Вскоре после похорон дедушки Ли Се Я пришлось прощаться с ещё одним человеком — дедушкой Чжоу.
Перед смертью старик передал Се Я все свои скромные сбережения, умоляя пристроить Чжоу Сяоханя в хорошую, надёжную семью. Мальчик, доселе молчавший, захлёбывался слезами и кричал, что ему не нужны чужие люди: дедушка был его единственным близким человеком.
«Глупый, тебе ещё жить да жить, а я свой век отжил», — старик Чжоу ласково погладил внука по голове и навеки закрыл глаза.
Сбережений дедушки Чжоу, разумеется, не взял. Напротив, он добавил собственных денег, купил место на кладбище и организовал скромную погребальную церемонию.
Выйдя за ворота кладбища, Чжоу Сяохань внезапно упал перед Се Я на колени, клянясь, что отработает каждый грош и будет служить ему верой и правдой.
Се Я поднял мальчишку и ответил с мягкой строгой наставительностью:
— Мне не нужны твои услуги. Если действительно хочешь отблагодарить меня, учись как следует. Когда вырастешь и встанешь на ноги, сможешь помогать другим.
— Неужели... неужели я правда смогу? — слёзы Чжоу Сяоханя умывали щёки, словно нити оборванного жемчуга. Он ведь натворил столько бед! Разве дяденьки полицейские не должны упрятать его за решётку? Есть ли у него вообще будущее?
Се Я погладил его по вихрастой голове:
— Разумеется. Главное — осознать ошибку и исправиться. Если снова столкнёшься с чем-то подобным, сможешь устоять перед искушением?
Чжоу Сяохань вытер лицо рукавом и решительно кивнул:
— Смогу!
После этого Се Я открыл мальчику правду о его происхождении. Он объяснил, что Чжоу Сяохань — не монстр, а полудемон. Если он будет усердно тренироваться, то со временем обретёт немалую силу. Впрочем, Се Я тут же предостерёг его: чем больше сила, тем выше ответственность, и пользоваться ею во зло категорически нельзя.
Он не стал ничего утаивать и честно обрисовал отношение к полудемонам как в мире людей, так и в мире демонов, а затем спросил, кем тот хочет остаться — продолжить жить среди людей или отправиться в школу для демонов.
Чжоу Сяохань ненадолго задумался, а затем поднял личико и тихо спросил:
— Если я окончу эту школу, меня возьмут на работу в Управление по контролю за демонами?
Се Я удивился.
Мальчик смущённо улыбнулся:
— Мне кажется, вы с братом Ма, братом Шуймо и сестрой Тун — очень крутые. Я хочу стать таким же, как вы.
Се Я на мгновение замер, но обещать ничего не стал:
— Увидишь сам. Если будешь усердно учиться и покажешь достойные результаты, всё возможно.
Впрочем, его уклончивый ответ ничуть не остудил пыл Чжоу Сяоханя, скорее наоборот:
— Я буду очень стараться! Вот увидите, брат Се Я!
Это был осознанный выбор. Мальчик понимал, что вряд ли какая-нибудь человеческая семья захочет усыновить его. Да и школьным буллингом он сыт был по горло. В своё время он пытался дать сдачи, но родители обидчиков прибегали в школу, поднимали дикий скандал и требовали выгнать «маленького уродца».
Дедушке в его преклонном возрасте приходилось гнуть спину и униженно вымаливать прощение за внука. Семь-восемь лет от роду Сяохань уже отлично научился читать по лицам. С тех пор, как бы над ним ни издевались, он больше не поднимал руки. Нужно было просто потерпеть: выместят злобу, потешатся — и сами отстанут.
Возможно, в демонической школе его ждало нечто похожее, но Се Я упомянул, что в мире демонов уважают силу. Если заниматься всерьёз и непрерывно совершенствовать навыки, в один прекрасный день никто больше не посмеет его тронуть.
Поскольку Се Я был человеком, улаживать вопросы с зачислением и оформлением в интернат было не слишком удобно. Ма Су охотно взял всё на себя, заявив, что это пара пустяков.
У школы демонов имелось собственное общежитие, где ученики могли жить вплоть до выпуска. Плата за обучение была символической, а лучшие ученики не только освобождались от взносов, но и получали солидную стипендию. При этих словах глаза Чжоу Сяоханя вспыхнули азартом.
