Сердце Цзи Линци вдруг пронзила резкая боль, и он рывком раскрыл глаза — золотые зрачки полыхнули потусторонним светом.
— Сяо Я!
Он прижал ладонь к груди, где отчаянно колотилось сердце: он почувствовал, что жизни Се Я угрожает опасность.
Откинув одеяло, Цзи Линци сел, и его белую, будто выпавший на землю иней, шею мгновенно покрыла серебристая чешуя. В следующий миг он обратился полосой белого света и вылетел в окно.
Багровое зарево заката медленно затягивали тучи — над горой Линци сгущалась плотная чёрная масса, нависая всё ниже, всё тяжелее.
— Какая густая скверна! — Мэй Шутун взлетела на крышу дома и вгляделась в даль, туда, где темнела гора.
— Что происходит? — Ма Су, с самого своего пробуждения к разуму, впервые сталкивался с чем-то настолько скверным. Воздух был пропитан нечистым духом, будто вот-вот собирался поглотить всё живое в мире.
Шуймо стоял посреди двора, его зрачки дрожали.
— Нечисть под горой Линци больше не сдержать.
— Что?! — даже Мэй Шутун не предполагала, что дело обернётся настолько скверно.
— А как же Господин Бог Горы? — Ма Су резко обернулся к Шуймо.
Тело Шуймо сотрясали неконтролируемые судороги. Он обхватил себя руками.
— Не знаю... я чувствую их, этих тварей — они вот-вот прорвут печать и хлынут в мир людей.
Его щупальца тянулись во все стороны разом, и в голову хаотичным потоком врывалось всё сразу: липкая, тягучая скверна, разлитая в воздухе, страх маленьких демонов, торжествующий рёв нечисти, запертой под горой.
Шуймо резко отдёрнул щупальца — лицо его побелело как полотно, всё тело пропиталось холодным потом, будто его только что вытащили из воды.
— Шуймо! Ты цел? — Ма Су бросился к нему, подхватывая под руки.
Но ноги Шуймо подкашивались, он не мог стоять.
— Всё... кончено... кончено... Они говорят, Господин Бог Горы больше не в силах их удерживать. Они хотят поглотить его самого!
Услышав это, Мэй Шутун вдруг вспомнила: Се Я говорил, что в последнее время Цзи Линци стал слишком много спать, а настроение у него скачет без всякой причины. Она не думала, что период гона ударит по нему так сильно — да, демоны вроде них тоже слабеют в это время, но не настолько.
В голове мелькнула догадка: неужели для Цзи Линци это первый период гона? Прежде он всегда подавлял его, но теперь, когда сил заметно поубавилось, подавленное вырвалось обратной волной — потому реакция оказалась такой мощной.
Эта мысль одновременно озарила её и окатила ледяной водой: теперь всё действительно летело в пропасть.
Тело Цзи Линци сейчас было слабым, а если даже он не мог сдержать нечисть, что уж говорить о них, мелких демонах, — они были совершенно бессильны. Мир людей и вправду был на грани хаоса.
* * *
— Очнулся?
Едва сознание вернулось к Се Я, как он услышал этот ненавистный голос.
Обернувшись, он и вправду увидел Се Бишэна — тот стоял неподалёку и с улыбкой смотрел на него.
— Зачем ты меня похитил? У меня для тебя денег нет, — Се Я не сумел скрыть отвращения во взгляде.
— Ха-ха-ха... — Се Бишэн будто услышал невероятно смешную шутку и никак не мог остановиться.
— Мой послушный сын, и как только этот старик умудрился вырастить тебя таким наивным? — Се Бишэн потянулся погладить его по голове, но Се Я с отвращением дёрнулся прочь.
Он вдруг заметил приклеенный к телу талисман, лишающий его возможности двигаться, а под собой — начертанный киноварью магический круг.
Чего добивается Се Бишэн? Откуда у него вообще эти талисманы?
Насколько Се Я помнил, Се Бишэн приходился Лу Ингэ старшим сокурсником по университету — с детства отличник, идеал в глазах всех, тот самый «чужой ребёнок», которого вечно ставят в пример. Владеть талисманами и магическими кругами? Да он казался законченным атеистом, образцом социальной успешности.
