Приняв лекарство, Се Я улёгся в постель и стал ждать, пока его одолеет сон.
Цзи Линци всё ещё оставался в ванной. Се Я даже удивился: что тот так долго там делает?
— Цзи Линци! — окликнул он его, обеспокоенный, как бы тот не уснул прямо в горячей воде.
— М-м? — донёсся в ответ низкий, глухой хрип.
У Се Я тут же вспыхнули уши. В этом голосе не осталось и следа привычной отстранённости, холодной, точно свет одинокой луны, — лишь хмельная, тёмная волна страсти. Этот звук прокатился по телу Се Я, подобно лесному пожару, заставив сердце бешено заколотиться, а мысли — спутаться.
Он перевернулся на другой бок, отворачиваясь от двери ванной, чувствуя, как сгорают от смущения кончики ушей.
— Ни... ничего! Я просто побоялся, что ты уснёшь в воде.
— Я уже заканчиваю, — произнёс Цзи Линци.
Этот бархатный, утягивающий за собой голос был подобен крючку, на который попалась его душа.
Накатила тяжёлая волна дремоты. Се Я изо всех сил пытался держать веки открытыми, желая дождаться Цзи Линци, но лекарство взяло своё: не удержавшись, он погрузился в сон ещё до того, как открылась дверь ванной.
Из ванной вышел Цзи Линци, окружённый клубами ледяного пара. С его смоляных волос стекали капли воды. Темные глаза теперь полыхали ослепительным золотом. Широкий ворот банного халата распахивался при каждом шаге, обнажая холодное белое плечо, покрытое мерцающими серебром чешуйками.
Поправив отворот халата, Цзи Линци неторопливо подошёл к кровати. В его золотистом взоре бурлила яростная, неукротимая похоть. Он опустил взгляд на свои руки — длинные, изящные пальцы венчивали острые, смертоносные когти. В серебристом свете луны его длинные черные волосы словно тронул иней.
Он не спускал глаз с ничего не подозревающего Се Я. Дикий, первобытный инстинкт требовал немедленно овладеть им — жестоко вонзиться, разорвать на части, сделать своим без остатка.
Дела обстояли куда хуже, чем предполагал Цзи Линци. Его духовные силы неумолимо таяли. Тревога Се Я была обоснованной: божество и впрямь могло не дожить до конца человеческого века.
Взгляд Цзи Линци пронзил ночную тьму и устремился к далёкой горе Линци. Высокий кряж окутало непроглядное чёрное марево. Закрыв глаза, он объялся коконом призрачно-синего сияния, а в следующее мгновение обратился серебристым лучом и растворился во мраке.
* * *
"Иди ко мне..."
"Скорее иди сюда..."
"Я так долго ждал тебя..."
Этот смутно знакомый шёпот настиг Се Я во сне. Подчиняясь зову, он бессознательно поднялся и вслед за невидимым поводырём вылетел прямо в окно.
— Сяо Я!
От резкого толчка Се Я распахнул глаза. Первое, что он увидел, — тревожное лицо Цзи Линци.
— Что... со мной? — Голова была словно набита ватой, тело налилось свинцом. Он совершенно не помнил, что только что произошло.
Цзи Линци насупился:
— Кто-то пытался похитить твою душу. Если бы я не подоспел вовремя...
Он не закончил. Се Я пробрал запоздалый озноб. Схватив Цзи Линци за руку, он произнёс:
— Спасибо... Я и сам не понял, как это вышло. Просто услышал чей-то знакомый голос, который звал меня, и ноги сами понесли за ним.
— Уже второй раз, — сдвинул брови Цзи Линци.
Он поднял ладонь и влил в тело Се Я струйку божественной силы.
— Я запечатал твою душу и плоть божественным барьером. Теперь твоя душа сможет покинуть тело лишь после естественной смерти. Всякие посторонние сущности тебе больше не страшны.
Се Я с облегчением выдохнул, похлопав себя по груди:
— Вот и славно. Похищать душу, пока я сплю, — это уж слишком коварно.
Цзи Линци коснулся его щеки:
— Не волнуйся. Я не позволю причинить тебе вред.
Се Я прижался щекой к его прохладной ладони и тихо отозвался:
— Угу.
* * *
На завтрак принесли гостиничный сет. Намазывая джемом тост, Се Я спросил:
— Как думаешь, кто зарится на мою душу? Вроде бы я никого не обижал...