Позже выяснилось, что демоны от природы ленивы, хоть и схватывают всё на лету. Поняв это, Сяохань стал учиться с утроенной силой, задавшись целью выбиться в первые ряды.
* * *
Когда история с Чжоу Сяоханем улеглась, внимание общественности вновь переключилось на интернет. Новости о помешательстве Ли Е — недавно сиявшего на вершине олимпа айдола — не сходили с первых строчек трендов. Съёмочную группу завалили проклятиями, да так, что продюсеры боялись даже заходить в соцсети.
А уж когда выяснилось, что национальная любимица Цюань Юйин оказалась серийной убийцей, новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Пользователи пребывали в глубоком шоке. Они проклинали Цюань Юйин и одновременно скорбели по Юй Мяо. Кто-то даже выложил подробный разбор, доказав, что Юй Мяо никогда не была той дрянью, какой её малевали: девочка просто перешла дорогу влиятельным людям, из-за чего её и смешали с грязью.
Се Я закрыл соцсеть, отложил телефон и поднял к свету прозрачный, кристально чистый шарик. Сквозь его гранёную поверхность преломлялись солнечные лучи. Слеза русалки.
Окажись эта вещь у него чуточку раньше... разве дедушка покинул бы его?
Увы, подобные мысли не приносили ничего, кроме запоздалой тоски.
— О чём думаешь? — длинные изящные пальцы Цзи Линци накрыли ладонь Се Я.
В отличие от привычной приятной прохлады, сейчас его рука казалась горячей, почти обжигающей.
«У него начался гон», — внезапно всплыли в памяти слова Мэй Шутун, и Се Я ощутил, как жар мгновенно перекинулся с кончиков пальцев на всё тело.
— Да так, ни о чём. Брат Ли положил вторую Слезу русалки в могилу дедушки Ли. Можно сказать, упокоил её вместе с Цюань Юйин, — Се Я мягко высвободил руку и переложил жемчужину в ладонь Цзи Линци. — Возьми себе. А то ещё потеряю не дай бог.
Цзи Линци отказываться не стал:
— Ладно. Так действительно будет безопаснее, дабы не навлечь на тебя беду.
Се Я вздрогнул и торопливо сжал его пальцы:
— Бедный не виновен, виновен тот, у кого сокровище! Эта штука уж больно жжёт руки.
Видя его испуг, Цзи Линци не удержался от улыбки и ласково взъерошил кудряшки Се Я:
— Пока я рядом, никто не причинит тебе вреда.
Его слова обжигали сильнее, чем горячие ладони. Се Я опустил ресницы, крепче сжимая руку Цзи Линци:
— Сестра Тун обмолвилась...
— У тебя ведь начался гон, верно?
Цзи Линци заметно замер и пробормотал:
— Вот же длинный язык...
— Сестра Тун ни при чём. Я сам спросил, потому что беспокоился за тебя, — Се Я поднял взгляд, спокоен и тёпел. — Я могу тебе как-то помочь?
На бледных, будто изваянных из нефрита щеках Цзи Линци проступил густой румянец. Он смущённо отвёл глаза:
— Не... нельзя.
Он попытался отнять руку, но Се Я не позволил. Сжав его пальцы ещё сильнее, он пристально посмотрел ему в глаза:
— Почему нельзя? Ты ведь меня не убьёшь, правда?
Цзи Линци обмер. Всё его тело напряглось, а затем плечи бессильно опустились. Он выглядел совершенно подавленным:
— Я не знаю.
Он наклонился, уткнулся лбом в плечо Се Я и жадно вдохнул родной запах. Чёрные шелковистые волосы соскользнули вперед. Цзи Линци глухо проговорил:
— Прежде моя сила была настолько велика, что легко подавляла любые инстинкты. На моей памяти у меня никогда не было периода спаривания. Но я слышал от других демонов... В это время разумом заправляет дикая природа. Контролировать себя невозможно. Демоны нередко забивают своих партнёров насмерть прямо в процессе.
— Я правда не знаю. Я не смею рисковать, Сяо Я. У меня нет права на ошибку.
