Вернувшись в тот день домой, Се Я едва закрывал глаза, как перед ним тут же возникало истощённое, мертвенно-бледное лицо Цзян Чжи.
Всё это выглядело дико и ненормально: Цзян Чжи скончался слишком внезапно. Мэн Янъюй шепнул, что парень испустил дух от крайнего истощения — буквально заездил себя до смерти. Родители почившего сгорали от стыда и о причине смерти отмалчивались, но в их тесном квартале, где все живут на виду друг у друга, суды да пересуды разносятся мгновенно. Не прошло и дня, как страшная новость облетела весь район.
— Сестра Тун, завтра похороны моего одноклассника, — заговорил Се Я, понимая, что дальше тянуть нельзя; подозрения в отношении Фэн Шиюнь переросли в почти полную уверенность. Слишком уж много смертей вертелось вокруг неё, совпадений быть не могло. — Не мог бы кто-нибудь из вас сходить со мной? Нужно присмотреться к Фэн Шиюнь и проверить, действительно ли в неё вселилась лиса.
— Дельная мысль, — после краткого раздумья отозвалась Мэй Шутун. — Я схожу с тобой. Мне под силу на какое-то время полностью скрыть демоническую ауру. Шуймо слишком труслив, а Ма Су не хватит сил долго удерживать маскировку.
— Идет.
Не успел Се Я договорить, как Мэй Шутун поинтересовалась:
— А в качестве кого мне идти? Твоей девушки? Твой домашний... гм, не будет против?
Се Я был уверен, что Цзи Линци вряд ли станет возражать, но предстать перед соседями и старыми знакомыми с «девушкой» было чревато. Учитывая, что на похоронах будут и тётушка Ян, и дядя Мэн, потом вовек не открестишься от расспросов.
Он покачал головой:
— Скажем, что ты моя дальняя родственница.
Мэй Шутун возражать не стала и легко согласилась.
Ма Су только-только вернулся из больницы. Утерев со лба пот, он выдохнул:
— Сюэ Сяоцинь миновала критическую фазу. Её перевели из реанимации в обычную палату.
Он сделал несколько жадных глотков из термоса и, искоса глянув на Се Я, добавил:
— Слушай, а кем вообще приходится тебе твой жилец? Снять кожу так чисто и филигранно... Даже энергии скверны на теле Сюэ Сяоцинь почти не осталось.
— Брат Ма, ну не нагоняй ты страху, а? — Се Я тут же попытался защитить пушистого домочадца. Он опасался, как бы Управление по контролю за демонами не сочло Цзи Линци опасной тварью и не внесло его в чёрный список. — Мой Цзи Линци — самый обычный кот!
— Кот?! — даже Мэй Шутун ахнула от изумления.
Никто из троих не мог уловить и капли его демонической энергии. По всем законам этот жилец должен был быть невероятно могущественным существом, но обычный кот-демон? Откуда у него такая сила?
— Может, он из рода Девятихвостых кошек? — с любопытством вмешался в разговор Шуймо.
— Девятихвостых? — переспросил Се Я. — Это из тех легенд о котах, которым невероятно трудно выпустить девятый хвост? — Он вспомнил, как в средней школе одноклассницы зачитывались подобными историями.
— Вроде того, — кивнула Мэй Шутун, переводя прищуренный взгляд на Се Я. — Ты ведь видел его истинный облик? У него правда девять хвостов?
— Да нет, хвост у него один-единственный. Пушистый такой, мягкий... одно удовольствие гладить, — пробормотал Се Я.
При одном воспоминании о той шелковистой шерстке у него сладко защемило сердце. Правда, с тех пор как он перегнул палку и разозлил Цзи Линци, заставить того снова превратиться в кота никак не удавалось.
Все трое переглянулись в немом изумлении. Поначалу им казалось, что между Се Я и его загадочным спутником нет никакой душевной близости: с первой же встречи в глазах Цзи Линци читалось лишь отрешённое, божественное равнодушие к смертной суете. Он казался высшим существом, не запятнанным мирской пылью.
Но если этот «бог» позволял Се Я видеть свой истинный облик и даже трогать себя... Значит, какие-то чувства тут явно присутствовали.
В мгновение ока троица сгорала от любопытства касательно семейной жизни Се Я.
