Пока солнце окончательно не зашло за горизонт, Се Я вместе с остальными ещё раз тщательно осмотрел всё вокруг. Они обошли каждый угол, но Цюй Жуя нигде не было. Сумерки стремительно сгущались, и вместе с ними из темноты подступало липкое, недоброе предчувствие.
— Часы! Здесь часы! — воскликнул Юй Цзяньин, вытаскивая из тени прибрежных валунов совсем новые наручные часы со сломанным ремешком.
Он протянул находку Чжун Жань.
— Это Цюй Жуя?
Девушка приняла часы дрожащими руками.
— Да… его… — её голос прервался всхлипом.
Се Я перевернул корпус. На внутренней стороне ремешка запеклась багровая кровь.
Похоже, Цюй Жуй был уже мёртв.
Чжун Жань не выдержала: прижав часы к груди, она забилась в глухой, отчаянной истерике.
Прекрасно зная, насколько здесь опасно, зачем Цюй Жуй пошёл наружу один?
Се Я задумался. Наблюдая за лицами спутников, он гадал: а что, если Цюй Жуй вышел вовсе не сам по себе? Что, если кто-то назначил ему встречу?
Три убийства, три совершенно разных способа лишить жизни. Человека, который был бы тесно связан со всеми тремя жертвами, среди них не имелось. До исчезновения Цюй Жуя Се Я больше всего подозревал Юй Бофэя. Но теперь логика рушилась: зачем убийце нападать на Цюй Жуя? Неужели всё дело в том дневном скандале между ним и Юй Бофэем? Или же за этими расправами стоит не один человек, а несколько?
Чжун Жань заходилась плачем. Юй Цзинлэй обняла её за плечи, пытаясь успокоить. Возможно, из-за того, что обе переживали похожее горе, тихие утешения Юй Цзинлэй быстро переросли в общие излияния души — девушки обнялись и вместе проливали слёзы.
Мэн Янъюй с некоторой растерянностью наблюдал за их женской дружбой. Назвать её фальшивой вроде бы нельзя, но ведь они не раз выливали друг на друга ушаты грязи, а после скандалов как ни в чём не бывало мирились.
День ещё не закончился, а двое уже были мертвы. Липкий ужас перед неизбежной гибелью накрыл всех. Чжун Жань от перенапряжения словно лишилась рассудка: она то плакала, то хохотала, а потом приволокла из бара несколько бутылок спиртного и уселась в гостиной прямо на пол, беспросветно глуша алкоголь.
— Всё равно мы все сдохнем! — выкрикивала она. — Может, следующей буду я! Так хоть напьюсь напоследок, пока ещё дышать могу!
Юй Цзинлэй поняла, что урезонить её не выйдет, и махнула рукой. Она лишь мрачно смотрела на подругу, понимая: Чжун Жань права. Никто не знает, над чьей головой в следующий миг занесётся топор.
Се Я строжайше наказывал всем перед сном запереть двери на задвижки, а лучше — ночевать парами, чтобы приглядывать друг за другом.
На этот раз спорить с ним никто не стал. Все молча разошлись по комнатам и забаррикадировались изнутри.
Юй Цзяньин, переживая за Юй Цзинлэй, пошёл с ней в гостевую спальню. Супруги Юй Бофэй с женой остались на третьем этаже. Се Я с Мэн Янъюем вернулись к себе. Не успел Дин Шэнвэнь закрыть за собой дверь, как в неё постучали.
— Кто там? — Сердце Дин Шэнвэня сжалось от страха, он не рисковал отпирать наобум.
— Это я, — раздался из коридора ленивый, чуть захмелевший голос Чжун Жань.
Дин Шэнвэнь облегчённо перевёл дух. Догадавшись, зачем она пришла, он отпер дверь.
Чжун Жань с зардевшимся лицом подпирала косяк. Пьяно и соблазнительно улыбнувшись, она схватила его за воротник и, поднявшись на цыпочки, въелась губами в его губы.
