Связь на острове полностью отсутствовала. Время тянулось невыносимо медленно, и людьми постепенно овладевала лихорадочная тревога.
— Неужели на таком огромном острове не найдётся ни единого катера, ни паршивой лодки?! — с лицом, перекошенным от нервного напряжения, выкрикнул Цюй Жуй, ухажёр Чжун Жань. Ему явно не удавалось держать себя в руках.
Чжун Жань, которой было тошно смотреть на подобную трусость, слегка толкнула его в плечо:
— Да что с тобой такое? Подумаешь, сигнала нет! Наверняка с заказанным катером произошла какая-то задержка, заберут нас завтра утром, и дело с концом.
— Да что ты вообще соображаешь?! — гаркнул на неё Цюй Жуй. За всё время их романа он впервые позволил себе повысить на неё голос, отчего девушка аж остолбенела.
Придя в себя, Чжун Жань замахнулась для звонкой пощёчины, но, наткнувшись на зловещий, недобрый взгляд Цюй Жуя, воровато отдёрнула руку. На глаза её тут же навернулись слёзы:
— Ты… чего такой дикий? Напугал меня до смерти…
Однако Цюй Жуй и не подумал кидаться к ней с извинениями, как делал обычно. Хмурый и молчаливый, он застыл подле неё с мрачным, каменным лицом.
«Загнанный кролик и укусить может», — тихо шепнул Мэн Янъюй, пригнувшись к уху Се Я.
Се Я воздержался от комментариев. Поведение Цюй Жуя казалось ему странным: с чего бы взрослому парню впадать в подобную панику из-за банальной задержки? Или он знает нечто большее?
— Цюй Жуй прав, на острове есть хозяйский катер, — подал голос Го Синьбай. — Мы вполне можем отплыть на нём. Я сам сяду за штурвал.
Эти слова мгновенно разрядили обстановку.
— Вот и отлично! Идёмте скорее, я и минуты лишней здесь оставаться не хочу! — В глазах Цюй Жуя вспыхнул азартный огонёк, и он устремился вперёд.
Однако Го Синьбай окликнул его:
— Выходить в море придётся только завтра утром. Ночью плыть опасно, к тому же… — Он поднял взор к небу, где сгущались свинцовые тучи. — Скоро накроет штормом.
Морской ветер бесновался, с диким рёвом разбивая волны о прибрежные скалы. Природа явственно предвещала бурю.
Цюй Жуй ещё несколько раз пылко пытался уговорить Го Синьбая сняться с якоря до начала ливня, но тот лишь сочувственно качал головой:
— Даже если мы отвалим прямо сейчас, шквал настигнет нас посреди открытого моря. А это в разы опаснее.
— Да это просто тучи нагнало, на вид страшно, а прольётся ли — бабушка надвое сказала! Всё обойдётся! — Цюй Жуй буквально ходил за Го Синьбаем по пятам, не оставляя попыток переубедить его.
— И куда ты так торопишься? Что за гонка? — вмешался один из мужчин средних лет. — Ради собственной безопасности можно и до утра обождать. На вилле есть всё необходимое, потерпишь одну ночь, не развалишься.
Се Я присмотрелся к говорившему — это был Син Хунбинь, тот самый мясник.
— И то верно, брат Цюй. Дядюшка Син дело говорит, безопасность превыше всего, — поддержал его Юй Цзяньин.
Поджав губы, Цюй Жуй ничего не ответил, и остальные посчитали вопрос закрытым.
Юй Цзяньин вызвался приготовить на всех скромный ужин. Почувствовав подходящий момент, Се Я направился за ним:
— Цзяньин, давай помогу.
— О, отлично! Спасибо, старший брат.
Народу собралось немало, так что решили ограничиться простой лапшой.
— Старший брат, сколько пиал доставать?
— Двенадцать… Нет, хватит одиннадцати.