— Тот тварный дух успел сбежать, — ответил Цзи Линци, и в его глазах мелькнуло глухое раздражение. — Я смог лишь ухватить его за хвост. Это демоническое отродье.
Будь Цзи Линци в полной силе, а не ослаблен периодом гона и постоянной утерей мощи, виновник не ушёл бы живым.
— Демон? — удивился Се Я. — Разве моя душа так питательна? Я думал, их больше интересует плоть.
Он помнил, как Мэй Шутун и сам Цзи Линци твердили, будто его чистая энергетика — лакомый кусок, а тело подобно мясу монаха Сюаньцзана: любой нечисти хочется откусить хоть кусочек.
Сделав глоток молока, Цзи Линци невозмутимо пояснил:
— Душа и тело нераздельны. Но твоя душа очищена от мирской скверны, а потому для них — поистине редчайший деликатес.
Глядя на его серьёзный вид, Се Я против воли почувствовал себя куском первосортной свинины на разделочной доске.
Вскоре после завтрака к ним ворвалась взмыленная Мэй Шутун и заставила Се Я отправиться с ней за покупкой картины.
Делать всё равно было нечего, а лично сопутствовать Мэй Шутун было куда проще, чем потом разбираться с банковскими переводами. Вдобавок Се Я в последний раз бывал на художественных выставках ещё в самом начале учёбы в университете.
Раз уж Се Я собрался идти, Цзи Линци пошёл следом, а Ма Су, которому тоже нечем было заняться, увязался за ними за компанию — посмотреть на светскую жизнь.
— Что?! Продана?! — ахнула Мэй Шутун, вонзая в сотрудника галереи такой свирепый взгляд, будто собиралась его сожрать. — И кто её сграбастал?!
Бедный служитель и представить не мог, что столь изысканная красавица окажется настоящей фурией.
— Э-э... это конфиденциальная информация о клиенте, я не имею права разглашать!
— Не имеешь права? — Мэй Шутун сгребла беднягу за воротник, и глаза её зловеще потемнели.
— Сестра Тун, да брось ты, он же просто выполнял распоряжения руководства! — Се Я тут же бросился вмешиваться, пока не дошло до греха.
Лишь тогда Мэй Шутун с неохотой разжала пальцы.
— Выставка только открылась, а полотно уже продано? Ты кого тут дурачить собрался?!
Выставка стартовала в девять тридцать утра, а сейчас не было и десяти. Картина хоть и принадлежала известному мастеру, но тот не числился среди величайших титанов, чей раритет расхватывают за секунды. К тому же в зале экспонировались куда более ценные шедевры. С чего бы такой случайности произойти именно с нужным ей полотном?
— Демоны меня побери, я и не думала вас обманывать! — утирала пот администраторша. — На это полотно загляделись заранее, а о цене договорились буквально вчера вечером! Просто совпадение, госпожа! Взгляните на другие работы, у нас представлены великие мастера!..
— Мне нужно именно это полотно, — отрезала Мэй Шутун, и от её ледяного тона у сотрудника подкосились ноги.
Се Я шагнул вперёд и ненавязчиво протянул мужчине сигарету:
— Брат, ты уж не обессудь, моя сестра просто с ума сходит по этой картине. Ты нам полных имён не называй, намекни хоть чуть-чуть, а мы уж сами разузнаем.
Увидев дорогую марку сигареты и оценив вежливость Се Я, сотрудник смягчился:
— Ну... Этот господин совсем недавно выкупил на аукционе редкое полотно эпохи династии Сун. Об этом даже в местных новостях трубили.
— Спасибо, брат.
Се Я достал телефон, забил в поисковик ключевые слова и без труда выяснил, что покупателем оказался богатый коллекционер старинной живописи.
— Тан Яньхин, — произнёс Се Я вслух.
И тут же рядом раздался звонкий девичий голос:
— Ой, красавчик, а ты что, знаешь моего дядю?
Вся четвёрка синхронно повернула головы. Девушка под их пристальными взглядами мгновенно густо покраснела, осознав, как бесцеремонно вмешалась в чужую беседу.
— Ой, извините! Я не специально подслушивала, я правда тоже пришла посмотреть на выставку... — Она торопливо вытащила билет, доказывая честность своих слов.
Се Я узнал её — это была та самая пассажирка, что сидела перед ним в самолёте. Он доброжелательно улыбнулся:
— А, это ты.
Девушка просияла:
— Красавчик, ты меня помнишь?! Спасибо тебе ещё раз, что помог мне тогда с багажом!