Слова Цзи Линци отозвались в душе Се Я глубокой тревогой. Он запустил пальцы в длинные волосы дракона, коснулся его горячей щеки и обеспокоенно спросил:
— Почему ты больше не можешь это подавлять? Из-за того, что твои силы убывают? Поэтому ты так отчаянно ищешь Небесную жемчужину — чтобы вернуть ту часть мощи, что была в ней запечатана?
Цзи Линци обнял его со спины, невольно сжимая объятия чуть сильнее, чем следовало. Его голос звучал приглушённо:
— Да. Духовная энергия в мире иссякает. Это не просто мешает совершенствованию — со временем улетучивается даже то, что накопилось за века. К тому же в современном мире люди почти перестали верить в богов. Сила веры, которую я могу почерпнуть, стала ничтожно мала.
— Это как с аккумулятором в телефоне? Если его не заряжать, то даже если гаджет просто лежит без дела, заряд всё равно постепенно падает? — Се Я повернул голову, уточнив аналог.
От столь неожиданного сравнения Цзи Линци на мгновение опешил:
— Ну... в некотором роде да.
Се Я гладил его ладонь, погрузившись в молчание. Густые тёмные ресницы прикрыли глаза, не позволяя прочесть его мысли.
Прошло немало времени, прежде чем он поднял взор на Цзи Линци:
— А что будет, когда заряд сядет окончательно?
Губы Цзи Линци сжались в сухую тонкую линию. Он предпочёл промолчать.
Внезапная паника заставила Се Я резко подняться. Ответ Цзи Линци и не требовался — Се Я и так всё понял. И этот ответ заставил его сердце сжаться от ужаса.
Ему и в голову не приходило, что столь могущественное существо может просто взять и исчезнуть. Раньше он переживал только о том, насколько короток человеческий век. Думал о том, сколько им отмерено быть вместе, и о том, не пожалеет ли Цзи Линци, когда Се Я постареет, не бросит ли его...
— Сяо Я! — Цзи Линци торопливо схватил его за запястье. В его глазах плескался плебейский, почти детский страх.
— Извини. Мне нужно побыть одному, — Се Я попытался высвободиться, но, глянув на Цзи Линци, замер. Тот стоял посреди комнаты — одинокий, потерянный и невероятно хрупкий. Сколько веков он вот так же провёл в полном одиночестве?
Сердце Се Я болезненно сжалось. Постояв так несколько секунд, он развернулся, шагнул назад и крепко обнял Цзи Линци.
— У меня всё смешалось в голове, — тихо шепнул он. — Дай мне немного времени всё переварить.
Цзи Линци в ответ сомкнул руки на его талии:
— Хорошо.
Его Сяо Я действительно был самым добрым человек на свете.
* * *
Се Я вернулся в свою комнату, опустился на стул и уставился в светящийся монитор компьютера. Мысли унеслись куда-то далеко.
Ему казалось, что прошло совсем немного времени, но когда он пришёл в себя, за окном уже догорали сумерки. Он просидел так весь день, ничего не делая.
Се Я чувствовал: его эмоциональное состояние оставляет желать лучшего. Немного помешкав, он набрал номер своего психотерапевта и коротко описал ситуацию.
Врач порекомендовал ему навестить клинику на этой неделе:
— Лекарства ещё остались?
Се Я глянул на коробочку на столе:
— Ещё на два приёма.
— Сможешь приехать завтра утром? — мягко спросил доктор.
Вообще-то завтра Се Я должен был выходить на работу, но он вполне мог заскочить к врачу пораньше, а в Управление по контролю за демонами приехать чуть позже — всё равно Мэй Шутун и остальные сползались ближе к полудню.
— Хорошо.
Около семи вечера Се Я спустился на кухню, чтобы приготовить ужин. Готовка всегда помогала ему расслабиться и отвлечься от дурных мыслей.
Накрыв на стол, он отложил порции для Цань и Доу. Глядя, как эти двое с аппетитом уплетают еду, Се Я невольно улыбнулся.
Они с Цзи Линци перебрасывались короткими фразами, ужиная в привычной тихой обстановке. Закончив трапезу, Цань и Доу пошли мыть посуду. Се Я налил себе немного сливовой настойки, а Цзи Линци приготовил стакан молочного чая. Он задумчиво крутил стеклянную чашку, и когда её донышко со стуком коснулось стола, Се Я очнулся от дурманящих мыслей. Взгляд его оставался слегка рассеянным.
