Се Я рванулся в ту сторону, но силуэт испарился в мгновение ока — будто и не было ничего, лишь померещилось.
— Что стряслось? — Цзи Линци нагнал его и подхватил за руку, сотревоженно вглядываясь в лицо.
— Мне... показалось, я видел отца, — пробормотал Се Я, глядя в пустоту остекленевшим взглядом.
Цзи Линци нахмурился и уже собрался задействовать духовное чутье, чтобы прочесать окрестности, как Се Я неожиданно обмяк и рухнул ему на грудь, потеряв сознание.
Поднялся настоящий переполох.
Очнулся он только на следующий день около полудня. Се Я уставился в белоснежный потолок, пока оседавший туман в голове уступал место воспоминаниям о событиях накануне.
Хотя он давно заладил, будто не ждет от родителей ничего и считает их погибшими, появление Се Бишэня всколыхнуло всё изнутри. Ему неудержимо захотелось вцепиться в отца и вытрясти из него ответы: почему тот бросил его тогда без единого слова, где сгинул на все эти годы и нашла ли его Лу Ингэ?
— Проснулся? — Цзи Линци вошел в комнату, прикоснулся к его лбу и заботливо отвел в сторону влажные пряди.
— Угу. Что со мной? — Се Я доверчиво ластился к его горячей ладони, словно ручной кот.
Цзи Линци подвинул стул, сел рядом и долго, молча всматривался в его лицо.
— Прислушайся к своей духовной силе, — наконец произнес он.
Се Я одарил его озадаченным взглядом, но Цзи Линци лишь терпеливо ждал. Не понимая, к чему все это, Се Я послушно привел в движение духовную энергию внутри тела.
Вдруг он пораженно вскинулся:
— Как... откуда во мне такая мощь?..
— Ты в одиночку очистил нарисованный мир, — ответил Цзи Линци, накрывая его ладонь своей. — Иллюзия рухнула, и благодаря этому все попавшие туда выбрались целыми и невредимыми.
Се Я изумленно уставился на него:
— Неужели и тебя затянуло в мир иллюзий?
В его глазах Цзи Линци оставался всемогущим божеством, которого никто не способен удержать. Как мелкая нечисть смогла с легкостью пленить его? Неужели его сила истощилась настолько сильно?
Сердце Се Я обрушилось в лихорадочную панику. Он сжал пальцы Цзи Линци, пытаясь разглядеть в его лице хоть какую-то зацепку.
Цзи Линци прижался щекой к его тыльной стороне ладони и едва слышно шепнул:
— Да. Я тоже попался.
Он уткнулся лбом в его пальцы, и голос его прозвучал глухо, надрывно:
— Оказалось, я куда алчнее, чем думал. Этот мир иллюзий вытащил наружу мои самые темные желания... Сяо Я, ты — моя ненасытная бездна, моя жажда, которой нет предела.
Сладкий электрический разряд прошил Се Я от стоп до самой макушки; кончики пальцев онемели. Вдруг он осознал: ему до безумия нравится эта болезненная, сжигающая привязанность. Чем сильнее Цзи Линци бредил им, чем безудержнее жаждал единолично обладать им, тем спокойнее и увереннее становилось на душе у Се Я. В эту минуту он подумал: если ему и суждено сгинуть, то пусть лучше это произойдет в постели Цзи Линци.
— Цзи Линци, — сдавленно позвал Се Я, но плечи его расслабились, а на губах заиграла легкая, искренняя улыбка.
Цзи Линци неуверенно поднял взгляд. Пережив то, что произошло в картине, он до смерти боялся, что рано или поздно причинит Се Я вред, или что тот оттолкнет его, ужаснувшись его сущности. Прожив неисчислимые века, божество впервые познало, каково это — дрожать от страха и тонуть в тревоге перед утерей того, кто дороже жизни.
Но встретил он не отвращение, а страстный, обжигающий поцелуй. Пламя вспыхнуло мгновенно, грозя испепелить обоих. Сметающая все барьеры страсть захлестнула их: они походили на безумцев, несущих факел против штормового ветра — пусть огонь обжигает пальцы и грозит спалить дотла, никто из них не выпустит рукоять. Они готовы были сгореть, лишь бы остаться вместе.
Се Я притянул Цзи Линци к себе и губами, языком и зубами въелся в его аристократически-бледную, словно лунный свет, шею, оставляя властный, меченый след. Алое пятно резало глаз, будто на ослепительно белом снегу распустился бутон дикой розы.
— Знаешь, что явилось мне в том мороке? — выдохнул Се Я, снизу вверх смотря на него горящим взглядом.