— Брат Ма, если Сюэ Сяоцинь пришла в себя, она не рассказала, где достала этот корсет из человеческой кожи? — вспомнил о главном Се Я.
При этих словах Ма Су поморщился, явно вспомнив нечто крайне неприятное:
— Эх, ваши человеческие самцы — те ещё дряни... У Сюэ Сяоцинь был бывший парень. У них всё шло к свадьбе, любовь-морковь, но однажды он заметил у неё небольшой животик. С тех пор его будто подменили: то холоден как лёд, то с кулаками бросается. А после избиений соплями исходит, на коленях умоляет о прощении — мол, жить без неё не может. И эти мучения тянулись полгода, пока этот урод чуть не забил Сюэ Сяоцинь до смерти в пьяном угаре. Только тогда она набралась сил и бросила его.
— Ах ты ж сучий потрох! Попался бы он мне — кишки б на кулак намотала! — от ярости Мэй Шутун даже перешла на сочный диалект своей малой родины.
— Сестра Тун, остынь, — Се Я торопливо пододвинул к ней стакан с бабл-ти.
Мэй Шутун сделала глубокий затяжной глоток, раздув щеки, как сердитый хомяк, и смерила пространство свирепым взглядом, но промолчала.
Переведя дух, Ма Су продолжил:
— Этот бывший ни в какую не соглашался на разрыв. Дело дошло до скандала с привлечением родителей и даже университетских преподавателей. В итоге мерзавец окончательно слетел с катушек и давай орать на всю улицу, что Сюэ Сяоцинь — шлюха. И знаете, что этот выродок приплел? — Ма Су со скрежетом грохнул ладонью по столу. — Этот конченый урод заявил, будто Сюэ Сяоцинь делала аборт! Мол, животики бывают только у тех баб, кто брюхател и вытравливал плод!
— Вот же мразь! — в один голос выдохнули Се Я и Мэй Шутун. Даже обычно сдержанный Шуймо замер с открытым ртом.
Мэй Шутун прижала руку к груди, которую буквально разрывало от гнева: как такой набитый дурак и подонок вообще сумел поступить в университет?!
— Из-за этой дикой клеветы у Сюэ Сяоцинь развилась тяжелейшая психологическая травма, — вздохнул Ма Су. — Она морила себя голодом, пытаясь сбросить несуществующий жир, и доигралась до анорексии. Если бы мать не умолила её лечь в клинику, она бы себя угробила. После выздоровления всё вроде наладилось, она встретила Лю Шухао. Дело шло к свадьбе, но к телу своему она его не подпускала — до смерти боялась, что он увидит её животик.
Се Я мгновенно сложил пазл:
— На этот раз она приехала вместе с Лю Шухао знакомиться с его родителями. После свадьбы первую ночь не утаишь, вот она и запаниковала, пытаясь экстренно похудеть. И тут как раз подоспела ушлая реклама чудо-корсета из человеческой кожи.
— В точку, — щёлкнул пальцами Ма Су. — На одном из форумов она строчила посты с мольбами о помощи. Ей ответил старый профиль: мол, сама пользовалась, результат невероятный, вот вам фото «до» и «после». Корсет из человеческой кожи стоил бешеных денег, но продавец предложил тест-драйв на семь дней.
— Против такого соблазна трудно устоять, — сочувственно кивнула Мэй Шутун. Для израненной девушки это казалось спасительной соломинкой.
— Вышли на владельца аккаунта? — спросил Се Я.
— Нашли, да толку... — махнул рукой Ма Су. — Полгода назад аккаунт продали, с тех пор он кочевал из рук в руки. Никаких нитей. К слову, Сюэ Сяоцинь упомянула ещё кое-что: продавец предупреждал, что корсет из человеческой кожи можно носить не дольше восьми часов в день. Но девушка так боялась показаться несовершенной перед женихом, что решила пренебречь правилом. Она думала, ну, поболит немного спина — и ладно... Кто ж знал, что через восемь часов этот корсет из человеческой кожи врастёт в её плоть намертво!
Такого исхода никто не мог предугадать.
— Всё равно во всём виноват тот недоумок! Набил башку трухой и ходит, — Мэй Шутун выведала у Ма Су имя бывшего парня Сюэ Сяоцинь и тем же вечером во время игрового стрима слила всю историю в сеть.