Цзи Линци перехватил этот взгляд. Нахмурившись, он сжал ладонь Се Я:
— Сяо Я, со мной ничего не случится. Не бойся, ладно?
Да, Се Я действительно боялся. Все его близкие уходили один за другим. И теперь тот, кто, как он думал, останется с ним до самого конца, тоже мог исчезнуть раньше него. Инстинкт самосохранения заставлял его бежать от этой боли. Ведь проще не иметь ничего, чем потом терять.
Если у тебя никогда ничего не было, тебе не сможет быть больно.
— Небесная жемчужина ведь действительно как-то связана со мной? — не ответив на слова Цзи Линци, спросил Се Я.
В глазах дракона мелькнула тень досады:
— Я дважды чувствовал её ауру, исходящую от тебя. Но когда пытался изучить подробнее, она полностью исчезала.
Се Я нахмурился и подался вперёд:
— Попробуй ещё раз. Раньше ты ведь проверял меня, когда я спал? Теперь я бодрствую. Попробуй сейчас.
Цзи Линци немного подумал и решил, что в этом есть смысл. Он приложил палец к лбу Се Я, направляя свою божественную силу внутрь его тела, позволяя ей свободно протекать по каналам.
Ничего. Вообще ничего. Разве что духовная энергия самого Се Я стала ещё более чистой и мощной. Но именно в тот момент, когда Цзи Линци уже собирался убрать руку, возле самого сердца Се Я на миг мелькнул знакомый отклик Небесной жемчужины. Однако стоит было Цзи Линци ринуться туда, как импульс тут же скрылся без следа.
Отозвав силу, Цзи Линци хмуро пересказал всё Се Я.
Се Я изогнул бровь:
— Неужели у этой жемчужины есть собственное сознание?
К его удивлению, Цзи Линци не стал отрицать:
— Возможно.
— Когда-то давно я отправил Небесную жемчужину в мир смертных как воплощение своей воли, чтобы познать людскую жизнь. Выполнив задачу, она вернулась ко мне, впитав часть моей силы. Позже, когда на землю обрушилось великое наводнение, я усмирил стихию с её помощью, зафиксировав ею морские воды, — Цзи Линци тихо вздохнул. — Но времена меняются. Жемчужина вновь явила себя миру, вызвав кровавую грызню среди людей и нечисти, а затем снова сгинула.
Се Я слегка приоткрыл рот, впервые по-настоящему осознав, что значит быть божеством. Цзи Линци мог повелевать судьбами смертных и спасать миры. Он возвышался над всем сущим, а Се Я затянул его в мир смертных, заставив испытывать человеческие страсти, радости и печали.
Оттолкнуть его сейчас из страха перед неизвестным будущим... разве это не проявление эгоизма?
— Мне кажется, жемчужина действительно во мне. Возможно, нужен какой-то толчок, чтобы она проявила себя. Это бы объяснило, почему у меня, обычного человека, столь чистая и мощная духовная энергия, — Се Я приложил ладонь к груди.
Его догадка совпадала с наблюдениями Цзи Линци. Вот только что это за толчок, никто из них не знал. Но Цзи Линци не стал говорить Се Я главного: обычный человек просто не способен выдержать мощь Небесной жемчужины. Одно это уже казалось невероятным. И если жемчужина действительно внутри Се Я, то кто её туда поместил? Когда? И почему за столько лет Цзи Линци ни разу не ощутил её присутствия?
Как этот кто-то мог быть уверен, что смертное тело выдержит силу божественного артефакта и не разлетится на куски?
Более того: завладев жемчужиной, зачем отдавать её смертному вместо того, чтобы поглотить самому? Или кукловод просто не мог её поглотить?
Вопросы возникали один за другим. Цзи Линци потер переносицу, решая пока не забивать себе этим голову. Внутреннее чутьё подсказывало: развязка уже близко.
Перед сном Се Я предупредил Цзи Линци, что утром ему нужно в больницу.
— Я пойду с тобой, — Цзи Линци обернулся и посмотрел на него беззаветно и твёрдо.
Очерствевшее было сердце Се Я мгновенно оттаяло.
— Хорошо, — тихо ответил он.
Под действием лекарств Се Я быстро погрузился в сон. Цзи Линци долго вглядывался в его черты в темноте.
