— Нынче твой дядюшка Лю рассказывал, будто в Юаньцзяпо чертовщина какая-то творится, — промолвил Лу Фанчао, отпивая из пиалы жидкую рисовую кашу.
— В Юаньцзяпо? — Се Я удивлённо приподнял бровь. — Это же от нас не меньше часа езды. И дотуда новости у дядюшки Лю долетают?
Старик Лю явно опережал любые средства массовой информации.
Лу Фанчао откусил кусок пышной паровой булочки, неторопливо прожевал и отправил в рот хрустящий маринованный огурчик. Довольно ухмыльнулся — вкус был отменный.
Запив всё кашей, он ответил:
— Шухао утречком звонил старику Лю, просил, чтобы тот не шлялся без дела на заднюю гору к своей покойной жене. А у соседа Шухао женушка как раз из Юаньцзяпо. Пару дней назад они вместе ездили навестить её родню, там всё и узнали.
Старик сделал паузу и продолжил:
— Живёт в том Юаньцзяпо один дед. Пошёл он, значит, ночью к жене на могилку — помянуть, да так домой и не вернулся. Утром сын с невесткой встали, смотрят — постель не тронута. Поняли, что старик пропал, подняли на ноги всех соседей, прочесали окрестности — нигде нет! Сын уже в полицию собрался обращаться, как вдруг во второй половине дня дед приплетается сам. Весь в грязи, ободранный, перепуганный. Схватил сына за руку и давай твердить, мол, покойная старуха его от смерти спасла.
Се Я с трудом сдержал скептическую ухмылку:
— Дедушка, ты прямо как сюжет из «Записок о чудесах» рассказываешь.
Лу Фанчао смерил внука строгим взглядом:
— Я вообще-то до самого главного ещё не дошёл!
— Долго же ты до него добираешься, — расхохотался Се Я. — Пошёл бы в сказители, тебя бы слушатели давно гнилыми помидорами забросали.
— Ах ты, паршивец! — Лу Фанчао в очередной раз за день почувствовал непреодолимое желание дать внуку подзатыльник.
Цзи Линци, сидевший рядом с безупречно прямой спиной, молча умял десять паровых пирожков и три большие пиалы каши с грибами и постной свининой. Закончив трапезу, он изящно отставил посуду. По его царственным движениям невозможно было догадаться, сколько еды в нём только что исчезло.
Се Я покосился на его пиалу, сиявшую чистотой лучше, чем после посудомоечной машины, и мысленно вздохнул: «Не будь Цзи Линци богачом, я бы на одном его прокорме давно разорился».
Сложив посуду в раковину, Се Я принялся мыть её сам, пока оставалось время. Нельзя же без конца эксплуатировать двух маленьких котиков — совесть тоже надо иметь.
Лу Фанчао, оставаясь за столом, подал голос:
— Я же не дорассказал!
Се Я, не поворачиваясь, отозвался:
— Слушаю-слушаю.
— Так вот, дед тот божится, что возле кладбища наткнулся на самого настоящего зомби! Морда сине-зелёная, клыки наружу, страхолюдина неописуемая. И этот упырь, представь себе, раскапывал чью-то могилу! Старик чуть дух от страха не испустил, дёру дал, а тварь, почуяв человечину, за ним. Кабы дед не оступился да не укатился в овраг, где и затаился, не сносить бы ему головы. Вот дед и твердит: старуха его с того света уберегла.
История звучала жутко и красочно. Раньше Се Я лишь посмеялся бы: дед всегда любил напустить туману и наплести сорок бочек арестантов. Но теперь...
— Цзи Линци, а на свете и вправду существуют зомби? — тихо спросил Се Я, повернувшись к господину Богу Горы, который мелкими глотками потягивал ароматный чай.
Цзи Линци аккуратно поставил пиалу на стол и коротко роздал:
— Существуют.
От этого единственного слова у Се Я мурашки побежали по коже. Раз Цзи Линци говорит «есть», значит, они действительно есть. В памяти сразу всплыли детские страшилки из телевизора, и вдоль позвоночника пробежал липкий холодок.
