Гвалт за стеной не стихал почти до двух часов ночи. Се Я, измученный шумом, поднялся с кровати, чтобы налить воды, но кувшин оказался пуст.
Он накинул тапочки и спустился вниз. Едва переступил порог комнаты, как увидал, что дверь напротив приоткрылась. На пороге стоял Цзи Линци. Его взгляд скользнул по пустому кувшину.
— За водой?
— Угу. Тебя тоже разбудили? — Се Я решил, что тот поднялся из-за шума.
— Да нет, я поставил защитный барьер, — ответил Цзи Линци. На самом деле он ничего не слышал, а вышел лишь потому, что почувствовал движение Се Я. В последнее время он непрерывно следил за каждым его шагом, опасаясь беды; малейший шорох заставлял его сердце сжиматься от тревоги.
— Защитный барьер? Он глушит внешние звуки? — Се Я удивился, что существует настолько удобная вещь.
— Угу. — Цзи Линци кивнул, выждал паузу и с ходу уловил намёк: — Поставить тебе такой же?
— Будь добр, спаси меня.
Благодаря заслону Цзи Линци Се Я удалось выкроить хотя бы пару часов сна. Около четырёх утра его тело содрогнулось в судороге. Се Я вынырнул из кошмара, тяжело дыша, сплошь покрытый холодным потом.
— Дедушка! — вырвалось у него.
Он резко распахнул глаза. Мутный образ перед взором постепенно прояснился, бешено стучавшее сердце замедлило свой бег. Он жадно ловил воздух ртом, словно выброшенная на сушу рыба.
Перевернувшись, Се Я закинул тыльную сторону ладони на лоб, выдохнул тяжёлый застоявшийся воздух и вытащил пару салфеток, чтобы утереть холодный пот.
Ночная прохлада пробирала до костей. Сон улетучился без следа. К подобным ночным пробуждениям Се Я уже почти привык. Привычным жестом он выдвинул ящик стола, достал пачку сигарет с зажигалкой, открыл окно и уселся на подоконник, свесив ноги.
В темноте вспыхнул огонёк. Серый дымок потянулся к ночному небу. Се Я сидел босой: одна нога упиралась в раму, другая свисала к полу.
Сигарета сгорела быстро. Когда огонь подступил к самым пальцам, Се Я сделал последнюю затяжку и притушил очурок о пустую жестянку из-под газировки, после чего точным щелчком отправил её в мусорное ведро.
Вернувшись домой, он практически бросил курить, поэтому пепельницы в комнате не держал. Последнее время в расход шли баночки и бутылки.
«Завтра надо непременно купить пепельницу», — подумал он.
Немного освежившись ночным ветерком, Се Я собирался прилечь и просто прикрыть глаза — всё равно скоро вставать. Но, занося ногу обратно в комнату, он случайно бросил взгляд на соседский дом — дом дядюшки Лю. В одном из окон первого этажа вдруг зажёгся свет. Внимание Се Я зацепилось за это окно, и на занавеске он разглядел два силуэта.
Женщина ринулась с кровати, но мужчина, выскочив следом, схватил её за запястье, швырнул обратно и, подобно голодному зверю, набросился сверху. Свет тут же погас.
Комната снова погрузилась во тьму, скрывшую под покровами ночи грех и вожделение.
Судя по всему, во время борьбы они случайно задели выключатель. Значит, оба с самого начала находились в комнате. Вряд ли кто-то пустил бы чужака в темноте, а раз так — они явно были знакомы.
Се Я засомневался. Стоит ли вмешиваться? Вдруг женщину принуждают? Но если они милуются по обоюдному согласию, заявиться туда и испортить людям свидание будет мягко говоря неловко.
Поразмыслив минуту, он всё же решил проверить. Даже если вероятность насилия один к тысяче, лучше убедиться.
Всё равно заснуть не удастся. Накинув куртку, Се Я бесшумно спустился вниз.
Едва он переступил порог, Цзи Линци открыл глаза. В темноте он беззвучно обратился белым котом и тенью скользнул следом.
