Слова Ма Су мгновенно оживили в памяти Се Я тот самый выпуск новостей, услышанный в такси. Преступник, оказывается, находился буквально на расстоянии вытянутой руки. Запоздалый страх ледяной волной прошёл по спине, заставив кожу покрыться мурашками.
— И всех четверых… сожрали? — с запинкой спросил Се Я.
Вспомнив, как сам чуть не откусил себе язык от ужаса, едва не став кормом для крысиной стаи, он с содроганием представил, какую агонию пришлось пережить предыдущим жертвам.
Ма Су вскинул бровь:
— Тебя тоже чуть не сожрали?
— Ну да. Эта тварь на меня уже слюни распускала.
Се Я заставил себя умолчать о деталях: одно лишь воспоминание о вчерашнем дне вызвало подступающую к горлу тошноту.
— Первым был приезжий, — деловито начал перечислять Ма Су. — На обочине нашли лишь его портфель да высохшую мумию — ни капли крови, ни единой капли жизненных сил. По экспертной оценке, умер часов в четыре-пять утра. Вторая — местная, вышла на пробежку в моросящий дождь. Третий — пьянчужка, шатавшийся ночью без дела. Четвёртая — женщина, возвращавшаяся поздно с работы. У всех троих — всё то же самое: абсолютно высосанные трупы. Экспертиза подтвердила: из них досуха выпили жизненную энергию. У тебя духовная аура чистейшая, так что не удивляйся, что демоническая тварь на тебя позарилась.
При этих словах взгляд Ма Су стал до того плотоядным, словно он приравнивал Се Я к сочному стейку. Се Я инстинктивно отшатнулся.
— Ха-ха-ха! Да не дёргайся ты так! Мы же коллеги, с чего мне тебя жрать? К тому же я демон благонадёжный, спецпроверку прошёл, законы соблюдаю и на двуногих не охочусь, — раскатисто расхохотался Ма Су и с такой силой грохнул Се Я по плечу, что тот чуть не просел. — Ладно, заболтался я с тобой. Надо ещё проверить связи этого крысиного ирода. В понедельник жду на работе без опозданий! Погнал!
Ма Су махнул рукой и сорвался с места. В следующее мгновение от него остался лишь лёгкий ветерок: он нёсся по улице со скоростью, оставляющей позади пролетающие мимо автомобили.
— Ну и скорость… — пробормотал Се Я, глядя вслед исчезающему силуэту. — Интересно, каков брат Ма в истинном обличье?
Затащив вещи в комнату и наскоро разложив самое необходимое, Се Я услышал трель звонка. На экране высветилось имя Мэн Янъюя, друга детства.
— Се! Вали к нам на обед, батя фирменную рыбу на углях жарит!
Выходные всё равно были свободны, да и Се Я ещё вчера планировал навестить дядю Мэна с тётушкой Ян, так что согласие последовало незамедлительно.
Приготовив дедушке обед, Се Я достал из чемодана подарки: серьги для тётушки Ян, блок хороших сигарет для дяди Мэна и новенькие кроссовки для Янъюя.
Лу Фанчао, поглаживая новенькие электронные часы, подаренные внуком, ворчливо поджал губы:
— Специально циферблат с огромными цифрами взял? Думаешь, дед совсем ослеп?
Впрочем, пальцы старика поглаживали ремешок с нескрываемой нежностью. За окном пышно цвёл сад, в ветвях азартно перекликались птицы — весна вступала в свои права.
— Кхм-кхм-кхм!.. — Лу Фанчао зашёлся сухим, глухим кашлем. Сгорбив худую спину, он пытался подавить приступ, отчего его лицо налилось багровым румянцем.
Хрипло переводя дыхание, старик всматривался мутнеющими глазами в мерцающий экран часов и еле слышно прошептал:
— Ещё немного… Подожди ещё немного…
* * *
— Ой, да что за красавец к нам пришёл! До чего же хорош! — расцвела в широкой улыбке Ян Ин, едва Се Я переступил порог.
— Так ваш же, тётушка Ян, — с улыбкой отозвался Се Я, задорно сверкнув тигриным клычком, отчего сразу показался моложе своих лет.
