Ему как раз нужно было ополоснуть руки. Надев домашние тапочки, Се Я вошёл в столовую. За окном пылал вечерний закат, окрашивая небо в алый цвет. Заходящее солнце заглядывало в комнату, деля её на свет и полумрак — игра светотени придавала простому интерьеру изысканность живописного полотна.
Цзи Линци сидел прямо в полосе заходящего солнца. Весь его силуэт омывал тёплый оранжево-алый ореол, а в глубине бездонных, чёрных как тушь глаз под густыми ресницами мерцали золотисто-янтарные искры.
Заметив Се Я, божество лишь скользнул по нему равнодушным взглядом. Не сказав ни слова, он снова опустил глаза к тарелке, возвращаясь к десерту и молочному чаю.
Он не стал разрезать торт на порционные кусочки, а отламывал вилкой прямо от целого десерта — треть сладости уже благополучно исчезла.
Се Я эта картина ничуть не разозлила — напротив, по-детски непосредственное поведение Цзи Линци показалось ему очаровательным.
Уйдя на кухню, он тщательно вымыл руки с дезинфицирующим средством и обработал их спиртом — только после этого на душе стало немного спокойнее.
Достав из холодильника бокал, Се Я сгрузил туда дольки лайма с листиками мяты и смешал мохито. Напиток выглядел освежающе — самое то для жаркого летнего вечера.
Отодвинув стул, Се Я поставил бокал на стол и опустился напротив. Цзи Линци даже не приподнял ресниц, делая вид, будто не замечает присутствия юноши, но и прогонять его не стал.
Они сидели в уютной тишине, каждый погружённый в свои мысли. Се Я как раз раздумывал, не стоит ли первым принести извинения, когда Цзи Линци неожиданно подал голос:
— Торт очень вкусный.
— И молочный чай тоже.
Он запнулся. Нежно-белые, будто из нефритовой смальты, кончики его ушей залились едва заметным румянцем. Слегка поджав тонкие губы, бог поднял взгляд на Се Я и тихо добавил:
— Спасибо.
В то же мгновение по сердцу Се Я словно пробежался тёплый, ласковый весенний ветерок.
Не дождавшись ответа, Цзи Линци уже раздумывал, не сказать ли что-нибудь ещё, как вдруг ощутил прикосновение к уголку губ. Это был большой палец Се Я.
Их взгляды встретились, и оба замерли. Се Я мгновенно осознал, насколько двусмысленно и дерзко выглядел его жест. На секунду оцепенел, а затем с вымученным спокойствием отстранился и произнёс:
— У тебя крем на губе.
Хотя уши у него уже пылали от смущения, а про себя он костерил собственную несдержанность.
В итоге оба неопытных юноши стеснялись даже поднять глаза друг на друга.
"И всё-таки Се Я совершенно бесстыден", — подумал Цзи Линци.
С этой мыслью он отправлял в рот одну внушительную порцию торта за другой. Насыщенная сладость мгновенно утихомирила бурлящее смущение.
Бесстыден-то бесстыден, а готовит отлично.
Губ бога коснулась едва заметная улыбка — мягкая и тёплая, словно первые лучи рассвета.
Всего кусочек торта и стакан молочного чая — и задетое тщеславие сменилось милостью.
Се Я с облегчением выдохнул: божество оказалось отнюдь не капризным и вполне сговорчивым.
Потягивая мохито из бокала, Се Я молча составил ему компанию. Они перебрасывались короткими фразами, пока десерт не закончился, и в комнате царил умиротворяющий уют.
Поняв, что пора переходить к делу, Се Я поднялся, чтобы заняться ужином.
В этот момент из огорода вернулся дедушка — Лу Фанчао. Протянув внуку охапку свежей зелени и лука, он спросил:
— Ты ведь помнишь Шухао, внука дядюшки Лю?
Се Я подставил зелень под струю воды из-под крана:
— Конечно помню. Он вроде на два года постарше меня, мы в детстве часто вместе бегали.
Се Я видел Лю Шухао буквально на прошлой неделе, когда тот приезжал навестить старика. Вообще Шухао жил с родителями в сорока минутах езды отсюда, но в детстве его каждое лето отправляли в деревню к деду. По соседству с домом Лу Фанчао они, естественно, быстро сдружились.
— Шухао сегодня привозит невесту знакомиться, — продолжил дед. — Старик Лю хвастался, что дело к свадьбе идёт. К концу года или в начале следующего уже распишутся. Слава богу, с души старика гора свалилась.
— Здорово! — не отрываясь от мытья зелени, отозвался Се Я. — Дедушка, а ты сам-то её видел?
— Да где там! Дело к ужину, неудобно было мешать. Но когда я за зеленью ходил, за забором слышны были голоса. Должно быть, приехали уже, — Лу Фанчао заглянул через плечо внука в закипающий соус. — Сахару побольше положи.
Се Я сделал вид, что оглох. Поняв, что внука не преклонить, дедушка с разочарованным вздохом ушёл.
На улице с каждым днём становилось всё жарче. Выйдя из душа, Се Я накинул лёгкую футболку. Из открытого окна дул свежий ночной ветерок, даря приятную прохладу.
Цзи Линци сидел у подоконника, позволяя ветру сушить его длинные волосы. Иссиня-чёрные пряди контрастировали с бледно-фарфоровой кожей, выгодно оттеняя её белизну. Под тенью его низко опущенных ресниц мерцал холодный свет, впитавший в себя, казалось, всё лунное сияние этой ночи.
В комнате царило глубокое умиротворение.
— А-а-а-а-а!
Дикий, исступлённый вопль мгновенно разорвал ночную тишину.
— Это у соседей! — крикнул Се Я и, даже не обувшись, бросился вниз по лестнице. Цзи Линци устремился за ним.
Бам! Бам! Бам!
Се Я тщетно колотил в калитку дядюшки Лю. Поняв, что ответа не будет, он со всей силы врезал по ней ногой.
Старые дома в их районе сохранили традиционный деревянный каркас. Пока Се Я лихорадочно соображал, получится ли пролезть через окно, из глубины дома донёсся кошмарный, леденящий душу вопль.
Кричала женщина — пронзительно, исступлённо, словно в предсмертной агонии.
Мешкать было нельзя. Се Я плечом выбил ветхую деревянную дверь и ворвался внутрь.
От увиденного у него перехватило дыхание, а кровь застыла в жилах.
На полу корчилась женщина, судорожно пытаясь выползти наружу. Растрёпанные волосы закрывали лицо, побледневшее до синевы и искажённое дикой болью. Из её рта непрерывным потоком лилась кровь, заливая доски пола. Но самое жуткое происходило с её талией: невидимая сила сжимала её тело, неестественно утягивая живот и рёбра, словно петля вот-вот перебьёт несчастную пополам.
Она судорожно протянула к нему окровавленную ладонь. Воздух сгустился от тяжёлого, тошнотворного запаха свежей крови, а стены вокруг были покрыты багровыми смазанными отпечатками, словно здесь пиршествовал свирепый злой дух.
— Спа... сите...