— Фанчао? — предположил Цзи Линци.
Тёмная прядь волос соскользнула вниз, щекоча щеку Се Я. Он поднял руку, пропуская шелковистые волосы сквозь пальцы.
— Не только дедушка. Там у меня была дружная семья, любящие родители. Наш дом был полон тепла... Чжань Синьлинь и остальные были живы, счастливы и получили ту жизнь, о которой мечтали. Настоящая, идеальная сказка.
Брови Цзи Линци сошлись к переносью. Сам пройдя через это, он прекрасно знал, насколько гипнотическим бывает подобный иллюзорный мир — ведь он ткется из самых заветных и тайных мечтаний сердца.
Се Я прижался губами к темным волосам:
— Тот мир казался безупречным. Он искушал меня каждой деталью. Но я выбрался.
Он вгляделся в глаза Цзи Линци с незыблемой решимостью:
— Потерпел крах этот мир иллюзий лишь потому, что там не было тебя. Цзи Линци, любой мир, где нет тебя — лишь пустая фальшивка.
Губы Се Я расплылись в чистой, открытой улыбке:
— Похоже, я влюбился в тебя куда сильнее, чем думал. Хватит с меня сомнений. Ты мне нужен. И мне плевать, кто ты, каков твой род или сколько дней тебе отмерено. Я просто хочу любить тебя здесь и сейчас — наяву и без остатка.
Очи Цзи Линци из смоляно-черных мгновенно полыхнули ослепительным золотом. Тщательно подавляемое вожделение вырвалось наружу сокрушительным потоком. Воздух в комнате сгустился от тяжелейшей ауры древнего хищника; Се Я обдало таким диким, первобытным давлением, что кожа покрылась мурашками, а вдоль хребта пробежал мороз.
В шею вонзилась острая боль. Цзи Линци впился в него так, будто вознамерился проглотить целиком, дико и опасно. Се Я дрогнул всем телом. Сжав кулаки, он убеждал себя, что все в порядке, Цзи Линци не причинит ему вреда... Но когда обжигающая ладонь божества мертвой хваткой сжала его тонкую талию, грозя переломить кости, тело сработало на инстинктах — Се Я невольно дернулся, и из горла вырвался сдавленный стон.
Этот звук сдернул Цзи Линци с края безумия. Разум вернулся к нему в долю секунды. Он выплюнул кожу, разжимая объятия, и отпрянул назад. Глядя на багровеющий, наливающийся кровью след от собственных зубов, божество замерло в ужасе — он не мог поверить, что едва не причинил Се Я настоящую боль.
— Я... со мной что-то не так. Мне нужно уйти и остыть, — сбивающимся, почти невнятным шепотом заговорил Цзи Линци, но даже в замешательстве помнил о данном обещании. — Я вернусь до захода солнца. Обязательно.
Прежде чем Се Я успел вымолвить хоть слово, Цзи Линци обратился стремительным порывом ветра и вылетел прочь.
— Цзи Линци! — крикнул Се Я вслед, но оклик потонул в пустоте.
Сцена, конечно, вышла жутковатая, но, честно говоря, Се Я вовсе не имел ничего против продолжения. Он снова прислушался к духовным потокам внутри себя — судя по ощущениям, мощи в нем прибавилось знатно, так что задрать до смерти Цзи Линци его вряд ли сможет.
Когда Цзи Линци прижимался к нему, Се Я даже сквозь одежду ощутил внушительный объем его достоинства. Если раньше у него еще теплились какие-то амбиции насчет позиции сверху, то теперь они улетучились без следа. Единственное, что его беспокоило — сумеет ли он вообще вместить в себя столь внушительный габарит.
Пусть сам Се Я и стал донельзя силен, по сравнению с Цзи Линци он все равно выглядел блекло. Впрочем, утешал он себя, сравнение с нечеловеческим существом изначально нечестно — разница в расе снимает все вопросы. Так ему удавалось хоть как-то сохранить мужскую гордость.
Шею саднило и пекло. Подумав, что стоит поискать какую-нибудь мазь, Се Я откинул одеяло — и тут же зацепился взглядом за что-то блестящее. Он наклонился и осторожно поднял переливающуюся серебром чешуйку.
Чешуя?..
Серебристая, покрытая тончайшим лазурным отливом, она выглядела невероятно изящно и завораживающе. Откуда ей тут взяться?
Се Я — человек, так что с него упасть такое точно не могло. Но у Цзи Линци ведь истинный облик — белый кот! Если бы с него что-то и сыпалось, то шерсть, но уж никак не чешуя.
