Принимая душ, Се Я случайно заметил на запястье тёмное, почти чёрное пятно. Сколько он ни тёр его мылом и гелем для душа, скреб чуть не до красноты, отмыть так и не смог. Да и на обычный синяк это было совсем не похоже. Потратив минут десять на бесполезную потерю времени, он махнул рукой: само, небось, сойдёт через пару дней. Время перевалило за одиннадцать, пора было спать. Се Я отличался редким пофигизмом и о бессоннице знать не знал — едва голова касалась подушки, как он тут же проваливался в крепкий сон.
Лунный свет пробивался сквозь окно, мягко ложась на одеяло и освещая обнаженное предплечье. В глухой ночи, пока все спали, тёмное пятно на его запястье медленно сжималось, таяло, и к тому моменту, когда комнату озарили первые лучи утреннего солнца, от него не осталось и следа.
* * *
Утро выдалось погожим. Се Я заварил густое, ароматное соевое молоко — бобы он замочил ещё с вечера — и пожарил хрустящие палочки юйтяо. Идеальное начало дня.
— Сегодня вроде бы в больницу на осмотр? Лекарства закончились? — спросил Се Я, проглотив кусочек хрустящего теста.
Лу Фанчао сделал глоток обжигающего соевого молока и кивнул:
— Угу, утром последнюю порцию принял.
— Я пока завтрак готовил, слышал, как ты кашляешь. Надо попросить врача Юй, чтобы выписал что-нибудь.
Днём старик держался и старался не кашлять, но Се Я прекрасно знал своего деда: тот просто пытался его не тревожить.
— Зачем добро переводить? Обычная простуда, само пройдёт, — проворчал Лу Фанчао.
Старик считал, что человеку, стоящему на краю могилы, незачем тратить деньги на лекарства — лучше всё оставить внуку.
Се Я спорить не стал. Всё равно в больнице платит он, так что и решать ему.
Отец испарился без вести, когда Се Я исполнилось семь. Мать, одержимая любовью до потери пульса, тут же бросила престарелого отца и маленького сына, сгребла скудные семейные сбережения и умчалась искать мужа. С тех пор от неё не было ни слуху ни духу. Се Я с дедушкой выживали вдвоём. Жили бедно, и если бы не помощь семьи Мэн Янъюя, пришлось бы совсем туго.
Последние годы Се Я работал в Диду. Зарплата вроде бы приличная, но и жизнь в столице кусается — одна аренда жилья съедала львиную долю. Накопить толком не удалось, но на лечение деда денег хватало. Когда у Лу Фанчао обнаружили рак, болезнь была уже в последней стадии. Врачи честно сказали: времени осталось немного, лучше выбрать консервативную терапию, чтобы хотя бы облегчить боль.
Позавтракав, Се Я повез деда в больницу на автобусе. Вышли они оттуда только после двух часов дня, перекусили в уличной лапшичной и вернулись домой.
Се Я сразу принялся за уборку во дворе.
Растения в саду дед довел до плачевного состояния. Выкорчевав сгнившие у корней кусты и высадив свежие цветы, Се Я смастерил табличку и воткнул ее прямо посреди клумбы: «Товарищ Лу, проход воспрещен!».
Лу Фанчао раздул усы от возмущения, заложил руки за спину и ушел к соседу, дядюшке Лю, с горя резаться в сянци.
Переделав кучу дел по дому, Се Я промок насквозь. Мокрая футболка облепила спину, подчеркивая поджарую, подтянутую талию.
У него были выразительные, породистые черты лица и редкие янтарные глаза, которые на солнце казались абсолютно прозрачными. Губы — ни бледные, ни яркие, с чуть припухлой нижней губой. Взгляд умеренно дерзкий, шея выточенная, с отчетливым кадыком. В строгом состоянии он выглядел едва ли не хищно и с лёгким оттенком затаённого искушения, но стоит ему улыбнуться, обнажив острые клычки, — и перед вами снова обычный, открытый и жизнерадостный парень, похожий на добродушного золотистого ретривера.
Освежившись в душе и переодевшись, Се Я глянул на часы и отправился на кухню готовить ужин для деда. Лу Фанчао был катастрофой на кухне, но при этом искренне считал себя кулинарным гением. Вспоминая детство, когда он сам ещё не умел готовить и вынужден был есть дедовские «шедевры», Се Я до сих пор удивлялся, как вообще остался в живых. Не иначе как божественное провидение.