По соседству разместилась съёмочная группа с известными артистами, охрана там работала строго. Се Я нарочно обогнул свой задний двор и перелез через изгородь. Удивительное дело: с тех пор как в нём пробудилась духовная сила, у него не только обострились слух и зрение, но и выносливость выросла в разы. Сложные физические трюки давались ему шутя.
Преодолеть забор не составило труда — ноги коснулись земли абсолютно бесшумно. Изгибаясь гибко и быстро, точно дикий хищник на охоте, Се Я метнулся к нужному окну и присел на корточки. К счастью, комната располагалась на первом этаже; будь это второй, пришлось бы ломать голову, как туда взобраться.
Он осторожно приподнялся и заглянул в щель полуоткрытой створки. Изнутри донёсся едва уловимый, но отчётливый металлический запах крови.
Откуда здесь кровь? Неужели с женщиной действительно стряслась беда?
Сердце Се Я сжалось. Вглядываясь сквозь полумрак ночи, он направил поток духовной силы к глазам, чтобы разглядеть детали.
В комнате дюжий мужчина средних лет мёртвой хваткой сжимал горло женщины и с каким-то остервенением, словно дикий зверь, въедался зубами в её плоть, вырывая куски. Женщина покрылась холодным потом, перемешанным с кровью. Дикая боль лишила её голоса. Лицо её было повернуто к двери, так что Се Я видел лишь натянутые жилы на окровавленной шее.
Се Я достал телефон, намереваясь вызвать помощь, но мужик в комнате, будто почувствовав чужой взгляд, резко вскинул голову. Их взоры встретились в темноте. В этих глазах не было ничего человеческого — взгляд безумной, кровожадной твари заставил Се Я оцепенеть от ужаса. Душа ушла в пятки.
Се Я замер на долю секунды, а затем схватил с земли увесистый камень и со всей силы засадил им в окно. Звон разбитого стекла эхом разнёсся по округе.
Сонные съёмочные рабочие тут же переполошились, послышались взволнованные крики: «Что произошло?!», к дому побежали люди.
Мужчина в комнате продолжал в упор гипнотизировать Се Я безумным взглядом. Се Я отступил на шаг, перемахнул через изгородь и мгновенно растворился в темноте.
Вернувшись к себе, он не стал включать свет, чтобы не привлекать внимания. Присев на корточки в прихожей, Се Я набрал номер капитана Юя и кратко изложил увиденное. Капитан заверил, что выезжает незамедлительно.
Се Я успел сделать один снимок на телефон, но из-за непроглядной тьмы кадр вышел совершенно чёрным — требовалась обработка.
Вдруг на его плечи легло мягкое, тёплое плед-покрывало. Се Я резко повернул голову и встретил спокойный взгляд Цзи Линци.
Несколько секунд он смотрел на него затуманенным взором, после чего прошептал:
— Спасибо.
— Не спится? — Цзи Линци осторожно смахнул ночную росу с его волос, ни словом не обмолвившись о ночной вылазке.
— Есть немного... Иди спи, не сиди со мной, — Се Я не хотел грузить его своими тревогами, плотнее распахнул плед и выдавил из себя подобие улыбки. — Я тоже сейчас пойду к себе.
Он попытался пройти мимо, но Цзи Линци перехватил его за запястье.
— Сегодня ночью холодно. Можно я лягу с тобой?
Сердце Се Я, только-только пришедшее в норму, снова застучало как бешенное.
— В доме полно одеял. Я принесу тебе отдельное.
Это был вежливый отказ. Однако Цзи Линци не только не выпустил его руку, но и сжал пальцы крепче.
— Мне не нужно одеяло.
— А что же тебе нужно? Ты же сам сказал, что замёрз. — У Се Я сейчас совершенно не оставалось сил на любовные экивоки и эти неопределённые игры. Раз уж с самого начала между ними возникло недопонимание, разве не лучше вернуть всё на свои места?
Цзи Линци смотрел на него не мигая. Его глаза, глубокие и острые, точно клинки, вонзились в Се Я:
— Мне нужен ты.
Сердце Се Я забилось с такой дикой силой, словно вознамерилось пробить грудную клетку и выскочить наружу, прямо к ногам Цзи Линци.