Дин Шэнвэнь упёрся ладонью ей в грудь, отстраняя:
— Ты что вытворяешь?
— Да брось святошу из себя строить, Шэнвэнь! Будто я тебя не знаю, — Чжун Жань сдёрнула его руку и снова припала к его губам. На этот раз он не стал сопротивляться.
Дверь захлопнулась. Чжун Жань повисла у него на шее, медленно проводя указательным пальцем по его губам:
— Го Синьбай мёртв. Син Хунбинь мёртв. Цюй Жуй тоже сдох. Угадай, кто следующий?
Дин Шэнвэнь раздражённо насупился и сбросил её руки, но Чжун Жань лишь пьяно рассмеялась:
— А может, следующей буду я. Или… ты. Последняя вакханалия перед смертью. Неужели не хочешь?
Она сама расстегнула пуговицы на блузке и прижалась к нему всем телом.
Давивший всё это время страх, безысходность и удушливая тревога в одно мгновение переплавились в дикую, необузданную похоть, затягивая Дин Шэнвэня в омут.
* * *
— Мать твою! — Мэн Янъюй, выскочивший на балкон развесить вещи после душа, чуть не выронил мокрое бельё.
— Ты чего так покраснел? — спросил Се Я, ставя телефон на зарядку. Связи по-прежнему не было.
Мэн Янъюй заикался от возмущения:
— Это же… это же совсем с катушек съехать надо! В соседней комнате прямо сейчас этим занимаются! В такой обстановке — и трахаться?! Дин Шэнвэнь совсем башку потерял?!
Се Я лишь вскинул бровь:
— Дин Шэнвэнь? А с кем?
После короткой паузы Мэн Янъюй вылупил глаза:
— Офигеть! Кажется, это голос Чжун Жань!
Он забормотал сам с собой:
— Старшая сестра Юй беременна — отпадает. Тётушка Пэй — тем более. Остаётся только Чжун Жань… Но… но у неё же парень только что исчез! Жив он или мёртв — неизвестно, а она уже нового ухажёра в кровать уложила?!
У правильного парня Мэн Янъюя окончательно треснул шаблон о человеческих отношениях.
— Пошла вразнос, — пожал плечами Се Я. — Когда понимаешь, что скоро конец, хочется забыться любой ценой.
При этих словах лицо Мэн Янъюя опять вытянулось. Люди гибли один за другим, а убийцу так и не вычислили. Как тут не бояться? Он даже в туалет ходил, только когда Се Я был в комнате.
Се Я внезапно кое-что вспомнил:
— Я отлучусь ненадолго.
— Чего?! Куда это ты собрался? Я с тобой! — Мэн Янъюй не хотел отпускать Се Я одного, но и оставаться в комнате смертельно боялся, так что увязался следом.
Се Я не возражал. На улице окончательно стемнело, а на вилле горел яркий свет. Вдруг Се Я подумал: а на сколько ещё хватит местного генератора?
Спустившись на первый этаж, он увидел на длинном обеденном столе брошенные бутылки и недоеденные снеки Чжун Жань.
Се Я поднял голову, разглядывая стену:
«Одна, две, три, четыре, пять…»
Все пять картин оставались на месте.
Ни после смерти Го Синьбая, ни после исчезновения Цюй Жуя картины не пропадали. Лишь когда погиб Син Хунбинь, полотно беспричинно исчезло. Почему?
— Се, ты чего там считаешь? — Мэн Янъюй настороженно озирался, вцепившись в его край футболки.
— Ничего. Пойдём назад. — Се Я не стал пугать его подробностями, а Мэн Янъюй, понимая, что у друга есть свои причины для молчания, распрашивать не стал.
Ночь входила в свои права. Они улеглись и укрылись одеялами. Внезапно из-за стены донеслись глухие удары — изголовье кровати с ритмичным стуком врезалось в стену. Из-за хорошей звукоизоляции шум был негромким, но в ночной тишине казался отчетливым.