Только он закончил с готовкой, как на пороге появился дед — дядюшка Лю из соседнего дома, видимо, тоже сел ужинать, иначе этих двух стариков от шахматной доски и калачом бы не оттащили.
— Вечером у меня встреча выпускников, вернусь поздно, так что не жди. Поешь, посуду составь в раковину и обязательно выпей лекарства, — наставлял Се Я.
Дед досадно отмахнулся:
— Да понял я, понял! Иди уже.
— Если что — сразу звони.
* * *
Едва Се Я подошёл к ресторану, как навстречу ему из дверей выскочил Мэн Янъюй с телефоном в руке — собирался кому-то звонить.
— Старик Се, ну наконец-то! Я уж думал набрать тебе, узнать, где тебя черти носят! — Мэн Янъюй подбежал к нему и многозначительно подмигнул. — Наши девчонки сегодня ради тебя наряжались так, что я половину с трудом узнал.
Се Я лишь развел руками:
— И зачем ты говоришь это мне, гей-утки кусок?
Улыбка на лице Мэн Янъюя мгновенно окаменела. Точно... Он же совсем забыл, что Се Я только вчера совершил перед ним каминг-аут.
Вот ведь досада!
Они толкнули дверь и вошли в зал, где вовсю кипел разговор. Едва Се Я переступил порог, все взоры мгновенно устремились на него.
— Мать твоя! Се Я, ты что, в обратную сторону растешь? Стал ещё краше, чем в школе!
— И не говори! Мы тут обсудили, что ты наверняка растолстел, как и мы, а с такой фигурой нам теперь хоть в петлю лезь!
Парни из класса были с Се Я в отличных отношениях и сразу же начали его подкалывать.
Се Я усмехнулся:
— Это вы себя распустили, господа. Или это у вас семейное брюшко от счастливой жизни?
Многие из присутствующих уже успели обзавестись семьями, а кто-то и детьми, так что насчёт «счастливого брюшка» он попал в самую точку.
Обменявшись приветствиями, все уселись по местам. Не успел Се Я опуститься на стул, как рядом с ним расположилась стройная девушка. Повернувшись, он встретил знакомое, очень красивое лицо, пусть даже под слоем косметики угадывалась глубокая усталость.
— Се Я, узнаешь?
Естественно, он помнил. Школьная красавица Чжань Синьлинь. Девчонка с боевым характером, она бегала за ним два года подряд. Даже дед Се Я знал про её ухаживания и вечно подшучивал над внуком, мол, испугался девчонки.
— Чжань Синьлинь, давненько не виделись.
Девушка расплылась в улыбке. Хоть былой дерзости в ней поубавилось, улыбалась она всё так же ярко и пленительно.
— Ха-ха, мы только что спорили, помнишь ты меня или нет. Выходит, я проиграла!
Сидевшая рядом одноклассница пошутила:
— Кого угодно Се Я мог забыть, но только не первую красавицу класса.
Мэн Янъюй, вспомнив кое-что смешное, едва сдержал хохот:
— Да ты его до того довела, что он через забор от тебя драпал! Такое на всю жизнь запомнишь!
В своё время только Чжань Синьлинь удавалось довести Се Я до крайности. Девушку ведь не ударишь и не обругаешь — оставалось только спасаться бегством.
— Да ладно вам, глупая была, молодая. Думала: если нравится парень — надо добиваться! «Терпение и труд всё перетрут», все дела... Кто ж знал, что ты меня до смерти перепугаешься, — Чжань Синьлинь смущенно улыбнулась, но пожалеть о прошлом не пожалела. Эх, юность! Быть искренней в своих чувствах — разве этого стоит стыдиться?
— Я в следующем месяце выхожу замуж, — добавила она, и её глаза озарились нежным светом. — Если будешь свободен, приходи на свадьбу. Заодно подкину мужу повод для ревности, пусть знает, какие красавцы вокруг меня вьются!
— С удовольствием. Поздравляю! — приятно удивился Се Я.