Эти слова будто сорвали засов с чувств Божества. Взгляд Цзи Линци изменился, губы изогнулись в улыбке — не той прежней, холодно-отстранённой, а хищной, уверенной, с какой охотник настигает добычу.
Он резко потянул Се Я на себя, вжимая в грудь, и сомкнул руки у него на талии, превращая объятие в непреодолимую ловушку.
— Сяо Я, я хочу тебя. Отдашься мне?
Се Я долго не мог обрести дар речи.
— Ты... ты хоть понимаешь, что означают эти слова?
Цзи Линци честно качнул головой:
— Нет.
Се Я едва удержался от желания дать ему затрещину.
Цзи Линци нагнулся и слегка уткнулся носом в его висок, ласково потеревшись:
— Пусть я не ведаю глубокого смысла этих слов, но это самое искреннее, что есть в моей душе.
— Когда тебе больно, у меня щемит сердце. Когда ты улыбаешься через силу, я теряю покой. Когда ты один тянешь свою ношу, меня разбирает злость: я злюсь, что ты не желаешь на меня опереться, и бешусь от собственного бессилия, ведь я даже не способен понять, о чём ты думаешь.
— Я прожил неисчислимое количество лет, но так и не постиг человеческих страстей и чувств. Сяо Я, научишь меня? Что со мной происходит? И что я должен сделать, чтобы на твоем лице снова появилась радость?
Они смотрели друг другу глаза в глаза. Искренность и глубинные чувства, замершие в взоре Цзи Линци, обрушились на Се Я подобно штормовой волне, промочив его до нитки, и одновременно упали искрой в иссохшую траву, заронив пожар по всему полю.
Значит, это не было его иллюзией. Не ошибочной надеждой. Цзи Линци действительно испытывал к нему чувства.
И, возможно, далеко не просто симпатию.
— Я... — Се Я сглотнул, зрачки его дрогнули. Под пристальным взором Цзи Линци он опустил веки и сжал кулаки, пытаясь собраться с духом. — Прости меня, Цзи Линци.
— За что ты просишь прощения? — Цзи Линци чуть наклонился, пытаясь заглянуть ему в глаза.
Се Я подсознательно отвёл взгляд.
— Я не могу отвечать тебе взаимностью. Не сейчас.
— Я невероятно устал. У меня совсем не осталось сил.
Его голос прервался, задрожал. Он чувствовал себя человеком, затягиваемым в зыбучие пески: чем сильнее рывок, тем глубже увязаешь.
— Всё хорошо. Раз устал — не думай ни о чём. Я не тороплю тебя, мы будем идти шаг за шагом, ладно? — Цзи Линци бережно взял его лицо в ладони, поглаживая большими пальцами бледные щёки.
В глазах Се Я плескалась бескрайняя тоска. Он казался себе последним подлецом, дёргающим Цзи Линци за ниточки, но сейчас он напоминал изнурённого путника в пустыне, бредшего с неподъёмным грузом: ни края не видать, ни дороги.
Он не хотел использовать Цзи Линци как лекарство от боли утраты близкого человека и не имел душевных сил крутить роман. К тому же между ними оставалось слишком много неопределенности, требующей осмысления.
— Ты же знаешь, у меня впереди вечность. Я могу ждать тебя сколько угодно, не переживай, — тихо промолвил Цзи Линци.
Се Я знал: тот пытается его успокоить. У Цзи Линци действительно впереди вечность, а он — обычный человек, чей век не превысит и сотни лет.
Но эта нежность действовала как глоток воды в пустыне, даря образ далекого оазиса.
Се Я сам не заметил, как заснул. Проснувшись, он ощутил исходящее рядом тепло и резко распахнул глаза. Перед ним покоилось прекрасное лицо Цзи Линци. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окно, мягко ложились на его кожу; ресницы трепетали, точно крылья бабочки, а кожа ослепляла белизною свежего снега.
Осторожно нащупав тапочки, Се Я вознамерился тихо спуститься с кровати, но крепкая длинная рука тут же обхватила его за талию.
— Куда ты?
Мышцы живота мгновенно напряглись. Се Я с трудом взял себя в руки и как ни в чём не бывало произнёс:
— Уже поздно. Пойду приготовлю завтрак.