— Впрочем, низшие ожившие трупы лишены разума, двигаются с трудом и едва ли способны целенаправленно раскапывать могилы, — ровным голосом добавил Цзи Линци. Он слышал рассказ старика, но склонялся к тому, что деревенский дед всё преувеличил. Если бы в округе объявился разумеющий зомби, ничем не отличающийся от живого человека, Цзи Линци непременно бы это почувствовал.
— Хочешь сказать, это дело рук человеческих? Кто-то просто нагоняет страх? — поразмыслив, уточнил Се Я.
— Возможно, — не стал утверждать Цзи Линци.
Лу Фанчао неожиданно вставил:
— А может, тварь не раскапывала могилу, а наоборот — только что из неё вылезла?
— Дедушка... Ну у тебя и фантазия, — пробормотал Се Я. От такой версии становилось ещё жутче.
Но Цзи Линци невозмутимо возразил старику:
— Ни один зомби, выбравшись наружу, не станет аккуратно закапывать свою могилу обратно.
Представив себе эту картину, Се Я не удержался от смешка:
— И то верно. Не кот же всё-таки — сходил в лоток и загреб.
Он невольно перевёл взгляд на Цзи Линци. Интересно, пока тот не обрел духовное пробуждение, он вёл себя как обычный кот? Глядя на это холодное, исполненное величия лицо, представить такое было совершенно невозможно.
Почувствовав на себе пристальный взор, Цзи Линци чуть прищурился:
— О чём ты думаешь?
— Ни о чём! Честно, ни о чём... — Се Я был не настолько безумен, чтобы озвучить свои мысли.
* * *
Окончив завтрак, Цзи Линци по обыкновению пошёл проводить Се Я до остановки. Однако на этот раз он не повернул назад, а шагнул в салон автобуса вслед за юношей.
— Тебе нужно что-то купить в городе? — удивился Се Я.
Цзи Линци неопределённо угукнул, не вдаваясь в подробности. Се Я расспрашивать не стал: в конце концов, господин Бог Горы — сущность могущественная, уж в городе-то точно не потеряется.
В утренний час пик автобус быстро набился людьми. На очередной остановке в салон, тяжело опираясь на трость, вошёл сгорбленный дедушка. Пассажиры вокруг либо уткнулись в телефоны, либо дремали, не обращая на старика никакого внимания. Се Я тут же поднялся и помог пожилому человеку сесть на своё место.
Старик рассыпался в благодарностях, а Се Я лишь смущенно улыбнулся, почесав затылок:
— Да пустяки, дедушка, мне всё равно скоро выходить.
Цзи Линци, сидевший на сиденье позади, медленно поднял взгляд. Заметив его взор, Се Я вопросительно моргнул: мол, что такое?
— Садись, — Цзи Линци поднялся, освобождая место.
Се Я только хотел отказаться и протянул руку, чтобы удержать его за плечо, как водитель внезапно затормозил. Не удержав равновесия, Се Я вместе с качнувшимся автобусом всем телом рухнул прямо в объятия Цзи Линци.
Салон огласился недовольным гулом — пассажиров мотнуло из стороны в сторону, кто-то кому-то наступил на ногу.
Грудь Цзи Линци оказалась неожиданно крепкой и широкой, а от его одежды веяло тонким, пьянящим ароматом свежести, из которого абсолютно не хотелось вырываться.
— И долго ты собираешься на мне лежать? — раздался над ухом холодноватый голос. Цзи Линци старался держаться с безупречным спокойствием, хотя кончики его ушей предательски вспыхнули.
Се Я решил, что его неуклюжесть разозлила господина божества — тот ведь терпеть не мог чужих прикосновений.
— Извини... Прости, пожалуйста! — Се Я поспешно выпрямился и неуклюже соврал: — Кажется, поясницу прострелило...
Он никак не ожидал, что Цзи Линци примет это всерьёз. Тот нахмурился и уверенно положил ладонь юноше на поясницу:
— Здесь болит?
Даже через тонкую ткань футболки Се Я ощутил обжигающее прикосновение его пальцев. Кровь мгновенно прилила к щекам и шее, в голове всё смешалось. Не соображая, куда именно давит Цзи Линци, он закивал как заведённый:
— Да-да-да, именно тут!