Се Я никогда прежде не слышал от Лу Фанчао, чтобы у Се Бишэна был хоть малейший интерес к мистике.
Неужели эта духовная сила в его теле как-то связана с Се Бишэном?
— Двадцать пять лет. Я ждал этого дня двадцать пять лет. Се Я, ты и вправду преподнёс папе огромный сюрприз, — в глазах Се Бишэна плескалась безумная, почти маниакальная радость.
Взгляд Се Я потемнел.
— Что это значит?
— Ха-ха-ха, а как ты думаешь? — Се Бишэн присел на корточки и ножом рассёк запястье Се Я. Кровь хлынула непрерывным потоком, стекая по алой киновари, постепенно дорисовывая контуры магического круга.
Се Я вдруг ощутил, как содрогается его душа, как бешено колотится сердце — словно ещё секунда, и душа отделится от тела.
— У нас ещё есть немного времени, так что не грех и рассказать, — Се Бишэн небрежно усмехнулся. В этой улыбке было что-то от Се Я, и на миг проступило, каким красавцем он был в молодости — понятно, почему Лу Ингэ полюбила его до безумия.
— С чего бы начать... — Се Бишэн задумался. — Я был умён с детства, оценки давались мне легко, без всяких усилий. Со стороны — прекрасная семья, любящие родители, отличник, а сам я был для них удобным орудием, тешащим их тщеславие. Только вот всё это было для меня невыносимо скучно.
— Иногда я нарочно проваливал экзамены, чтобы посмотреть на их ярость — забавное было зрелище. Но за десять с лишним лет и это приелось. А потом, в восемнадцать, мне встретился один чудаковатый старик, сказал, что я не создан для тихой заводи, и позвал в ученики. Прозвучало интересно — я согласился. С тех пор я начал изучать оккультные науки. Действительно занятный новый мир открылся.
В университете между Се Бишэном и Лу Ингэ вспыхнула взаимная симпатия. Она то и дело жаловалась ему, что отец у неё — сущий шарлатан, вечно бормочет что-то мистическое, стыд один, и надеялась, что Се Бишэн не станет её из-за этого презирать — сама она уже решила по возможности больше не возвращаться в родные края.
Се Бишэн не только не отвернулся от Лу Ингэ, а, напротив, воспрянул духом. Он смутно вспомнил, что где-то читал легенду о горе Линци. Заинтригованный, он поспешил домой, поднял старые записи — и действительно нашёл упоминания о божестве горы Линци и его служителе.
К Лу Ингэ он поначалу питал самую обычную симпатию — расстанься они, он не слишком бы горевал. Но после этого открытия в нём проснулась злоба, и он подговорил Лу Ингэ отвезти его к ней домой. Та решила, что он думает о ней, хочет сгладить её отношения с отцом, а услышав, что он готов её сопровождать, растрогалась до глубины души.
Се Бишэн съездил с Лу Ингэ на родину, встретился с Лу Фанчао и сумел подтвердить свою догадку. Впервые в жизни он открыто пошёл против воли родителей и после выпуска женился на Лу Ингэ. Та же, видя, что он ради неё разорвал отношения с собственными родителями, привязалась к нему ещё сильнее — и понятия не имела, какие расчёты крутятся у него в голове.
Все последующие годы он тайно вёл расследование и выяснил, что эта земля некогда была морским дном. Желая копнуть глубже, он под предлогом беременности Лу Ингэ уговорил её вернуться на родину — выхаживаться. Лу Фанчао, хоть и недолюбливал Се Бишэна, ждал появления внука с нетерпением и позволил обоим остаться.
Пока Лу Ингэ носила ребёнка, наставник Се Бишэна сцепился в поединке с неким противником — оба погибли, взаимно уничтожив друг друга. Наблюдавшему со стороны Се Бишэну это оказалось лишь на руку: ему даже удалось урвать Небесную жемчужину.
Он рассчитывал получить заключённую в ней колоссальную силу, но поглотить её оказалось невозможно — жемчужина в его руках была бесполезна. Так продолжалось, пока не родился Се Я. Почувствовав, что сын с рождения обладает мощной духовной силой, Се Бишэн взрастил в себе злой умысел: заменить своё тело телом сына, а с обретённой силой Небесной жемчужины добыть бессмертие. Он запечатал жемчужину внутри Се Я.