Се Я внезапно вспомнил, что Цзи Линци здесь нет. И, разумеется, перед глазами тут же всплыли события минувшего вечера. Стоило Господину Богу Горы всерьёз осерчать, как он тут же самоустранялся. Прошёл уже целый день, а божество так и не изволило появиться. Похоже, на этот раз обида оказалась слишком глубокой. Интересно, когда же он сменит гнев на милость?
Се Я плеснул холодной воды в кипящий кастрюльный бульон и слегка помешал лапшу палочками, чтобы не прилипла ко дну.
* «Бам-бам-бам…»* — тяжёлые, крупные капли дождя барабанили по окнам. Ночной порыв ветра прошёлся по саду, с такой силой трепля листья банановых пальм, будто намеревался вырвать их с корнем.
— Ну и ураган… За окном будто бесы воют, — вздохнул Юй Цзяньин, расставляя пиалы и добавляя специи.
Глядя в тёмное окно, Се Я ощутил, как в душе закипает глухая, необъяснимая тревога.
— Угу, — коротко отозвался он и, засыпав в кастрюлю зелень, невинным тоном поинтересовался: — Как себя чувствует твоя сестра? Мне показалось, сегодня на ней лица нет.
— А? Да нет, у Цзинлэй всегда было крепкое здоровье, она ещё в феврале полный медосмотр проходила. Просто заездилась в последнее время, хлопоты перед свадьбой — дело изматывающее. Я с ней пару раз съездил по салонам, так у меня аж судороги начались, жениться перехотелось раз и навсегда! — скривился Юй Цзяньин.
— Скажешь тоже, — улыбнулся Се Я. — Вот встретишь свою любовь и сам побежишь под венец спотыкаясь, прямо как твоя сестра.
Юй Цзяньин, парень простой и неискушённый, даже не заподозрил, что из него вытягивают сведения:
— Ха-ха, ну это да! Они с золовкой и впрямь души друг в друге не чают. Хотя встречаются-то всего полгода.
— Полгода? И где же они познакомились? — подавив возникшее сомнение, продолжал расспросы Се Я.
— Вроде бы на каком-то совместном проекте. Жених приехал к сестре в компанию с визитом, влюбился с первого взгляда и давай за ней ухаживать. Ну и закрутилось! — Юй Цзяньин сдавленно хмыкнул. — Цзинлэй у нас знатная падка на красивых парней. А тут такой красавец, да ещё и предупредительный, заботливый… Понятное дело, сдалась без боя.
Се Я окинул взглядом просторную кухонную обстановку. «Красивый, заботливый, да ещё и сказочно богатый, — подумал он. — Перед таким мало кто устоит».
В мыслях мгновенно всплыл образ Цзи Линци. Если уж на то пошло, Белый кот тоже обладал безупречной внешностью и богатством, с которым никакой Го Синьбай и близко не стоял.
Из разговора с Юй Цзяньином Се Я попутно выяснил, что Син Хунбинь действительно работал мясником. Он жил по соседству с семьёй Юй и торговал свининой, а заодно курятиной и говядиной.
Закончив с ужином, гости разошлись по своим комнатам.
Се Я занимал тот же номер, что и Цзи Линци, а Мэн Янъюй обосновался по соседству.
— А Дин Шэнвэнь тот ещё фрукт, — шепнул Мэн Янъюй, бесцеремонно обнимая Се Я за плечи на пути к комнатам. — До сих пор здесь торчит, не боится от мужа старшей сестры по шее получить?
— Вчера они просто перебрали, — осадил его Се Я. — Это дело прошлого, так что не мели языком. Го Синьбай, возможно, вообще ни о чём не догадывается.
Мэн Янъюй прикинул в уме и решил согласиться: если из-за его болтовни молодожёны разругаются, греха потом не оберёшься.
Попрощавшись у дверей, они разошлись. Се Я сразу отправился в ванную. Когда он вышел, вытирая волосы, на часах было уже двадцать минут девятого. Дождь снаружи бушевал вовсю, заливая подоконник, поэтому Се Я спешно поспешил затворить окно.