— Да я сейчас материться начну! — в сердцах прошипел Мэн Янъюй. — До сих пор не закончили?! Их не убийца прикончит, они сами на этой кровати сдохнут!
Молодому, кровь с молоком, парню слушать такое было невмоготу. Он повернулся к Се Я, надеясь на сочувствие, но тот лежал с абсолютно невозмутимым видом, словно праведный монах, впавший в медитацию.
Мэн Янъюй аж оторопел:
— Се… а с тобой точно всё в порядке?
Се Я приоткрыл один глаз и смерил его ледяным взглядом:
— Это с тобой что-то не так.
— Да у меня-то как раз всё нормально, потому и психую! У меня аж лоб взмок! — Мэн Янъюй ткнул пальцем в свою вспотевшую физиономию.
— Я гей. Какой реакции ты от меня ждёшь? — Се Я едва удержался, чтобы не закатить глаза.
— А, точно, забыл, — Мэн Янъюй хлопнул себя по лбу, а потом из любопытства подался вперёд: — Слушай… а вы с Цзи Линци… кто из вас сверху, а кто снизу?
Се Я смерил его насмешливым взглядом:
— А ты, я смотрю, продвинутый. Знаешь такие слова.
— Да это всё девчонки с ресепшена! Начитаются в интернете про своих айдолов из детективов и трещат без остановки. Хочешь не хочешь, а наберешься терминов, — Мэн Янъюй усмехнулся и почесал кончик носа.
— Тебе там кто-то из них приглянулась? — поддразнил Се Я.
— Да нет… с чего ты взял… — Мэн Янъюй отвёл глаза.
— Когда ты врёшь, всегда отводишь взгляд. Сколько лет тебя знаю, так и не научился шифроваться. Неудивительно, что тётушка Ян тебя раскусывала на раз-два.
Едва Се Я договорил, как уши Мэн Янъюя вспыхнули кумачом.
— Да не то чтобы нравится… Просто милая она. Это двоюродная сестра Сяо Чжоу, учится на третьем курсе. На каникулы приехала ко мне в магазин подработать… — Мэн Янъюй сам не заметил, как переключился на рассказ о симпатичной студентке.
* * *
Полночь ознаменовалась проливным дождём. Тяжёлые капли с шумом лупили по листве. То ли кондиционер сломался, то ли духота душной летней ночи оказалась сильнее тропического ливня, но Мэн Янъюй весь изошёл потом. Во сне он сбросил одеяло и нечаянно лягнул Се Я, спавшего в метре от него.
Се Я очнулся от полудрёмы. Он сам не заметил, как сполз на самый край кровати — ещё немного, и грохнулся бы на пол.
Сквозь шум дождя донеслись странные звуки: глухое поскрипывание и стук, будто кто-то ерзал на стуле, раскачивая его. Се Я взял телефон. Вспыхнувший экран больно ударил по отвыкшим от света глазам. Сощурившись, он разобрал цифры:
Три часа тридцать минут ночи.
«Ну и дыхалка у парочки за стеной, до сих пор угомониться не могут», — подумал он.
Отложив телефон, Се Я подвинулся глубже. Мэн Янъюй снова закинул ногу, и Се Я, не долго думая, отпихнул его. Мэн Янъюй слетел с кровати прямиком на кучу сброшенных одеял, сладко перевернулся на другой бок и продолжил храпеть.
Убедившись, что сопение друга ровное, Се Я вновь закрыл глаза. На грани сна и яви ему показалось, будто чьё-то ледяное, ненавидящее всматривается в него из темноты. Но едва он попытался разлепить веки, чужое присутствие мгновенно рассеялось, оставив лишь ощущение наваждения.
Натянутые как струны нервы расслабились, и Се Я провалился в глубокий сон.
* * *
Утро началось с дикого, пронзительного крика.
Се Я мгновенно сорвался с места и, как был — босиком, — выскочил в коридор.
