладной энергии. Она мягко прошла по венам, мгновенно растворив сковавшую его дурноту.
«Это... Цзи Линци на меня что-то наложил?» — догадался Се Я.
Тем временем мать Фэн Шиюнь уже поднималась по лестнице. Се Я поспешил за ней, и вскоре они оказались перед дверью хозяйки дома.
Женщина осторожно толкнула створку. Навстречу им вырвался клубок черных миазмов, перемешанный с удушливым, сладострастным ароматом, от которого у Се Я едва не пошла кругом голова.
В тяжелом, застоявшемся воздухе явственно ощущался металлический душок свежей крови. Се Я втянул носом воздух — нет, не показалось. Запах был слабым, но отчетливым.
Мать подошла к туалетному столику дочери. Внизу стояла деревянная шкатулка. На вид — обычный сундучок для косметики, но стоял он прямо на полу, точно подставка для ног, и, что самое странное, был заперт на навесной замок.
— Вот... это... — дрожащими пальцами указала на него женщина, испытывая перед сундучком суеверный ужас.
Достав из выдвижного ящика изящный ключик, она, заходясь от мелкой дрожи, протянула его Се Я:
— От... открой.
Ее глаза были полны слез, а лицо исказила маска глубочайшего отчаяния. Что же за дрянь спрятана внутри, раз родная мать боится ее до полусмерти?
Се Я вставил ключ в скважину и повернул. Раздался сухой щелчок.
В этот самый миг с улицы донесся звук хлопнувшей двери автомобиля, а следом — звонкий голос самой Фэн Шиюнь:
— Подожди секунду, я только заскочу наверх за вещами!
Се Я и мать Фэн Шиюнь переглянулись. Сердца оборвались. Комнату в мгновение ока затопил ледяной ужас. С каждым цоканьем каблуков по деревянным ступеням напряжение возрастало, превращаясь в тикающую бомбу замедленного действия.
Что делать?! Черт, что делать?!
Мысли Се Я неслись со скоростью урагана, а взгляд лихорадочно метался по комнате в поисках хоть какого-то укрытия.
Дверь с крысиным скрипом распахнулась.
— Ты что забыла в моей комнате?! — Фэн Шиюнь нахмурила аккуратные брови, лицо её перекосила ярость.
— Доченька, где же ты была?! Мама тебя искала-искала! Пошли кушать, не бегай по улице, а то злые дяди заберут! — Мать шагнула вперед и сгребла Фэн Шиюнь в объятия, гладя ее по голове с глупой, блаженной улыбкой.
— Отвали от меня, воняет от тебя как от подохшей собаки! — Фэн Шиюнь с брезгливостью отпихнула мать. — Я сколько раз повторяла: не смей заходить в мою комнату!
Но женщина будто не слышала брани. Она снова попыталась прижаться к дочери:
— Доченька, не ругайся, мама здесь, мама рядом...
— Пошла вон! — Фэн Шиюнь со всей силы пнула мать под дых.
Каблук вонзился в живот. Женщина побледнела, охнула и змейкой свернулась на полу от невыносимой боли.
Лежа на холодном полу, она с тихим отчаянием смотрела, как Фэн Шиюнь снова проходит в комнату. Взяв с тумбочки какой-то пухлый конверт, девушка уже собралась выходить, но вдруг остановилась.
"Погоди, в комнате кто-то есть", — раздался в ее голове шипящий голос духа-лисицы. — "Здесь чужая живая аура".
— Не эта ли безумная старуха? — не поняла Фэн Шиюнь.
"Нет. Запах слабый, но это точно мужчина", — огрызнулся лис. — "Он всё еще здесь! Ищи быстрее, не дай ему уйти!"
Лицо Фэн Шиюнь мгновенно потемнело. Взгляд стал леденяще-опасным. Она уставилась на мать:
— Кого ты сюда приволокла?!
Превозмогая дикую боль, мать снова потянулась к ней дрожащими руками:
— Доченька... не злись на маму... доченька хорошая...
— Заткнись, старая тварь! — Фэн Шиюнь рявкнула и принялась бешено озираться.
Она подбежала к шкафу, распахивая дверцы одну за другой. Одежда полетела на пол ворохом ярких тряпок.
— Нет тут никого! Вообще никого! — воскликнула она, запыхавшись. — Может, тебе мерещится?
Демонический лис на мгновение замолк. Его дух невидимой тенью скользнул по углам, ощупывая каждую щель.
"Не должно быть..." — пробормотал дух.
— Ну вот видишь! Я всё проверила! — раздраженно бросила Фэн Шиюнь.
Лис внутри нее выдержал паузу, а затем оскалился в глумливой ухмылке:
"А под кровать мы, кажется, еще не заглядывали?"
В темноте у самого пола капля холодного пота скатилась по щеке Се Я и беззвучно канула в пыль.