Где сейчас Цзи Линци? Если он остался на острове, то где прячется от такого ливня?
Сердце Се Я сжала смутная тоска.
Опустив ресницы, он словно снова превратился в того маленького мальчика, который беспомощно искал пропавших родителей.
Он вдруг со всей отчётливостью осознал: где бы он ни находился, Цзи Линци всегда с лёгкостью его найдёт. Но если тот решит не появляться… Се Я обречён на вечные, безнадёжные поиски.
Его накрыло липкое чувство бессилия. Если Цзи Линци когда-нибудь наскучит эта жизнь и он просто исчезнет, Се Я останется лишь сделать вид, будто ничего не произошло, и дальше влачить своё существование. Мир огромен, и пусть Се Я давно вырос, перед подобным могуществом он всё так же ничтожен и беспомощен.
Запоздалый сонный хаос одолел его, и Се Я уже собирался прилечь, как вдруг в дверь постучали.
Сперва он подумал, что стучат соседям, и не стал подниматься. Однако спустя пару секунд стук повторился — на этот раз чётко и настойчиво.
Сбросив одеяло, Се Я пошёл открывать. Вряд ли это Мэн Янъюй: тот обычно не стучит, а ломится так, будто выбивает дверь ногами, да ещё и орёт на весь коридор.
На пороге стоял человек, которого Се Я никак не ожидал увидеть.
— Господин Цюй? Что-то случилось? — изумился Се Я. Насколько он помнил, они даже толком не разговаривали.
Цюй Жуй расплылся в улыбке:
— Добрый вечер. Можно войти?
Не заподозрив подвоха, Се Я отступил в сторону. Цюй Жуй шагнул внутрь, уловив витавший в воздухе тонкий мятный аромат:
— Только из душа?
— Угу, — Се Я кивнул и потянулся за стаканом, чтобы налить гостю воды.
— Я сам, — Цюй Жуй перехватил стакан. На мгновение их пальцы соприкоснулись. Се Я показалось или прикосновение и впрямь было каким-то липким и неприятным, будто по коже проползло мерзкое насекомое?
— А где твой спутник? — Глаза Цюй Жуя выглядели мутными, затуманенными чем-то тёмным и недобрым, отчего Се Я стало окончательно неуютно.
— У него появились дела, он уехал ранним утром, — соврал Се Я. Не объяснять же, что взрослый мужик просто растворился в воздухе. Ещё подумают, что он убил Цзи Линци и сбросил труп в море.
— Вот как… А я-то думал, вы вчера… — Цюй Жуй как-то странно оживился, подбирая слова и активно жестикулируя. — Crazy! Прямо безумие какое-то!
Се Я не терпел подобной манеры общения. Его ответ прозвучал сухо и отстранённо:
— Перебрали лишнего.
— А я грешным делом решил, что у вас любовь до гроба. А он взял и бросил тебя с похмелья одного, — протянул Цюй Жуй, явно намекая на что-то своё.
Его поведение с самой первой минуты отдавало фальшью и гнильцой, а уж эти копания в чужой личной жизни и вовсе выводили из себя. Что за провокация? Какое ему дело до них с Цзи Линци?
— Вы ошибаетесь, у нас прекрасные отношения, — холодно отрезал Се Я. Он уже собрался выставить непрошеного гостя за дверь, как вдруг раскат грома снаружи потонул в пронзительном, леденящем душу женском крике.
Се Я мгновенно распахнул дверь. Из соседнего номера одновременно с ним выскочил Мэн Янъюй. Друзья встретились взглядами. Заметив выходящего вслед за Се Я Цюй Жуя, Мэн Янъюй вытаращил глаза от изумления, а его губы задвигались, будто он хотел высказать целую тираду.
— Кричали с третьего этажа! — бросил Се Я и бросился вверх по лестнице. Третий этаж занимало семейство Юй.
Голос, без сомнения, принадлежал Юй Цзинлэй.