Дверь в комнату Дин Шэнвэня была распахнута настежь. От самого порога и дальше, по лестнице к выходу из виллы, тянулся широковатый кровавый след — словно по паркету волокли израненное тело. Судя по количеству крови, выжить жертве вряд ли удалось.
Внутри спальни стены были залиты багровыми брызгами. Тяжёлый, тошнотворный запах меди и гнили забивал дыхание. На стуле у кровати сидела совершенно голая женщина. Её глаза вылезли из орбит и застыли в немом ужасе, рот был широко разинут — вместо языка внутри темнела кровоточащая, изувеченная пустота.
Тело крепко примотали к деревянным ножкам и спинке веревками, перехватившими в том числе и горло. Она не могла ни подняться, ни вырваться.
Это была Чжун Жань.
Се Я словно обухом по голове ударило: ночью он действительно слышал поскрипывание стула! Это были не любовные утехи — это Чжун Жань в смертельной агонии пыталась привлечь к себе внимание! Если бы он не списал всё на разврат, а встал и проверил… можно ли было её спасти?!
Спину обдало ледяным потом.
— Се… Се Я… Дин Шэнвэня нет… — заикаясь, прошептал подбежавший Юй Цзяньин.
Се Я опомнился. Кроме убитой Чжун Жань, в комнате действительно никто не находился. Значит, кровавый след на полу принадлежал Дин Шэнвэню.
Мэн Янъюй, увидав жуткий труп, едва не лишился чувств. Се Я тем временем нагнулся и выудил из вороха брошенной одежды Чжун Жань смартфон. Если память ему не изменяет, аппарат принадлежал Цюй Жую.
Экран вспыхнул — на телефоне Цюй Жуя не стоял пароль. Странно. Он не был похож на человека, не защищающего свои данные. И как его телефон оказался у Чжун Жань?
Ответ нашёлся быстро. Входящее сообщение от позавчерашнего дня, полученное в пять вечера — аккурат перед тем, как они поняли, что оказались отрезаны от внешнего мира. Это был медицинский отчет.
Пробежав глазами строки медицинского заключения, Се Я наконец понял, почему Цюй Жуй так психовал и вёл себя как безумный, узнав, что корабль за ними не придёт.
И убила Цюй Жуя именно Чжун Жань.
* * *
Ночной ливень смыл все следы на улице, кровавая дорожка обрывалась у крыльца. Се Я сходил на кухню и взял самый большой кухонный нож. Увидев это, Мэн Янъюй с дрожащими руками тоже потянулся к подставке.
— Положи. Возьми вот это.
Се Я всунул ему в руки предмет. Мэн Янъюй взглянул на него и обомлел:
— Скалка?!
— Тебе для самообороны хватит. Ножом ты пользоваться не умеешь — только сам порежешься или отдашь оружие убийце, — пояснил Се Я.
Мэн Янъюй закивал как заведённый:
— Да-да! Ты прав! Против психопата я с ножом не попру.
Остальные хоть и дрожали от страха, оставаться в доме смертельно боялись, поэтому, вооружившись кухонной утварью и кочергами, высыпали на улицу искать Дин Шэнвэня.
Хотя кровь с травы смыло, на влажной земле всё ещё прослеживалась примятая полоса — след волочения тела. Цепочка вела в густой лес за виллой. Се Я на ходу делал глубокие надрезы на коре деревьев, чтобы не заблудиться на обратном пути.
— А ты, я смотрю, опытный, — процедил Юй Бофэй, не сводя с него тяжелого, темного взгляда.
Се Я прекрасно понял его подоплеку. Двое убитых за ночь, из живых остались четверо членов семьи Юй да двое чужаков — он с Мэн Янъюем. Естественно, Юй Бофэй подозревал, что убийца — кто-то из них двоих. Или оба сразу.
Впрочем, Се Я точно так же не спускал глаз с семейства Юй.
— Я местный. В детстве постоянно бегал по горам Линци. Засечки — обычная техника безопасности, — спокойно ответил Се Я, не заботясь о том, поверит ли ему собеседник.