Интернет-сообщество сработало молниеносно. Подонка вычислили мгновенно: он перебрался в другой город, корчил из себя высокообразованного джентльмена, успел сменить кучу девушек, параллельно практикуя бытовое насилие и абьюз. После публичной огласки компания со скандалом уволила его, а родня очередной жертвы забрала дочь домой и подала на мерзавца в суд.
* * *
На следующее утро Се Я стоял перед зеркалом, завязывая галстук. Цзи Линци бесшумно появился в дверях, принеся с собой утреннюю свежесть и тонкий аромат горной росы. Сложив руки на груди, он отстранённо наблюдал за юношей.
— Проголодался? — спросил Се Я, встретившись с ним взглядом в зеркале. — Я вчера налепил пельменей. Сварите с дедушкой, а мне пора — дела.
Цзи Линци ничего не ответил. Он подошёл ближе и протянул руку. Се Я замер, не смея шелохнуться: белоснежная тонкая ладонь скользнула мимо его щеки, коснулась уха и зарылась в волосы на макушке.
Уши Се Я мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.
— Кудряшка, — проговорил Цзи Линци.
Смущение как рукой сняло. Се Я прижал ладонь к голове и прилип к зеркалу: волосы, которые он выпрямлял всего два месяца назад, снова завились мелким бесом!
— Да что б тебя! Проще налысо подстричься! Только выпрямил, и опять эти завитки! — огорчённо воскликнул он.
Цзи Линци не понимал его страсти к прямым волосам. В детстве Се Я тоже был кудрявым, словно фарфоровый ангелочек из сказки.
— Кудри тебе идут. Выглядишь мило.
Однако Се Я лишь упрямо мотнул головой:
— Я взрослый, статный мужчина, на кой мне эта «милота»? К тому же, стоит кому-то узнать, что я кудрявый от природы, сразу начинаются дурацкие расспросы — мол, а «там» у тебя тоже кудряшки?
Вспоминая об этом, Се Я каждый раз раздражался. Он ведь не был натуралом, так что подобные скабрезные шуточки звучали для него как самое настоящее домогательство.
— Где «там»? — невинно поинтересовался Цзи Линци.
Его чистый, прохладный, как ледяной родник, взгляд заставил Се Я осознать, какой ляп он только что допустил. Щеки юноши обдало жарким румянцем.
— Да нигде! Забудь! Улететь пора, я побежал! — Се Я подхватил пиджак, сунул телефон в карман и буквально выскочил за дверь, сгорая от неловкости.
Цзи Линци недоуменно нахмурился, не понимая причин этой внезапной вспышки смущения. Из чувства долга он решил проводить парня до остановки, но едва переступил порог, как к дому с ревом подкатил дерзкий спортивный автомобиль Мэй Шутун. Сняв солнцезащитные очки, она с видом истинной королевы кивнула Се Я:
— Запрыгивай!
— Спасибо, сестра Тун, что заехала, — Се Я залез на переднее сиденье и помахал Цзи Линци: — Всё, я поехал! Не забудь позавтракать!
Мэй Шутун даже не удостоила Цзи Линци взглядом. Обдав божество клубами выхлопных газов, спорткар с рёвом унесся прочь.
Оставшись в облаке сизого дыма, Цзи Линци потемнел лицом. Обернувшись к только что проснувшемуся Лу Фанчао, он ледяным тоном спросил:
— Какая машина считается самой дорогой?
Обомлевший Лу Фанчао, решив, что всё ещё спит, уставился на него:
— А?..
Уезжавший на спорткаре Се Я и помыслить не мог, что по возвращении домой его ожидает новенький люксовый авто, который будет просто некуда поставить.
* * *
Часы показывали едва шесть утра. Предрассветный туман ещё не рассеялся. В утренней полутьме траурная музыка переплеталась с глухими рыданиями, навевая пронизывающий до костей холод.
Ступив на землю, Се Я прошел сквозь толпу и встретился взглядом с Фэн Шиюнь, облаченной в строгое чёрно-белое платье. На этот раз он точно знал: ему не мерещилось. Фэн Шиюнь стала еще красивее — подобно алому цветку, взращенному на свежей крови, она чаровала и пугала своей жуткой, демонической красотой.