Обед проходил в ресторане, который забронировал Ши Тяньчэн. Сидя за столом и просматривая ленту в социальной сети, Се Я вполне ожидаемо наткнулся на видео с падением Ляо Сылу. Мэн Янъюй, естественно, постеснялся пересылать ему подобные ужасы, но любителей посплетничать вокруг хватало с избытком.
Судя по ракурсу, автор ролика просто возвращался домой, когда случайно заметил длинноволосую женщину, перемахнувшую через подоконник.
— Что она творит? Опасно же! Чуть не наполовину наружу вылезла! — раздался за кадром недоуменный мужской голос.
Едва парень успел договорить, женщина перевалилась через раму и уселась на край. На мгновение она обернулась назад, в глубь комнаты, а в следующую секунду — словно оборвавшийся бумажный змей — сорвалась вниз. Камера резко дёрнулась, и экран потемнел.
Се Я нахмурился. На первый взгляд запись подтверждала версию о самоубийстве, однако какое-то неясное чувство неправильности не давало ему покоя. Зачем Ляо Сылу повернулась к комнате перед самым падением?
Хотела напоследок бросить взгляд на свой дом?
Или там кто-то находился и она с ним говорила?
Он отыскал в мессенджере контакт знакомого сотрудника полиции — офицера Сяо Вана — и списался с ним.
«Осмотр места происшествия уже провели, я сам там присутствовал. Никаких следов борьбы, да и вскрытие подтверждает: безусловное самоубийство».
«Мы опросили соседей. Покойная после родов сидела дома, муж уходил рано и возвращался поздно, но жили они вполне ладно, скандалов никто не слышал. Вдовец говорит, жена часто жаловалась на усталость от ухода за ребёнком и беспричинную тоску. Он вечно пропадал на работе и не придавал этому значения, а теперь думает, что у неё была послеродовая депрессия».
«Но муж находился буквально в нескольких метрах, в детской, — написал Се Я. — Неужели он вне подозрений?»
«Результаты экспертизы, картина на месте и та видеозапись указывают на суицид. Нет ни единой улики, которая доказывала бы вину мужа».
Пока Се Я переписывался с Ваном, Мэн Янъюй ткнул его локтём в бок, намекая, что пора отложить телефон — еду уже подали.
Убрав смартфон, Се Я взялся за палочки. Обед прошёл без лишней спешки, а после него Се Я отлучился под предлогом сходить в уборную.
Выудив из пачки, конфискованной у Мэн Янъюя, сигарету, он выбрал затенённый, безлюдный уголок и затянулся.
Ярым курильщиком он никогда не был — дымил по-настоящему разве что в прошлые годы, когда сидел над отчётами ночами напролёт. Тогда он всерьёз опасался за свою печень и густоту шевелюры. К счастью, с продвижением по службе нагрузка спала, и необходимость подбадривать себя никотином отпала сама собой.
Вернувшись в родной город, Се Я совсем бросил — у дедушки было слабое здоровье, и запах дыма мог ему навредить. Так что сегодняшняя сигарета была редким исключением.
«Неужели Ляо Сылу и впрямь решила свести счёты с жизнью?»
С сомнениями справиться не удавалось. Портрет в траурном зале был безупречен — сразу видно, сколько сил и времени покойная уделяла своей внешности. С чего бы женщине, так страстно заботившейся о собственной красоте, выпрыгивать из окна?
Да и откуда у человека, раздавленного послеродовой депрессией и утратившего всякий интерес к жизни, возьмутся силы так тщательно наряжаться и наводить марафет?
Се Я присел на скамейку. Огонёк сигареты тлел, извиваясь тонкой струйкой дыма. За его спиной густо разросся кустарник, из-за которого донеслись женские голоса.
— Господин Ши — бедолага, не повезло же с бабой.
— И не говори! Ребёнку и двух лет нет, а она уже на сторону глядит. В прошлый раз мы с мужем из магазина шли, так она вырядилась как последняя дрянь: ноги наружу, декольте до пупа, намулёванная всюду — и давай моему улыбаться!
— Не будь мы соседями, я б ей сразу в харю прописала, шалаве эдакой.
— Вот-вот! Недавно иду обедать, смотрю — мой отец ей посылку тащит. Вообще разбору не знает, сучка.
— А мой ухажёр ещё твердит, мол, «ничего такого». Вот же дураки эти мужики, элементарной стервы в упор не видят!
— Собаке — собачья смерть, а вот господина Ши жалко. Толковый парень, пропадает с такой тварью. Теперь ещё и ребёнка самому растит.
— Мне мама рассказывала, её Ши с любовником застукал? Вот она с позора из окна и вымахнула.
— Похоже на то. Я в тот вечер сама слышала, как они ругались. Ши явно развода требовал, а она ни в какую. Сидит дома на всём готовом, с ребёнком не переломилась, пока муж на работе жилы рвёт, а сама кобелирует направо и налево! Правильно сделал, что выгнать решил.
— Они поорали немного и затихли, а вскоре она с балкона и сиганула. Точно струсила!
— Ничего себе! А полиции чего не сказала?
— А оно мне надо? Смотри, никому не болтай, не хочу в это дерьмо влезать.
Голоса утихли вдали. Сигарета истлела до фильтра. Се Я поднялся и затушил окурок о металлическую пластину урны.
Одолеваемый сомнениями, он уже собирался набрать офицера Вана, как вдруг из глубины тех же кустов донёсся сухой, раздражённый голос Ши Тяньчэна:
— Ты не обнаглел?! Я дал тебе сотню тысяч! Больше у меня нет!
В ответ раздался глумливый смешок:
— Не делай из меня идиота. У тебя оклад ого-го, соткой он решил откупиться... Я тебе что, нищий на паперти? Не дашь денег — выложу видео в сеть. Пусть народ посмотрит на убийцу. Или ты мечтаешь до конца дней на нарах чалиться?