Затем наклонился и едва ощутимо коснулся губами уголка его рта:
— Доброй ночи.
В тусклом свете луны над небесным сводом промелькнула белая вспышка.
В глубине погружённого в ночную тишину леса раздался оглушительный всплеск. Холодный пруд горы Линци всколыхнулся, словно от удара бушующей волны. Белая тень стремительно ушла на самое дно, и всё снова затихло.
Лунный свет заливал гладь пруда, точно покрывая его тонким слоем искрящегося серебристого снега.
— Господин вернулся! — радостно пискнула белка, выскочив на ветку.
— Господин вернулся!
— Наконец-то Господин дома!
Лесные звери со всех сторон устремились к Холодному пруду. Старая обезьяна приложила палец к губам:
— Тсс! Потише вы! Господин терпеть не может шума!
Зверушки вытаращили глаза и дружно зажали рты лапками, а те, у кого лапки были слишком короткими, прикрылись пышным хвостом соседской белки.
— А почему Господин такой мрачный? Едва вернулся — и сразу спать на дно.
— Тьфу на тебя! Наш Господин всегда любил спать на дне пруда, хоть веселый, хоть мрачный!
— А разве Господин не уходил в город, чтобы жениться? Вдруг он с женушкой поссорился?
— Тьфу-тьфу-тьфу! Наш Господин такой замечательный, как с ним можно ссориться! Это всё эта человеческая женушка виновата!
— Может, зададим этой женушке трепку? Чтобы впредь не смела обижать Господина!
В темноте внезапно вспыхнули два огонька фосфорического света. Это были духи Цань и Доу. Они оскалились на зверей:
— А ну брысь отсюда! Если разбудите Господина, со всех шкуру спущу!
Звери испуганно сжались. Маленький зайчик спрятался за беличий хвост, боязливо выставив наружу только глаза.
— И запомните: тронете того человека — переломаем кости! — Цань и Доу продемонстрировали острейшие клыки.
— Ой, какие Цань и Доу страшные! Пойдём отсюда скорей!
— Вот уж не думал, что эти двое так быстро продадутся какому-то человеку! Предатели!
— Пф! Переметнулись за пару подачек! Наша преданность Господину куда крепче!
— А ну стоять, уши оборву! — Цань и Доу со скрипом зубов кинулись в погоню, и в лесу поднялся невообразимый шум и переполох.
* * *
На следующее утро Се Я и Цзи Линци отправились в клинику. Се Я даже не заметил, что ночью Цзи Линци отлучался: из-за побочного эффекта от таблеток он всё ещё чувствовал себя сонным и разбитым.
Выслушав Се Я, психотерапевт по традиции попросил Цзи Линци зайти в кабинет, чтобы дать ему пару указаний.
— Состояние господина Се всё ещё нестабильно. Причина кроется в глубоком чувстве незащищённости. Он начинает справляться с болью от утраты дедушки, но главная проблема остаётся: он до ужаса боится потерь. Едва почувствовав, что может что-то потерять, он из чувства самосохранения предпочитает сбежать.
Цзи Линци задумчиво потер большим пальцем указательный и поднял взгляд на врача:
— Что я могу сделать?
Психотерапевт мягко улыбнулся:
— Дайте ему чувство уверенности. Позвольте ему ощутить вашу любовь и то, насколько он вам дорог. Если есть возможность, смените обстановку на какое-то время, чтобы вещи в доме не напоминали ему об утрате.
Из больницы они отправились прямиком на работу. Проходя мимо лавки с традиционными лепёшками, Цзи Линци ненадолго задержал взгляд на вывеске, и Се Я, всё поняв без слов, отправился встать в очередь.
Воспользовавшись моментом, Цзи Линци достал телефон и сделал звонок.
Погода заметно посвежела, прохожие на улицах уже облачились в тёплые куртки.
Се Я решил убрать летние вещи и достать тёплые свитера, а заодно устроить генеральную уборку. Помогая ему, Цзи Линци случайно наткнулся на старый свитер, который Се Я когда-то связал для Лу Фанчао.
— Ты сам связал? — удивился Цзи Линци. Он знал, что у Се Я золотые руки, но не думал, что тот умеет вязать.