Юй Бофэй вроде бы принял объяснение, но взгляд его остался настороженным.
В глубине леса примятая трава затерялась. Сумрачные, бескрайние чащи казались таинственными и угрожающими. Не зная, водятся ли здесь дикие звери, люди не рисковали уходить далеко и кружили по опушке.
Мэн Янъюй запыхался, упёрся рукой в ствол дерева и утёр вышибающий лоб пот:
— Жара какая… Ни черта не видно. Он вообще точно здесь?
Палящее солнце встало в зенит. От зноя одежда липла к телу.
Юй Цзинлэй совсем побледнела, но вернуться одна не решалась. Юй Цзяньин заботливо усадил её на большой валун, предварительно постелив свою куртку.
Вдруг на лицо Мэн Янъюя упала тяжелая капля. Он вытер щёку и удивлённо пробормотал:
— Дождь, что ли?
В такую духоту — и дождь? Он чисто автоматически задрал голову к кроне дерева и столкнулся взглядом с вылезшими из орбит, застывшими в смертельном ужасе глазами.
— А-а-а-а-а-а-а!!! — заверещал Мэн Янъюй так, будто из него живьём вынимали душу. Он шлёпнулся на задок и, размазывая слёзы вместе с соплями, скреб ногами по земле, уползая прочь.
Все синхронно подняли головы — и лес взорвался многоголосым женским и мужским визгом.
Дин Шэнвэнь висел вниз головой, привязанный к толстой ветке. Его рот был разверзнут — как и у Чжун Жань, без языка, с кровавым месивом внутри. Из тела выцедили всю кровь до последней капли, отчего труп казался высохшей мумией.
Когда первый шок прошёл, Се Я решил снять тело. Он взобрался на дерево и только занёс нож над верёвкой, как тело Дин Шэнвэня внезапно переломилось в талии и с глухим стуком рухнуло вниз. Верхняя половина туловища шлёпнулась прямо к ногам Юй Цзинлэй. Остекленевшие глаза трупа уставились на нее, будто немо вопрошая: «Почему ты не пошла со мной?»
Крик застрял у девушки в горле. От дикого, нечеловеческого ужаса у неё перехватило дыхание, в глазах потемнело, и она без чувств рухнула на руки подскочившей Пэй Сяожун.
Мэн Янъюй, всхлипывая от страха, помогал Се Я собирать останки. Ему было безумно страшно. Ему приходилось разделывать туши животных, но с человеческими остатками он сталкивался впервые, да ещё и в таком ужасающем виде. Но бросить Дин Шэнвэня гнить на съедение зверям не поднималась рука. Как-никак, они учились в одном университете.
Юй Цзяньин помог дотащить импровизированный саван до дома, после чего закрылся в туалете и его рвало там с полчаса.
Переступив порог виллы, Се Я первым делом бросил взгляд на стену — и обомлел.
Спина, покрытая холодным потом, прижалась к дверному косяку. Дышать стало трудно.
Картин стало меньше еще на две. Кто их снял? Пользуясь тем, что Юй Цзинлэй потеряла сознание, Юй Бофэй вместе с Пэй Сяожун вернулись первыми. Это сделал Юй Бофэй? Пэй Сяожун? Или кто-то третий, скрывающийся в тенях?
— Ты ведь что-то знаешь, да? — послышался ослабевший голос Юй Цзинлэй. Она уже пришла в себя и пила сладкую воду в гостиной.
Се Я перевёл на неё тяжелый взгляд:
— Старшая сестра Юй, изначально на стене висело шесть картин. Сейчас осталось только три.
— Картины?.. — Юй Цзинлэй резко обернулась. На стене действительно сиротливо темнели лишь три полотна с «Зелёной собакой». Девушка задрожала всем телом. — Нет… этого не может быть! Кто… кто над нами издевается?! — вскричала она и с силой швырнула стеклянный стакан об пол.