— Ты сказала, что Тан Яньхин — твой дядя? — Мэй Шутун не намерена была тратить время на светские любезности. Почуяв, что девчонка может вывести её на покупателя, она тут же приступила к делу.
— Д-да... Меня зовут Тан Ша. Тан Яньхин — мой дядя. А что у вас к нему за дело? — Тан Ша старалась держать себя непринуждённо, но внутри у неё всё трепетало: надо же, какая компания! Что ни лицо — то загляденье, да ещё и на любой вкус!
Се Я кратко изложил суть дела и попросил Тан Ша устроить им встречу.
— Встречу-то я устрою, только дядя вряд ли согласится перепродать картину, так что на успех особенно не надейтесь, — сразу предупредила девушка.
И она оказалась права. Хотя им удалось встретиться с Тан Яньхином, тот огорошил их известием: картину он покупал вовсе не для себя, а по чужому поручению.
Полотна у него уже не было, а на пылкие расспросы Мэй Шутун о личности заказчика коллекционер ответил твёрдым отказом, сославшись на коммерческую тайну.
Потратив полдня впустую, четвёрка вернулась ни с чем. Мэй Шутун молча сидела на диване, уставившись на репродукцию в рекламном буклете.
На ней была изображена статная красавица, читающая книгу на качелях.
Автор картины — живописец эпохи Цин по имени У Лян.
Прислонившись к Цзи Линци, Се Я вбил имя художника в поиск. У Лян, вторым именем Ванъюань, происходил из знатного чиновничьего рода, отличался привлекательной внешностью и блестящим талантом. В своё время он занял третье место на императорских экзаменах, а его работы и по сей день хранились в музеях.
Искусствоведы сходились во мнении, что на картине изображена его любимая наложница из рода Юй. Она неоднократно появлялась на его полотнах, что свидетельствовало о глубокой привязанности мастера, однако, к несчастью, скончалась в юности от тяжёлых родов.
Изучив биографию У Ляна, Се Я так и не понял, что именно заставило Мэй Шутун так зациклиться на этой работе. Ма Су как-то обмолвился, что Сестра Тун скупает практически любые картины этого автора — на это уходили все её сбережения, за вычетом скромных расходов на жизнь.
Покупка сорвалась, и Мэй Шутун пребывала в глубокой хандре, распространяя вокруг себя волны тяжёлого раздражения. Даже обычно словоохотливый Ма Су забился в дальний угол, боясь подвернуться под горячую руку.
— О, вы интересуетесь живописью? — В комнату вошёл Ян Цзюньтан. Заметив на столе разложенный буклет, он бегло пролистал его и заметил: — Очень недурные работы. Отличная инвестиция, если есть свободные деньги.
— Брат Ян, ты ещё и в искусстве разбираешься? — восхищённо уставился на него Ма Су. Вот что значит сотрудник из столицы — куда просвещённее деревенских демонов вроде них!
— Да какое там разбираюсь... — качнул головой Ян Цзюньтан. — Просто в Управлении сейчас ведут одно дело, связанное со старинными картинами, вот и пришлось немного вникнуть.
Он перелистывал буклет и споткнулся взглядом как раз на той самой «Красавице» У Ляна.
Пауза была мгновенной, но Се Я, подперев подбородок рукой, тут же уловил эту запнутость.
— Брат Ян, — задумчиво произнёс Се Я, — а не Управление ли выкупило эту картину через посредника?
В глазах Ян Цзюньтана мелькнуло изумление — он явно не ожидал, что его раскусят с первого же слова.
Чувствуя на себе въедливые взгляды всей компании, он прикрыл рот рукой и неловко кашлянул:
— Э-э... Я ничего не говорил. Правда, мне нельзя разглашать!
— Брат Ян~ — Мэй Шутун и Ма Су одновременно поднялись с мест, блокируя ему путь к отступлению.
Ян Цзюньтан застыл, словно котёнок, которого цапнули за загривок.
Напротив восседал сам Бог Горы — да разве он смел хоть пикнуть или оказать сопротивление?!
Как выяснилось, картину действительно выкупил Тан Яньхин по тайному поручению высшего руководства Управления по контролю за демонами. Дело в том, что предыдущие владельцы этого полотна один за другим умирали при загадочных обстоятельствах. В штаб-квартире заподозрили, что внутри свитка затаился тёмный дух, и решили изъять его, дабы предотвратить новые жертвы.
Мэй Шутун резко поднялась на ноги:
— Брат Ян, прошу тебя! Устрой мне хоть один взгляд на эту картину!