— Тьфу ты! Сколько лет, сколько зим, а ты всё такой же бесстыжий, — хохотнул Мэн Янъюй, входя в прихожую.
Вся его одежда была обильно усыпана шерстью собак и кошек. После выпуска парень открыл неподалёку ветеринарную клинику. Дела шли неплохо, вот только шерсть приходилось регулярно выуживать отовсюду — от собственного рта до ноздрей.
Се Я покрутил перед его носом фирменной коробкой с лимитированной моделью кроссовок:
— Ну, раз я такой бесстыжий, эти тапки тебе точно ни к чему. Размер у нас один, так что сам носить буду.
— Э-э, папа Се, постой! Я был глуп и слеп, прояви милосердие! — Янъюй тут же расплылся в подобострастной угодливой рожице и ловко выхватил коробку из рук друга.
— Сопляк, у тебя родной отец перед носом стоит, а ты кому кланяешься? — Мэн Юн отвесил сыну отвесный подзатыльник.
— Дядя Мэн, давайте я помогу, — предложил Се Я, заметив в руках хозяина дома крупную жирную рыбину.
— Чего тебе тут помогать? Брысь отсюда оба! Иди с Картофелиной поболтай, скоро всё готово будет, — махнул рукой дядя Мэн, выпроваживая молодёжь из кухни.
Прозвище «Картофелина» закрепилось за Мэн Янъюем с детства: он родился в день, когда шёл слепой дождь, но имя «Янъюй» звучало слишком уж похоже на «картошку».
Комната друга ничуть не изменилась. Оставив Се Я перед телевизором, Янъюй ушёл в ванную смывать с себя слой шерсти.
Пощёлкав пультами и наткнувшись на бесконечные рекламные блоки, Се Я отложил пульт и достал телефон. В мессенджере висело сообщение от младшей коллеги с прежней работы.
Наньнань: [Брат Се, ты реально не вернёшься? Цяо Цзюня, этого дебила, повысили! Ходит теперь, перья распускает. У меня слов нет!]
Се Я: [Пока не планирую. Не бери в голову и не спорь с идиотами, а то сама опустишься до их уровня.]
Упоминание имени Цяо Цзюня сразу отозвалось неприятным осадком.
Ответив Наньнань, он принялся перелистывать ленту. Пару часов назад девушка выложила фото с подругой во время шопинга. Се Я вспомнил, что уже видел эту знакомую на снимках, вот только раньше она выглядела иначе: не было этого противоестественно острого подбородка и огромных, на поллица, глаз.
— Чего высматриваешь? А ну признавайся, Се, девушку завёл втайне от меня? — над ухом незаметно вырос вымытый Янъюй.
Заглянув в экран, он аж присвистнул:
— Мать моя… Это чё за жертва пластической хирургии? Лицо как у змеи из мультика. — Вытирая мокрые волосы полотенцем, Янъюй плюхнулся на диван рядом с Се Я. — Народищу с этой пластикой совсем башню сносит. Улучшить внешность по чуть-чуть — дело нормальное, но когда под нож ложатся каждые полгода… У нас половина бывших одноклассников теперь раз в год новые лица «надевают». — Он гордо расправил плечи: — Эх, хорошо быть природным красавцем!
Се Я смерил его скептическим взглядом:
— Учительница литературы от твоих «природных» формулировок в гробу перевернётся.
— Ты чего рекламный ролик пластической клиники разглядываешь? — Янъюй заметил трансляцию по телевизору и картинно схватился за сердце. — Се, ты только глупостей не делай! У нас в классе и так нормальных мужиков раз-два и обчёлся!
— Фантазию убавь, — Се Я открутил крышку и сделал глоток газировки.
— Кстати, про главную местную сенсацию слышал? — Янъюй протянул ему сигарету.
Се Я покачал головой и отклонил предложение:
— Не буду. Дед унюхает — пропишет нагоняй.
— Дедуля твой совсем как ребёнок стал, — хохотнул Янъюй.