Надо же, пришел на встречу выпускников — и получил свадебное приглашение. Бывшая оторва и заводила уже в следующем месяце станет женой, а там, глядишь, и матерью... Невероятное чувство — осознавать, что все вокруг вдруг стали взрослыми.
Чжань Синьлинь раздала приглашения и остальным. Все принялись наперебой поздравлять её, а девушки обступили её со всех сторон, выпрашивая подробности романтической истории.
— Простите за опоздание, — раздался голосок — чистый и нежный, словно журчание ручья.
Дверь распахнулась, и в зал вошла ослепительная, невероятно изящная женщина.
В то же мгновение все разговоры смолкли. Взоры присутствующих прикипели к ней, не в силах оторваться. Даже Се Я на пару секунд потерял дар речи. Впрочем, быстро взяв себя в руки, он отвёл взгляд: женщина была безусловно хороша, но до той же Мэй Шутун по части истинного шарма и статности ей было далеко.
Внезапно их взгляды пересеклись. Се Я не сразу понял, кто перед ним, но красавица смущённо и кокетливо ему улыбнулась. Будь Се Я гетеросексуалом, он бы точно поплыл от такой улыбки. Но самое странное — даже его собственное сознание на мгновение мутилось, а в груди вспыхнула какая-то лихорадочная, слепая влюблённость.
"Я ведь стопроцентный гей, с чего бы мне запасть на девушку? Неужели я внезапно «попрямел»?"
— Шиюнь, ты пришла! Скорее проходи, садись! — староста класса подобострастно расплылся в улыбке и суетливо подскочил со стула.
Се Я наклонился к Мэн Янъюю:
— Это кто? В нашем классе разве была такая?
Мэн Янъюй словно очнулся от гипноза, встряхнул головой и пробормотал:
— Ах да, я же не рассказывал... Фэн Инди сменила имя. Теперь она Фэн Шиюнь.
И тут Се Я вспомнил сплетни, о которых говорил Мэн Янъюй: замарашка Фэн Инди превратилась в роковую красотку, и за ней теперь ухлёстывает куча богатеев. Что ж, Мэн Янъюй нисколько не преувеличивал. В памяти Се Я она осталась худенькой, забитой и серой девчушкой. Поверить, что та неприметная мышка и эта роковая, исполненная грации и соблазна женщина — один и тот же человек, казалось невероятным.
Вокруг Фэн Шиюнь немедленно закружили не только мужчины, но и девушки.
— Шиюнь, у тебя просто божественная кожа! Как ты за ней ухаживаешь?
— Вот именно! Какая белая, гладкая, прямо как у младенца! В чём твой секрет?
Фэн Шиюнь мягко, кротко улыбнулась:
— Да нет у меня никакого особенного ухода. Пораньше ложусь, пораньше встаю, ем лёгкую пищу, занимаюсь спортом... Ну, разве что маски для лица. Я некоторое время ими пользовалась, и кожа сама собой стала лучше.
Услышав это, девушки буквально загорелись:
— Что за маски?! Посоветуй скорее!
— И мне, и мне скажи!
Фэн Шиюнь изобразила смущение:
— Я бы с радостью, да только их разрабатывает научно-исследовательский институт дерматокосметологии в стране R. Ингредиенты там очень редкие, поэтому выпуск ограничен, да и стоят они прилично.
Девушки, не теряя надежды, спросили про цену. Фэн Шиюнь подняла изящную ладонь с растопыренными пальцами.
— Пятьсот юаней?
Фэн Шиюнь качнула головой.
— Пять... пять тысяч?!
— Нет. Пятьдесят тысяч.
Когда озвучили цифру, не только девушки, но и мужчины рядом дружно ахнули.
Пятьдесят тысяч юаней за маску для лица?! Она что, из чистого золота сделана?!
— Это за упаковку? — с надеждой уточнил кто-то.
Фэн Шиюнь чарующе улыбнулась:
— Разумеется, за одну штуку.
В зале раздались сдавленные ругательства. Радости богачей простым смертным не понять.
Узнав цену, большинство сразу выкинуло эту глупость из головы. И только одна девушка с тусклой кожей и пигментными пятнами на лице крепче сжала в руке телефон и тихонько отправила Фэн Шиюнь сообщение: «Не могла бы ты поделиться контактом продавца?»