— Не надо, я отправил Цаня и Доу за едой, — не выпуская его, Цзи Линци в полусне прижался щекой к его пояснице и ласково потёрся.
Волна тепла мгновенно промчалась от поясницы к щекам.
«Да что с ним сегодня такое? Ведёт себя точь-в-точь как кот», — подумал Се Я.
— Всё равно пора вставать, — смущённо пробормотал он. Да и нужно было узнать, что происходит у соседей.
Выскользнув из объятий Цзи Линци, Се Я спустился на первый этаж. На обеденном столе действительно дымился горячий завтрак. Се Я слегка удивился: как двум котам удалось купить еду?
Раздался стук в дверь. Полив цветы во дворе, Се Я пошёл открывать. На пороге стояла эффектная, красивая женщина — известная певица, королева эстрады Цюань Юйин.
За её спиной виднелся оператор с камерой, и Се Я сразу понял, что идет съёмка шоу.
— Здравствуйте. Чем могу помочь?
Цюань Юйин слегка удивилась его спокойствию, но очаровательно улыбнулась:
— Здравствуйте! Я ваша соседка из дома напротив, меня зовут Цюань Юйин. Мы собираемся готовить завтрак, но у нас совсем нет продуктов. Можно одолжить немного овощей из вашего огорода?
Просто поделиться овощами — Се Я был не против.
— Без проблем. Я сейчас наберу. На скольких человек готовите?
— Огромное спасибо! На троих, — улыбка Цюань Юйин стала ещё более признательной. Она заглянула во двор: — Какой у вас красивый сад! Можно взглянуть?
Се Я помнил, что участников вроде бы четверо. Почему на троих? Его взгляд случайно зацепился за её плечо — из-под одежды выставлялся край бинта.
Зрачки Се Я дрогнули. Значит, пострадавшая женщина из той ночной сцены — это Цюань Юйин?
А отсутствие одного участника означает, что нападавший — кто-то из их группы?
— У нас тут немного неубрано, но если не смущает — милости прошу, — ответил Се Я. Хоть он и не увлекался шоу-бизнесом, к Цюань Юйин относился симпатично: всенародная любимица, голосистая, красивая и без барских замашек.
Огород находился на заднем дворе, а палисадник был усажен цветами. Съёмочная группа, переступив порог, так и застыла. Они думали, певица преувеличивает, но, увидав буйство красок, ахнули.
За растениями ухаживали с любовью: каждый бутон выглядел так сочно и ярко, будто имел собственный характер. Поставишь такие на выставку — золотая медаль обеспечена. Любой цветовод-профессионал при виде этой красоты прибежал бы сюда из другого конца страны.
— Какая прелесть! — Цюань Юйин присела возле нежно-жёлтого бутона, впитав его аромат. Улыбка расцвела на её лице, и оператор успел запечатлеть этот волшебный кадр.
Да уж, недаром её зовут богиней: столько лет на сцене, а чары не меркнут. Неудивительно, что тот авторитетный артист оступился.
— Я набрал побольше. Если не хватит — заходите ещё, — Се Я заботливо сложил свежие овощи в бамбуковую корзинку и подал певице, чтобы та не испачкала рук.
— Как мило с вашей стороны! Забыла спросить, как вас зовут?
— Се Я.
Едва он произнёс имя, как послышались приближающиеся шаги.
— Кто тут у нас? Что за шум? — из дома вышел Цзи Линци. Яркий утренний свет залил его фигуру, создавая иллюзию сияния. Присутствующие затаили дыхание, не в силах оторвать глаз.
Вот уж действительно — глубинка полна сюрпризов! Они думали, одного Се Я достаточно, чтобы поразить зрителей, но тут появился такой неземной красавец!
Продюсер шоу мгновенно решил: этих двоих нужно во что бы то ни стало уговорить сняться в эпизоде! С такими лицами рейтинг взлетит до небес. Они и отправили певицу за продуктами лишь в надежде снять симпатичного местного жителя, а получили готовый эксклюзив.
— Соседи заходили за овощами. Госпожа Цюань, я вас провожу, — с мягкой улыбкой произнёс Се Я. Хоть он и вежливо выставлял гостей, обидеться на него было невозможно.