— Угу. В десятом классе связал. В школе тогда все решили, что я вяжу для какой-то девчонки. Хвалили за оригинальность, даже моду на вязание среди парней запустили — девчонки требовали от своих парней по свитеру или шарфу. А когда узнали, что я вязал для дедушки, готовы были меня растерзать, — вспоминая те дни, Се Я не удержался от смешка.
Цзи Линци погладил слегка потертую шерсть. Он ничего не сказал, но Се Я вдруг всё понял. Повернув голову, он спросил:
— Хочешь, я и тебе в этом году свяжу? Какой узор тебе нравится?
— Правда можно? — Цзи Линци действительно очень хотел такой свитер, но не смел просить, ведь эта вещь была связана с памятью о Лу Фанчао. Он не хотел лезть в душу и ставить Се Я в неловкое положение.
— Свитер и свитер, почему нет? Правда, я давно не держал в руках спицы, придется немного вспомнить...
Договорить Се Я не успел — Цзи Линци сжал его в объятиях:
— Спасибо, Сяо Я.
— Да брось, пустяки... — голос Се Я тихо угас, и он обнял Цзи Линци в ответ.
Сможет ли он действительно отпустить его?
Се Я спросил себя об этом искренне.
Нет. Не сможет.
* * *
Едва закончился фестиваль распродаж «Двойная одиннадцать», как на пятки уже наступал «Двойная двенадцать». Посылки Мэй Шутун, заказанные на прошлых скидках, всё ещё лежали нераспечатанной горой — для них даже пришлось выделить отдельную комнату.
— Ма Су, ты почему ничего не покупаешь? Вон как дешево! Я вот думаю новую графическую доску прикупить, — Шуймо листал товары на планшете, не зная, что выбрать.
Ма Су отправлял в рот жареный горох с видом умудрённого старца:
— Отказ от покупок — лучшая экономия.
Шуймо: «...»
— Отличные новости! — Мэй Шутун внезапно подскочила, глаза её горели.
Се Я поднял голову от экрана:
— Что стряслось?
— Нам выделяют оплачиваемый отпуск! Нас приглашают в Столицу на вековой Собор Демонов! Проживание и питание за счёт принимающей стороны, от нас требуется только приехать! — Мэй Шутун достала зеркальце и принялась разглядывать своё отражение. — Так, сегодня же устрою себе SPA-процедуры. Нельзя ударить в грязь лицом перед столичною нечистью. Посмотрим, кто кого затмит!
Ма Су едва не пустился в пляс от радости:
— Ого! Пахали весь год, и наконец-то халява привалила!
Шуймо едва не лишился чувств. Вцепившись в свой планшет, он пробормотал:
— Вы... вы едьте, а я дома понаблюдаю.
— Ну уж нет! Мы поедем развлекаться, а тебя тут одного бросим? Так не пойдёт, — тут же запротестовал Ма Су. Что подумают столичные коллеги, если решат, что они обижают Шуймо?
Мэй Шутун влепила Ма Су подзатыльник:
— Шуймо старше тебя в три раза, какой из него ребёнок! Не хочет — пусть остаётся. Заодно будет кому присмотреть за Управлением, если вдруг у кого что случится.
Услышав, что ехать никуда не придётся, Шуймо облегчённо выдохнул. Напряжение спало, и на его лице отобразилось искреннее счастье спасённого от смертной казни.
Социофобия в запущенной стадии, ничего не поделаешь.
— Кстати, Се Я ведь раньше жил и работал в Столице? Значит, нам не придется плутать! — осенённый догадкой, Ма Су с надеждой уставился на Се Я.
Знающий дорогу человек экономил кучу денег на таксистах-жуликах.
— Я тоже вообще-то в Столице бывала, — буркнула Мэй Шутун.
— Сестра Тун, вы там были лет тридцать назад, там уже все дороги перестроили! — хохотнул Ма Су, уминая чипсы.
Мэй Шутун мысленно посчитала и тихо ругнулась: парень был прав.
— Всё в порядке, я отлично знаю город, — улыбнулся Се Я.
Шанс побывать в Столице выпадал нечасто, стоит захватить пару местных гостинцев для старых знакомых. Он уже стал раздумывать, что взять, как перед глазами всплыло одно крайне неприятное лицо.
Се Я нахмурился. Оставалось надеяться, что с этим идиотом он не пересечётся.