В считаные секунды преодолев пролёты, Се Я застыл у дверей её комнаты. Юй Цзинлэй, заходясь в мелкой дрожи, прятала лицо на груди матери, Пэй Сяожун. Та отвернулась, не смея взглянуть внутрь. Глава семейства, Юй Бофэй, бледный как полотно, вцепился мёртвой хваткой в дверной косяк — казалось, он вот-вот лишится чувств. Юй Цзяньин, дрожа всем телом, беспомощно подпирал спиной стену.
— Что произошло? — спросил Се Я, хотя по их виду всё было понятно без слов.
Ему никто не ответил. Се Я шагнул внутрь. Просторная, светлая комната была убрана с трогательной пышностью праздника: под потолком покачивались розовые шары, ковёр пестрел розовыми лепестками, а со стены улыбались с портрета новобрачные — Го Синьбай и Юй Цзинлэй, идеальная пара.
Вот только на просторной кровати под ярко-алым покрывалом ничком лежал человек. Из его груди торчала рукоять кинжала, вонзённого прямо в сердце. Широко распахнутые застывшие глаза выражали крайнее изумление.
Се Я прижал пальцы к его сонной артерии. Пульса не было.
У дверей сгрудились остальные обитатели виллы. Все взгляды скрестились на Се Я в ожидании вердикта.
Выпрямившись, Се Я медленно качнул головой:
— Господин Го мёртв. Тело ещё тёплое, убийство произошло совсем недавно.
Он окинул собравшихся тяжёлым, проницательным взглядом:
— Убийца среди нас.
Эта фраза прозвучала как удар обухом. Хрупкое иллюзорное спокойствие разлетелось вдребезги.
— Ч-что?! — возопил Син Хунбинь, меняясь в лице. — С чего ты взял, что убийца среди нас?!
Мысль о том, что среди них затаился палач, наводила ужас. Это означало, что до самого утра придётся делиться крышей с хладнокровным убийцей. А если тот решит вырезать всех без разбора?
Син Хунбинь слишком ценил собственную шкуру, чтобы мириться с подобной перспективой.
Остальные думали точно так же. Люди инстинктивно вжали головы в плечи и отшатнулись друг от друга. А вдруг стоящий рядом — и есть тот самый монстр?
Слова Се Я нагнали в комнату морозную жуть. В воздухе повисло липкое, удушливое отчаяние, а девушки уже тихо всхлипывали.
Быстро осмотрев труп Го Синьбая, Се Я убедился, что иных повреждений на теле нет. Если парня не отравили, значит, причиной смерти стал именно этот удар ножом.
— Янъюй, подойди, — позвал Се Я.
Мэн Янъюй, честно говоря, трусил не на шутку, но под взглядами десятка пар глаз не мог ударить в грязь лицом и несмело переступил порог.
— Что… что такое?
— Посмотри, нет ли признаков отравления, — не поднимая головы, попросил Се Я.
— Э-э… Я вообще-то ветеринар! Я людей не лечу! — пробормотал Мэн Янъюй.
«С каких это пор программист Се Я возомнил себя Шерлоком Холмсом?» — крутилось у него в голове.
— Тебе сказано посмотри — значит посмотри.
Се Я знал, что медиков среди присутствующих нет, так что ветеринар — лучшее, на что можно рассчитывать.
— Вроде… ничего такого, — Мэн Янъюй постарался мысленно представить на месте Го Синьбая кого-то из своих хвостатых пациентов.
— Понятно. Пойдём в гостиную.
Се Я попытался подняться, но от долгого сидения на корточках в голове закружилось. Пошатнувшись, он опёрся о край кровати. В этот момент что-то на полу блеснуло. Се Я нахмурился и снова присел.
Яркий свет люстры в гостиной заливал всё пространство, немного разогнав сковавший людей оцепенелый страх. Юй Цзинлэй сжимала обеими руками чашку с горячей водой. Её взгляд был устремлён в никуда, по щекам текли слёзы. Она всё ещё не могла осознать, что её муж зверски убит в первую же ночь.