— Да, конечно, не будем мешать. — Цюань Юйин повернулась, задержав взгляд на Цзи Линци. Ей хватило доли секунды, но Божество мгновенно уловило чужое внимание. В следующий миг певица столкнулась с его взором — бездонным и холодным, точно ледяной омут. Сердце у неё упало: пробрал такой мороз, будто её бросили на дно северного озера.
Кто этот человек?!
Цюань Юйин сделала шаг назад, прикрыла микрофон рукой и тихо шепнула Се Я:
— Спасибо тебе.
Затем перед камерами она попрощалась, маша рукой, и ушла с корзиной.
Закрыв калитку, Се Я подпёр подбородок рукой, погрузившись в мысли. Значит, ночной жертвой действительно оказалась Цюань Юйин.
Осмелиться напасть на певицу такого уровня... Это точно не Ли Е, молодой и популярный айдол, — для него подобное означало бы конец карьеры.
Се Я достал телефон, открыл Вейбо и нашёл страницу передачи.
Постоянных участников четверо: королева эстрады Цюань Юйин, топ-айдол Ли Е, талантливая актриса Юй Мяо и киноимператор Вань Цзинъюй.
Вань Цзинъюю перевалило за сорок, но благодаря спорту выглядел он подтянутым, атлетичным и крепким.
Репутация у него в индустрии была безупречной. Все отзывались о нём как о душевном, отзывчивом человеке, готовом поддержать новичков, поделиться опытом и жертвовать на благотворительность. Настоящий наставник и друг.
Глядя на его фотографии, Се Я с трудом верил, что вчерашние безумные, наводящие ужас глаза принадлежали этому благообразному мужчине.
— Что случилось? — спросил Цзи Линци, заметив, как меняется выражение его лица.
— Ничего. Ты ешь, а я пойду позвоню. — Се Я вышел во двор и набрал номер капитана Юя.
— Ты оказался прав. Это действительно Вань Цзинъюй и Цюань Юйин, — раздался в трубке уставший голос капитана. — Когда мы прибыли, Вань Цзинъюй был абсолютно неадекватен. Он реально пытался жрать её живьём! Мы заподозрили наркотики. Мужик всю ночь бредил и буйствовал, не давал себя осмотреть. Мы с ним до утра промаялись, но сейчас он спёкся, скоро получим анализы.
— Если с его организмом всё в порядке по медицинской части, дайте знать. Мы сами подскочим посмотреть, — попросил Се Я. Ужасающий взгляд Вань Цзинъюя стоял у него перед глазами. Было подозрение, что артист попал под влияние демонической скверны, иначе с чего бы ему так звереть?
Закончив разговор, Се Я и Цзи Линци спокойно позавтракали. И тут Цзи Линци неожиданно изъявил желание поехать с ним в Управление по контролю за демонами.
После того как его сущность раскрылась, он избегал Яогуаньцзюй, и Се Я думал, тот просто не хочет там появляться.
Поэтому его просьба поехать вместе вызвала лёгкое удивление.
Разумеется, Цзи Линци не стал признаваться, что раньше обходил Управление стороной лишь из страха, что Се Я решит оформить развод прямо на месте. Но после ночного откровенного разговора он понял: вопрос развода отложен. А значит, можно спокойно сопровождать Се Я, защищая его от любой опасности.
Духовная сила Се Я становилась всё мощнее, а аура — чище и соблазнительнее для Тёмной скверны. Полагаться на троих слабых демонов из Управления как на телохранителей было смешно. Надёжнее присмотреть лично.
По дороге в Управление Се Я снова позвонил капитан Юй. Анализы подтвердили: Вань Цзинъюй употреблял наркотики, причём сидел на них уже больше двух лет. На шоу он согласился только из-за долгов.
Съёмочная группа пыталась замять скандал, предлагала щедрые компенсации, чтобы Цюань Юйин не поднимала шум. Певица осталась в проекте и даже с ранением вышла на съёмки. Но с Вань Цзинъюем дело замять не удалось — тот застрял в участке, и теперь шоу грозил крах.