В отсутствие Се Я он регулярно проведывал Лу Фанчао, то и дело занося старику домашнюю стряпню. В детстве Янъюй чуть не утонул в реке — мать божилась, что его уволок на дно водяной чёрт, — но старик Лу вовремя отпоил мальчика заговорённой водой и буквально вытащил с того света. С тех пор семья Мэн считала Лу Фанчао своим благодетелем, а когда непутёвые родители Се Я сгинули без вести, Мэны окружили осиротевшего мальчика почти родительской опекой. Янъюй с малых лет боготворил старика и даже пытался напроситься в ученики, но дедушка Лу безжалостно забраковал его, заявив, что «духовные кости» парня не годятся даже на подпорки.
— Ты про эти четыре убийства? — уточнил Се Я. В их городке едва ли нашлось бы событие громче.
— Да ну, я про светские сплетни! — Янъюй подался вперёд, заговорщически оскалившись. — Помнишь Фэн Шиюнь из нашего класса?
Се Я нахмурился. Имя казалось знакомым, но лицо девушки абсолютно стёрлось из памяти.
— Ну в девятом классе вы ещё за одной партой сидели! Невзрачная такая, худенькая, смуглая. Забитая была, её постоянно задирали.
Эти слова всколыхнули смутные воспоминания. Предстал образ девочки в поношенных, перешитых из взрослого обноска. Низкорослая, щуплая, темнокожая — одноклассники дразнили её «чёрной обезьяной». Она никогда не давала сдачи, лишь вжимала голову в плечи и забивалась в угол.
Се Я, сидя с ней за одной партой, однажды поделился леденцами, которые ему купил дедушка. Ради Се Я хулиганы поубавили пыл и переключились на других, но после перераспределения по профильным классам их пути разошлись, и связь оборвалась.
— Вспомнил, да?! — Янъюй азартно хлопнул в ладони.
— Ты чего так развоевался? — Се Я глянул на него, как на умалишённого.
Вытерев ладони о штаны, Янъюй увлечённо продолжил:
— Она превратилась в нереальную красотку! Все местные богатеи вокруг неё вьются. Полгода назад двое — отец и сын! — устроили из-за неё настоящий мордобой. Представляешь масштаб? Да её предки, которые раньше сыночка только облизывали, теперь перед ней на задних лапках скачут. А пару дней назад она приволокла ко мне в клинику собаку и как бы невзначай расспрашивала про тебя. — Янъюй подмигнул и толкнул Се Я локтём. — Ну ты даёшь, брат, вот это у тебя фанатки появились!
Слушая эту длинную прелюдию, Се Я наконец понял, к чему тот клонит. Он выдержал паузу, а затем на его губах заиграла плоская, хищная улыбочка, от которой у Янъюя по спине побежали мурашки.
— Кстати говоря, я ведь тебе так и не признался.
Се Я уставился на него в упор, не меняя вежливой улыбки:
— Я по парням.
В комнате повисла звенящая тишина. Янъюй отшатнулся на три шага назад, едва не выронив полотенце:
— Се… ты ж гонишь, да?
— Ничуть. Понял ещё в университете. Что, проблемы с этим? — Се Я сделал вид, будто собирается встать и уйти.
Янъюй немедленно вцепился ему в штанину:
— Да нет, ты чего! Я просто в шоке! За тобой же девчонки с началки табунами бегали, у меня из-за тебя шансов никогда не было! — Янъюй запнулся и с опаской поглядел на друга: — Слушай… а ты случаем не на меня…
— Попридержи свою эталонную гетеросексуальную гордыню, — Се Я безжалостно отпихнул его ногой.
Янъюй облегчённо перевёл дух:
— Фу-у-х, ну слава богу! Я уже прокручивал варианты: то ли переломать себе ориентацию ради нашей дружбы, то ли отказать тебе вежливо. — Затем парень снова замер с выпученными глазами: — Постой-ка! Раз ты по парням, получается, наши бывшие одноклассницы вообще в пролёте?! Чёрт! Они же прознали, что ты вернулся, и уже организовали встречу выпускников, чтобы устроить тебе пышный приём!
Се Я лишь пожал плечами. Пересуды оставались пересудами, да и с чего бы кому-то спустя столько лет вожделеть школьную любовь?
— Без проблем. Когда собираемся?
Янъюй хлопал глазами, а затем выдавил:
— Завтра.