Осколки брызнули в стороны, один из них полоснул её по гладкой голени. Вытекшая струйка багровой крови заалела на коже. В доме и без того пахло смертью, но с появлением свежей крови само пространство виллы словно ожило.
Се Я отчетливо увидел, как густые сгустки чёрной скверны устремились к ране Юй Цзинлэй. Они линули к ней, словно липкие, избалованные дети, вьющиеся вокруг матери.
Мир перед глазами Се Я поплыл. Голова закружилась, он вынужден был опереться о стол, чтобы не потерять равновесие. Его затошнило.
С трудом подавив приступ тошноты, Се Я подошёл к столу и сел напротив:
— Старшая сестра Юй, ты что-нибудь знаешь об этих картинах?
Девушка испуганно замотала головой, всем своим видом демонстрируя отторжение:
— Нет! Я ничего не знаю!
— Мне кажется, эти полотна напрямую связаны с цепочкой смертей. Пожалуйста, не молчи, — мягко, но настойчиво произнёс Се Я.
Услышав это, Юй Цзинлэй заколебалась.
— Мне всего двадцать пять, — тихо добавил Се Я, смотря ей прямо в глаза. — Дома у меня пожилой дедушка, о котором некому позаботиться. Я не хочу и не могу здесь умереть.
Юй Цзинлэй сжала дрожащие пальцы. Прошло немало времени, прежде чем её губы, словно склеенные, с трудом разжались:
— Эти картины… это увлечение Синьбая. Он коллекционировал живопись и даже открыл свою галерею. Когда мы приехали на остров, я сразу сказала ему, что мне не нравятся эти полотна, и попросила их снять. Но он упёрся рогом. Мы из-за этого сильно повздорили… В тот вечер, когда он… исчез, мы как раз снова поругались из-за этих чертовых собак. Я ушла в бар выпить, чтобы остыть…
Она закрыла лицо руками, слезы просочились сквозь пальцы:
— Если бы я только знала, чем всё закончится… Я бы ни за что не стала с ним спорить!
Се Я протянул ей салфетку и как бы между прочим спросил:
— Ты не любишь собак?
Юй Цзинлэй замерла. Вытирая слёзы, она глухо буркнула:
— Угу.
Не видя её лица, Се Я не мог судить об искренности этих слов. Но он отчетливо помнил: в старшей школе у Юй Цзинлэй был пёс. Он часто прибегал к воротам школы встречать её. И если кто-то из парней с дерзил или свистел ей вслед, этот пёс гнал обидчика через пару кварталов.
Пёс был умным — он только пугал, никогда не кусал. Но родители других учеников все равно подняли шум. Матери Юй Цзинлэй пришлось ходить и извиняться перед соседями, после чего собака у школы больше не появлялась.
— Се, это телефон Дин Шэнвэня? Я его в траве возле дома нашёл, — Мэн Янъюй, переодевшийся после уличного ужаса, спустился со второго этажа, держа в пакете чёрный смартфон.
Се Я нажал кнопку питания — на заставке стояло селфи Дин Шэнвэня, но экран требовал пароль.
Это напомнило ему про Цюй Жуя. Се Я достал его незаблокированный телефон и принялся тщательно перерывать файловую систему. Вскоре он наткнулся на скрытую папку.
Мэн Янъюй заглянул через его плечо и чуть не лишился дара речи:
— Мать твою… Я ослеп!
Юй Цзинлэй тоже любопытства ради подобралась ближе и с изумлением зажала рот:
— Цюй Жуй… гей?! Но он же ухаживал за Жаньжань?!
Она осеклась и тут же спохватилась:
— А-а… Понятно. Ему нужны были деньги её семьи. Жаньжань любила хвастаться богатством, хотя на самом деле всем заправляет её отчим. А отчим с падчерицей её терпеть не могут. Цюй Жуй просчитался.
Се Я и Мэн Янъюй переглянулись с нескрываемым отвращением.