Если только... истинный облик Цзи Линци вовсе не кот.
С другой стороны, зачем Цзи Линци притворяться кошаком и обманывать его?
Но кроме них двоих в постели никого не было.
Заинтригованный Се Я крутил находку в пальцах. Рыбья? Нет, не похожа. Змеиная? Тем более нет.
Так чья же?
Спрятав чешуйку в карман, Се Я решил приберечь её и подстроить Цзи Линци небольшой допрос, когда тот вернется.
В дверь раздался размеренный стук.
Влезши в тапочки, Се Я пошел открывать. На пороге стояла Мэй Шутун. Стоило ей поднять глаза и упереться взглядом в растерзанную шею Се Я, как её лицо исказила непередаваемая гамма чувств. Спустя пару секунд молчания она выцедила:
— Ты вроде как болен был, да и на дворе белые деньки... Если захочешь оформить развод, в Управлении по контролю за демонами тебе всегда рады.
Се Я только и смог, что потерять дар речи.
— Прости, сестра Тун, — пробормотал он, спешно натягивая воротник и отступая в сторону. — Входи.
Натянув свитер с высоким горлом, чтобы хоть как-то скрыть бордовые укусы, Се Я вернулся в комнату. Мэй Шутун уже чувствовала себя как дома: открыла банку колы, хрустела чипсами и, развалившись на диване нога на ногу, листала что-то в телефоне.
Заметив его, она протянула пачку:
— Будешь?
— Нет, спасибо, — качнул головой Се Я. Вспомнив, что сегодня открывается Собрание Демонов, куда Мэй Шутун ушла еще с утра, он поинтересовался: — Сестра Тун, а чего ты так рано вернулась?
Мэй Шутун сделала глоток колы и отмахнулась:
— Скучища смертная. Вот и решила проведать тебя.
— Спасибо. Я уже полностью в норме, — ответил Се Я.
Он действительно был в полном порядке — более того, его тело переполняла кипучая духовная энергия, а чувства обострились до предела. Он даже видел, как внутри Мэй Шутун пульсирует и переливается демоническая ци.
Ощущение было удивительным, и Се Я пока не понимал, как совладать с этой огромной силой, не говоря уже о том, чтобы научиться ею управлять.
Мэй Шутун вдруг сдвинула брови:
— Духовная сила в тебе стала куда чище...
Она поднялась с дивана и подошла вплотную к Се Я. Сведя брови еще сильнее, она недоуменно пробормотала:
— Странно. Энергия внутри тебя... она до жути похожа на силу Цзи Линци.
— Сам не пойму, — честно пожал плечами Се Я.
— А благоверный твой где? Натянул штаны и сбежал? Ну и мерзавец, — скрестив руки на груди и не обнаружив в номере Цзи Линци, фыркнула Мэй Шутун.
Се Я прикоснулся к вспыхнувшим ушам:
— У него возникли дела. Он вернется до темноты.
Разумеется, он не стал распространяться о том, что Цзи Линци отправился «остывать». Впрочем, про себя Се Я переживал: переносить разгар гона в одиночку должно быть невыносимо тяжело.
Они поговорили еще немного. Поставив пустую тарелку после принесенного службой отеля обеда, Се Я посмотрел на Мэй Шутун, которая тоже отложила чипсы.
— Се Я, я говорила с начальником Цуном, — произнесла она. — Он согласен перепродать мне ту картину.
Она сделала паузу, пристально глядя на него:
— Одолжишь мне денег?
— Конечно, о чем речь, — без колебаний согласился Се Я. — Хотя я думал, ты не захочешь оставлять ее себе.
Пусть фальшивая Юй Сюэцзань оказалась лишь мороком, Мэй Шутун долго не могла поднять на нее руку, что говорило об их глубокой связи. Покупка этой картины казалась вечным напоминанием о том, как она своими руками уничтожила образ дорогого человека.
Мэй Шутун опустила длинные ресницы и тихо качнула головой:
— Я все понимаю. То была не Сюэцзань. Я просто... хочу верить, что настоящая Сюэцзань не умирала, не прошла через весь тот ад, а осталась навеки той чистой и счастливой девушкой.
Еще находясь внутри нарисованного мира, Се Я подсознательно понял: Мэй Шутун так упорно пыталась заполучить свиток вовсе не из-за У Ляна, а ради Юй Сюэцзань.
Он заколебался, но все же озвучил крутившийся на языке вопрос:
— Сестра Тун... А барышня Юй и правда умерла при родах?
Мэй Шутун на мгновение замерла, выражение её лица изменилось.
— Можно сказать и так, — отрезала она.