Ши Тяньчэн зашипел сквозь зубы, едва сдерживая ярость:
— Сколько?
— Да пустяк, — усмехнулся вымогатель. — Миллион.
— Ты совсем сдурел?! Эта транжира профукала всё до последней копейки, да ещё долгов навешала! Где я тебе миллион возьму?! — при упоминании Ляо Сылу в его голосе вспыхнула лютая ненависть.
— А хата твоя на что? Нынче недвижимость в цене, — шантажист явно не намеревался слезать с крючка.
— Нет! Продам квартиру — и где жить?! У меня ребёнок на руках, ты нас на улицу выбросить хочешь?! — отрезанно выкрикнул Ши Тяньчэн.
— Твои проблемы, братан. Не наскребёшь миллион — видео улетит в интернет. Думай. Жду ответа до завтрашнего обеда.
Мужчина подбросил на ладони смартфон.
Взгляд Ши Тяньчэна мгновенно налился свинцом. Едва вымогатель повернулся спиной, в его руке блеснуло лезвие — и метнулось прямо в чужой бок.
— Убийство — это статья, господин Ши, — спокойно произнёс Се Я, железной хваткой перехватив его запястье. Излом сустава — и обезумевший вдовец взвыл от боли, выронив нож.
Шантажист, оглянувшись и увидав выкидуху, побледнел как полотно, и ноги его подкосились. Он грохнулся прямо на землю, задыхаясь от ужаса: этот псих реально хотел его прирезать!
— Что ж, господа, — Се Я носком ботинка оттолкнул нож в сторону и ледяным взглядом окинул обоих, — пройдёмте в отделение.
Наряд прибыл оперативно. Се Я поехал следом для дачи показаний. Мэн Янъюй пребывал в полном ошеломлении: они пришли на поминки, а в итоге его друга увозят на служебной машине вместе с родственником покойной!
— Всё в порядке, я просто как свидетель, — Се Я похлопал Картофелину по плечу и с непринуждённой улыбкой переговорил с молодым полисменом, усаживаясь в патрульный автомобиль.
— Ни хрена себе, Картоха! С каких пор у Се Я такие связи в органах? — изумленно вытаращился один из одноклассников.
Мэн Янъюй лишь растерянно развёл руками.
— Угощайтесь водой, господин Се, — Сяо Ван, знавший о принадлежности Се Я к Отделу особых дел, относился к нему с откровенным пиететом.
— Спасибо. И можно просто Се Я, — улыбнулся тот, оглядев юного полицейского. Парень явно только выпустился из академии — энергии через край.
— Тогда буду звать вас братом Я! — расплылся в улыбке Сяо Ван.
— Договорились. Ну что там с допросом?
— Капитан Юй лично взялся. Думаю, скоро закончит, — Ван присел рядом. — Этот Цянь Дун — трус редкий, вошёл в отдел — поджилки трясутся. Наверняка с прошлыми судимостями.
Цянь Дун — тот самый шантажист. Се Я сразу подметил его измождённый, помятый вид: праздношатающийся тип, спустивший здоровье на выпивку и девок. К слову, этой печатью износа и болезненной бледности он смахивал на самого Ши Тяньчэна.
Поболтав немного, Сяо Ван подался ближе и заговорщицки шепнул:
— Брат Я, а правда, что ваш отдел занимается всякими... мистическими, дикими делами?
Се Я косо взглянул на него и лёгкой, загадочной улыбкой ответил:
— На то мы и Отдел особых дел.
Глаза полицейского азартно блеснули:
— На самом деле, я тут слух один слышал...
Се Я изогнул бровь. Выразительные, благородные черты лица придали этому докучливому движению оттенок дерзкого обаяния. Сяо Ван мысленно перекрестился: хорошо, что брат Я не работает в их управлении, иначе их первая красавица-персонал точно пропала бы для всех остальных ребят.
— Когда парни забрали тело с места происшествия, по дороге из мешка для трупов послышался странный шорох... Будто эти куски плоти внутри шевелились! — Сяо Ван выпучил глаза и содрогнулся, потирая плечи. — Капитан Юй рявкнул, чтоб не несли чуши, мол, показалось. Брат Я, как думаешь, и правда померещилось?
От такого рассказа по коже Се Я пробежали мурашки, но внешне он остался совершенно спокоен.
— Наверняка послышалось. Какой там шорох разглядишь за гулом мотора? К тому же угасшая жизнь обратно не возвращается — с чего бы мёртвым тканям двигаться?
Сяо Ван немного подумал и кивнул:
— И то правда, брат Я.
Первым раскололи Цянь Дуна. За ним действительно числился богатый послужной список мелких краж и дебошей. Раньше парень сидел на шее у матери, но после её смерти остался без средств к существованию и окончательно опустился. Его даже задерживали за кражу женского белья с балконов.
Неделю назад он случайно засек Ляо Сылу и потерял голову — баба буквально засела у него в мозгу. Продав остатки материнского наследства, он снял квартиру точно напротив дома Ши Тяньчэна и с утра до ночи подглядывал за ней в бинокль. На его телефоне скопилась целая галерея пикантных снимков, включая интимные кадры супружеской пары.
В тот злополучный день он, как обычно, вёл наблюдение — и случайно записал на камеру, как Ши Тяньчэн толкает жену из окна.
Зная, что вдовец зарабатывает приличные деньги, а у самого в кармане свистит ветер, Цянь Дун не упустил шанса подзаработать на шантаже.
— Ну и подонок, — не сдержавшись, сплюнул офицер Ван.
Что касается Ши Тяньчэна, тот ушёл в отказ и наотрез отказался говорить без присутствия адвоката.