Скрытая папка была забита откровенными снимками Цюй Жуя с самыми разными мужчинами. Пересиливая тошноту, Се Я листал ниже, пока не наткнулся на кадры с Дин Шэнвэнем. Датированные январём прошлого года, всего пара штук — судя по всему, они были не парой, а одноразовыми партнёрами.
— Дин… Дин Шэнвэнь тоже?! — Юй Цзинлэй пребывала в шоке. — И после этого он подкатывал ко мне с предложением начать всё сначала?!
Оба парня уставились на нее. Девушка тут же прикрыла рот, понимая, что сболтнула лишнее.
— Между нами ничего не было! Он твердил, что приехал на свадьбу только ради меня, умолял дать ему шанс. Заявлял, что та измена была случайной ошибкой, а любит он только меня и согласен быть хоть запасным вариантом… — Юй Цзинлэй брезгливо наморщила носик. — Соловей проклятый. Хорошо, что я на эти сказки не повелась.
— Блин! Значит, в ту ночь Цюй Жуй ходил к Дин Шэнвэню вовсе не из-за Чжун Жань?! — Мэн Янъюй хлопнул себя по лбу. — Они просто решили перепихнуться по старой памяти?!
Се Я вспомнил ночь, когда погиб Го Синьбай. Цюй Жуй тогда пришел к нему в комнату, и его скользкие, недвусмысленные прикосновения были не случайностью. Цюй Жуй действительно хотел с ним сблизиться.
К горлу подступила тошнота. С тех пор как Се Я осознал свою ориентацию, ему не раз встречались подобные типы: поразвлечься на стороне, а если не выйдет — быстро переключиться на другого. Главное — урвать сиюминутное удовольствие, а потом всё равно жениться на женщине, завести детей и стать «как все».
Се Я презирал таких людей и никогда не шёл у них на поводу. Разумеется, попадались и те, кто искал искренних чувств, но сердце Се Я оставалось словно глубокий омут: брошенный камень тонул без следа. Не получая отдачи, люди уходили, и всё затихало.
Се Я уже настроился провести всю жизнь в одиночестве, пока прямо с неба на него не свалился Цзи Линци.
— Ты прав. Он просто пошёл к Дин Шэнвэню развлечься, — Се Я вывел на экран распечатку анализов Цюй Жуя.
Мэн Янъюй вчитался в диагноз и потерял дар речи. Лишь спустя полминуты он выдохнул:
— Сволочь… Какая же конченая сволочь!
— СПИД?! У Цюй Жуя был ВИЧ?! — Юй Цзинлэй побледнела. Она вспомнила, что её отец дрался с Цюй Жуем и у того были ссадины.
Этот псих сделал всё намеренно! Понимая, что сам обречён, он решил утащить за собой как можно больше людей. Чжун Жань, Дин Шэнвэнь, Се Я — все были его мишенями.
— Я нашёл телефон Цюй Жуя в вещах Чжун Жань, — Се Я достал ещё один аппарат, белый смартфон Чжун Жань, и снял с него чехол, вытряхнув на стол крупицы морского песка. — Судя по всему, Чжун Жань узнала, что он заразил её. Она выманила его на берег, убила и сбросила тело в море.
— Поэтому она и сошла с ума… — Мэн Янъюй был потрясён. — Поняла, что подцепила дрянь, а достать лекарства на отрезанном острове негде. Она просто ждала смерти.
— Два сапога пара, — резюмировал Мэн Янъюй. — Первое, что приходит им в голову после заражения — это заразить кого-нибудь ещё.
Прошлой ночью Чжун Жань, привязанная к стулу, своими глазами видела, как убийца расправлялся с Дин Шэнвэнем. Вот почему она так отчаянно билась и двигала стул — пыталась шумом привлечь внимание, надеясь, что кто-то придёт и спасёт её.
Хоть Чжун Жань и не отличалась высокой моралью, Се Я всё равно чувствовал вину за то, что не распознал в ночных звуках её мольбу о помощи.
Он поднял взгляд на оставшиеся три картины на стене. Кто станет следующим?
Придёт ли Цзи Линци ему на помощь?