Се Я вымыл руки и вернулся к остальным. Все уже заняли места за длинным столом. При его появлении присутствующие вздрогнули, точно спуганные птицы.
— Старшая сестра, прими мои соболезнования. Но сейчас главное — найти убийцу. Никто не знает, не захочет ли он нанести новый удар. Мы разошлись по комнатам около восьми вечера. Если не считать старшую сестру, это был последний раз, когда мы видели Го Синьбая живым. Пусть каждый восстановит хронологию своих действий.
Не успел он закончить, как Юй Бофэй со всей силы грохнул кулаком по столу:
— Да кто ты вообще такой?! С самого начала только и делаешь, что указываешь! По возрасту, по статусу, по положению — да с какого перепугу какой-то сопляк смеет нами командовать?!
— Дядя Юй прав! — подхватил Дин Шэнвэнь, бывший ухажёр Юй Цзинлэй. Затаивший давнюю обиду ещё со студенческих времён, он не упустил случая вставить палки в колёса. — Забрал всю инициативу, будто сам чист перед законом! Сеешь панику, натравливаешь людей друг на друга. Чего ты добиваешься?!
Се Я не отвёл взгляда от злого лица Дин Шэнвэня и с ледяным спокойствием спросил:
— Я в чём-то ошибаюсь? Если это не дело рук кого-то снаружи и не умысел кого-то из нас, то Го Синьбай, по-вашему, сам себя зарезал?
Дин Шэнвэнь поперхнулся словами. Го Синьбай — богач, только что женившийся на красавице, — был последним человеком на Земле, способным на суицид. К тому же картина преступления говорила сама за себя.
— Впрочем, я не напрашиваюсь в следствие, — спокойно продолжал Се Я. — Раз господин Юй считает, что я много на себя беру, я умываю руки. Янъюй, пойдём. Забаррикадируем дверь шкафом и дождёмся утра.
С этими словами Се Я поднялся и направился к лестнице. Мэн Янъюй, спотыкаясь, поспешил за ним.
— Се Я, подожди! — неожиданно подала голос Юй Цзинлэй. Смятая горем, она подняла заплаканное лицо. — Отец оговорился, не принимай близко к сердцу. Ты прав, нужно немедленно найти убийцу, иначе до утра никто из нас не доживёт.
Го Синьбай был её мужем. Если преступник целенаправленно нанёс удар по нему, то она, как новоиспечённая жена, могла стать следующей жертвой. Слова Се Я заставили её протрезветь: она должна выжить и убраться с этого проклятого острова.
Юй Бофэй не ожидал такой твёрдости от какого-то юнца. Однако холодный пот, проступивший на спине от слов Се Я, заставил его прикусить язык. Как бы ему ни был неприятен этот парень, без него они бессильны.
Остальные, охваченные липким страхом перед затаившейся смертью, больше не протестовали.
Се Я и Мэн Янъюй вернулись на свои места. Мэн Янъюй смотрел на друга с нескрываемым восхищением: «Мамочки, когда это Се Я успел превратиться в такого крутого босса?!»
— Я ушёл к себе в восемь. Вымылся, вышел в восемь двадцать. Полежал, а около восьми сорока пяти в дверь постучал господин Цюй. Мы разговаривали вплоть до того момента, пока не услышали крик старшей сестры, и вместе вышли в коридор, — чётко изложил Се Я.
Чжун Жань нахмурилась и уставилась на Цюй Жуя:
— А ты чего к нему ходил?
Разговор шёл громко, и все повернулись к Цюй Жую.
Тот невозмутимо пожал плечами:
— Увидел, что Се Я вернулся один, вот и стало любопытно, куда делся его спутник.
Народ тут же переглянулся. Точно! А где тот красавчик, который приехал с Се Я? Взгляды, устремлённые на Се Я, стали откровенно враждебными: а что, если они действовали в сговоре?
— Вчера мы повздорили, и он уехал с самого утра, — спокойно выдержал их давление Се Я.