Съёмки приостановили. А к обеду новость о задержании киноимператора взлетела на первые строчки трендов Вейбо. Поползли слухи, что он пытался напасть на певицу, из-за чего и попался повязавшим его полицейским.
Фанаты Цюань Юйин пришли в неистовство и завалили аккаунт актёра проклятиями.
Тем временем в отделе Шуймо с самого утра сидел с планшетом, рисуя Се Я и Цзи Линци. Лицо художника сияло от вдохновения. Се Я из любопытства хотел взглянуть на набросок, но Шуймо тут же судорожно прижал альбом к груди, залившись густым румянцем:
— Н-не надо...
Раз тот стеснялся, Се Я не стал настаивать. Но тут Цзи Линци бросил на беднягу царственный взгляд и непререкаемо велел:
— Покажи.
Шуймо вздрогнул, икая от страха, задрожал всем телом и дрожащими руками протянул планшет Божеству.
Видя, как парень чуть не плачет, Се Я заступился:
— Да ладно тебе, не хочет — не надо. Зачем пугать человека?
— Ты разве не хочешь посмотреть? — Цзи Линци повернул к нему голову.
Се Я замялся. Вообще-то, любопытство раздирало.
Заметив его замешательство, Цзи Линци просто перевернул рисунок.
На арт-листе был изображён Се Я, прижимающий Цзи Линци к дивану. Взгляд Се Я был острым и властным, точно обнажённый клинок. А Цзи Линци лежал под ним с распущенными волосами, и в его глазах читалась бесконечная покорность. Взгляды их скрещивались, высекая снопы искр.
От картины веяло густой, обжигающей страстью, хотя ничего лишнего нарисовано не было.
Цзи Линци почувствовал, как кончики его ушей вспыхнули. Кто бы мог подумать, что этот тихоня скрывает в голове такие фривольные фантазии!
Шуймо съёжился под его взором, точно напуганный мышонок, готовый провалиться сквозь землю.
— П-простите... Я больше так не буду... ик! — глаза художника покраснели, он всхлипнул и вытер слезу рукавом.
— Да всё в порядке, не плачь! Рисунок отличный. Ты, наверное, дорого берёшь за работу? — Се Я опустился рядом с ним на корточки, утихомиривая парня.
Шуймо шмыгнул носом:
— Ну... За один рисунок выходит больше, чем моя годовая зарплата здесь.
Се Я замер.
Вот уж действительно — в Управлении что ни сотрудник, то скрытый гений.
— А премии дают?
Шуймо кивнул:
— Дают.
Се Я оставалось только вздохнуть от зависти перед таким уровнем мастерства и дохода.
— И сколько за штуку? Миллион выходит? — вмешался Цзи Линци, заметно недовольный тем, как Се Я восхищается чужим заработком.
Шуймо вжал голову в плечи:
— Н-нет... меньше.
Цзи Линци притянул Се Я к себе и заявил:
— Я буду переводить тебе по миллиону каждый месяц на карманные расходы. Нечего заглядываться на чужие копейки.
Се Я словно лишился дара речи.
— Ничего себе! Се Я у нас теперь на роли капризной женушки босса? — тихо шепнул Ма Су.
Мэй Шутун покрутила пальцем у виска:
— Бери выше. Он тут в статусе избалованного фаворита.
— Я вообще-то всё слышу! — Се Я смерил парочку строгим взглядом.
— Ой, Ма Су, как думаешь, какой лак для ногтей мне больше пойдёт?
— Сестра Тун, тебе любой цвет к лицу!
Се Я вздохнул и повернулся к Цзи Линци:
— У меня есть деньги, не нужно мне ничего переводить.
Цзи Линци хотел возразить, но у Се Я зазвонил телефон. Звонили с незнакомого номера. Се Я вышел в коридор.
— Брат Се Я! Мой... мой дедушка упал без чувств! Что мне делать?! — из динамика вырвался панический плач Чжоу Сяоханя.
— Сяохань, тише, без паники! Ты где? — Се Я быстро записал адрес и набрал скорую.
Бросив короткое «я отлучусь» Мэй Шутун, он кинулся к выходу. Цзи Линци в то же мгновение бесшумно прошмыгнул следом.