Когда Се Я исполнилось семь, те, кто некогда охотился за Небесной жемчужиной, вышли на его след. Спасаясь от преследования, Се Бишэн бросил всё и сбежал в одиночку. Вскоре после этого Лу Ингэ оставила отца с сыном и отправилась искать мужа по всему свету.
— Ха-ха-ха-ха, эти дурни гонялись за мной так долго — да им и умирая не догадаться, что я запечатал жемчужину в твоём теле, — этот трюк — обмануть небо, чтобы переплыть через море, — Се Бишэн разыграл безупречно, обвёл вокруг пальца даже самого Се Я.
— Твоя духовная сила оказалась достаточно мощной, чтобы уравновесить силу жемчужины, и потому ты все эти годы спокойно жил обычным человеком. Не начни печать слабеть, ты бы, наверное, до сих пор считал себя простым смертным, — Се Бишэн погладил Се Я по голове.
— Так что, выходит, Се Я, ты — тело, дарованное мне самим Небом. Иначе с чего бы твоему появлению быть настолько своевременным? Я подарил тебе жизнь, дал прожить двадцать пять лет — теперь пора вернуть этот долг. У тебя ведь не найдётся особых претензий, правда?
От потери крови сознание Се Я уже начинало плыть. Будь у него силы, он непременно плюнул бы в лицо Се Бишэну. Так вот оно что — всё это было спланировано заранее, даже само его рождение оказалось частью замысла.
В голове мелькнули лица дедушки и Цзи Линци, следом — тётушки Ян, дяди Мэна, Мэн Янъюя. Тело, начавшее было леденеть, вновь стало наполняться теплом. Ничего страшного. Пусть его не любили родители — зато его по-настоящему, искренне любило столько людей.
— Се Бишэн! Ты обманул меня!!! — Лу Ингэ невесть когда возникла на пороге. Глаза её налились кровью, взгляд был диким, будто она хотела разорвать Се Бишэна на куски.
Се Бишэн лишь презрительно хмыкнул.
— Сама виновата, что такая глупая. Что у тебя есть, кроме смазливого лица?
— Неужели ты правда думала, что я полюблю такую сумасшедшую, как ты?
Лу Ингэ отказывалась в это верить, не хотела верить: Се Бишэн никогда её не любил. С самого начала и до конца ему нужна была лишь эта мистическая дребедень — та самая, которую она с детства презирала всей душой.
— А-а-а!!! Я убью тебя! — Лу Ингэ бросилась на него, вцепившись в схватке. Се Бишэн не ожидал, что в ней окажется столько силы, и на мгновение не сумел вырваться.
Воспользовавшись тем, что двое сцепились в драке, Се Я наконец сорвал сковывающий его талисман и, пошатываясь, поплёлся прочь оттуда.
Голова кружилась, перед глазами всё расплывалось, но останавливаться он не смел.
Цзи Линци, Цзи Линци...
Он снова и снова звал его про себя. Разве не ты сам говорил: стоит мне позвать тебя по имени — и ты обязательно придёшь?
Сердце бешено колотилось, душа и тело будто тянули в разные стороны. Он с болью прижал ладонь к груди, а с запястья капля за каплей тянулся кровавый след.
Он понимал, что нужно немедленно остановить кровь — иначе Се Бишэн быстро найдёт его по следу. Но сейчас даже просто стоять на ногах удавалось лишь усилием воли.
— Ху... — выдохнул он протяжно и, шатаясь, побрёл вперёд.
Уличный фонарь снаружи сиял, будто солнце. Се Я рванулся к нему бегом.
— Послушный сынок, куда же ты бежишь?
Кто-то дёрнул его за волосы, и за спиной раздался ядовитый голос — точно змея скользнула по загривку, вызывая мороз по коже.
Се Бишэн поволок едва живого Се Я обратно в дом. На его руках всё ещё была кровь — этой кровью он размазал алые полосы по бледному, будто бумага, лицу сына.
— Скоро всё закончится. Скоро ты увидишь свою маму.
Свет перед глазами Се Я гас, меркнул — пока не сгустился в сплошную черноту.