— Вот как? — съязвил Цюй Жуй. — А мне ты задвигал про «важные дела».
— Обычные семейные разборки, не вижу смысла выносить их на публичное обсуждение, — парировал Се Я. — Вы ведь с Чжун Жань тоже вчера на катере при всех цапались, и она тебе пощёчину влепила. Ты же не бежишь обо всём докладывать?
Цюй Жуй мгновенно сдулся и отвёл взгляд.
За Се Я следовал Мэн Янъюй. У него всё было ещё проще: зашёл в комнату и не выходил. Вот только алиби у него не было.
— Да я всю дорогу романы в телефоне читал! Вот, смотрите, история чтения! — Мэн Янъюй, оскорблённый тем, что Се Я подозревает даже его, тыкал экраном смартфона всем в нос. Там действительно числилось время: с 20:05 до 21:15, аккурат до момента крика.
Син Хунбинь, Юй Бофэй, Пэй Сяожун, Юй Цзяньин и Дин Шэнвэнь единодушно заявили, что безвылазно сидели по номерам. Юй Цзинлэй рассказала, что в половину девятого спустилась в домашний бар выпить, а в девять пятнадцать вернулась в спальню и обнаружила заколотого мужа.
— А я в восемь тридцать пять выходила прогуляться по вилле, вернулась в восемь пятьдесят. Цюй Жуя в номере не было, — подала голос Чжун Жань, смерив ухажёра колким взглядом.
— Я в это время был у Се Я, — развёл руками Цюй Жуй.
Се Я обратил взор на Чжун Жань:
— И куда же ты ходила?
Девушку явно раздражали его допросы:
— Да просто по дому прошлась! Я тут впервые, завтра всё равно уезжать, почему бы не осмотреться?
— Никаких возражений, — Се Я смотрел на неё насквозь, точно проверяя на прочность. — А в комнату старшей сестры ты случайно не заходила?
Чжун Жань судорожно сглотнула, но внешне осталась спокойной:
— Нет. С какой стати мне к ним лезть?
— Точно не заходила? — с нажимом повторил Се Я.
Чжун Жань взорвалась:
— Се Я, ты на что намекаешь?! Подозреваешь меня?! С какого перепугу ты прицепился ко мне? У Го Синьбая под метр девяносто росту, да я со своими метром шестьюдесятью его при всём желании зарезать бы не смогла!
Хрупкая, худенькая — она действительно меньше всего походила на человека, способного одолеть крепкого мужчину.
— Вот как? — Се Я скользнул взглядом по её платью. — Старшая сестра Чжун, а где же твоя роскошная брошь с рубином?
Чжун Жань опустила глаза — украшения на груди действительно не было. Лицо девушки мгновенно обсела смертельная бледность. Брошь она тайком стащила из шкатулки старшей сестры, чтобы блеснуть перед обществом. Если она пропала — дома устроят дикую головомойку.
Но куда страшнее была мысль: где именно она её выронила?
Неужели…
— Не это ищешь? — Се Я положил ладонь на белоснежную скатерть. Когда он отвёл руку, перед изумлённой публикой предстала та самая рубиновая брошь, которую сегодня видели на Чжун Жань абсолютно все.
В гостиной повисла гробовая тишина. Лицо Чжун Жань под ярким светом ламп стало белее мела — бледнее, чем у мёртвого Го Синьбая.
Девушка задрожала всем телом, едва дыша.
Юй Цзинлэй рывком поднялась со своего места:
— Что это значит?!
Чжун Жань прятала глаза, и Юй Цзинлэй, осознав всё без слов, подскочила к ней и с размаху влепила оглушительную пощёчину.
Мэн Янъюй сидел с отпавшей челюстью:
— Блин… Се Я, откуда у тебя брошь старшей сестры Чжун?!
— Нашёл, — спокойно ответил Се Я, переведя взгляд с драгоценного камня на пылающую щёку Чжун Жань. — Под кроватью в спальне новобрачных.