Цзи Линци нахмурился ещё сильнее, снизу вверх посмотрел на юношу и с сомнением переспросил:
— Ты уверен?
— Уверен, абсолютно уверен... — Се Я отвёл взгляд, не смея встретиться с ним глазами.
— Но здесь у тебя почки, — в голосе Цзи Линци прозвучала искренняя, почти сострадательная жалость. Надо же, такой молодой, а почки уже никуда не годятся. Вернувшись домой, надо будет перерыть древние запасы — наверняка среди сокровищ найдётся какое-нибудь снадобье для укрепления мужской силы.
Се Я мгновенно застыл. Стоявшие рядом пассажиры — и парни, и девушки, — до этого тайком разглядывавшие красивую пару, вмиг изменились в лице. Их взгляды наполнялись глубоким сочувствием.
* * *
Выйдя из автобуса, Се Я всю дорогу пытался доказать Цзи Линци, что с его почками всё в полном порядке. Однако господин Бог Горы шел с выражением лица: «Не нужно оправдываться, я всё понимаю, в болезни нет ничего постыдного».
— Не волнуйся, у меня припрятано немало редких снадобий. Я тебя вылечу, — заботливо пообещал Цзи Линци, искренне считая, что проявляет высшую степень чуткости.
Се Я: «...»
Из-за этой нелепицы Се Я лишь у самых дверей Управления по контролю за демонами спохватился:
— Постой, а ты-то зачем сюда пришёл? У тебя тут какие-то дела?
— Срок действия удостоверения истекает?
Не успел Цзи Линци ответить, как из кабинета, сладко зевая, вышла Мэй Шутун. На ней было изысканное шёлковое платье винного цвета, а весь её расслабленный вид излучал небрежную грацию.
— Ого! Сегодня у нас рабочий день в сопровождении родственников?
— Да нет, сестра Тун, он по делу, — смутился Се Я, сгорая от неловкости под её лукавым взглядом.
— Угу, — скуп на эмоции подтвердил Цзи Линци. Достав из кармана карточку, он протянул её Се Я: — Оформление на работу.
— А? — Се Я застыл, судорожно соображая, не ослышался ли он.
В этот момент в кабинете оглушительно зазвонил телефон. Мэй Шутун, присев на край стола, вальяжно сняла трубку:
— Алло...
Едва услышав голос на другом конце провода, она мгновенно выпрямилась, подобралась и поднесла трубку обеими руками. На её лице появилось выражение глубочайшего почтения:
— Да, я поняла. Всё сделаем в лучшем виде. Будут ли ещё какие-нибудь указания?
— Хорошо, всего доброго.
Се Я впервые видел всегда ироничную Мэй Шутун в таком трепете. В голове невольно мелькнула мысль: кто же звонил?
— Звонили из руководства, — произнесла Мэй Шутун, возвращая трубку на рычаг. — Сказали, скоро к нам поступит новый сотрудник, велели принять его по высшему разряду.
Се Я перевёл взгляд с карточки в руках Цзи Линци на самого дракона, а затем снова на коллегу. В его янтарных глазах вспыхнули искорки догадки:
— Так новый сотрудник... это ты?
Цзи Линци чинно кивнул:
— Да.
Стоявшая рядом Мэй Шутун едва сдержала изумление. Теперь становилось понятно, отчего высшее руководство проявило такую угодливость! Это же не просто новый коллега, это настоящая инспекция сверху! В деле Фэн Шиюнь они уже успели увидеть крохотную малую часть той сокрушительной мощи, которой обладал этот древний бог.
В мире демонов правит сила. А сила Цзи Линци была бездонна, словно океан. Но в голове Мэй Шутун роились вопросы: откуда на самом деле взялся этот Цзи Линци? И какова его истинная цель в браке с Се Я?
Се Я — обычный человек. За время совместной работы Мэй Шутун успела искренне привязаться к парню и теперь беспокоилась за его судьбу. Замысли Цзи Линци хоть что-то недоброе, он с легкостью сотрет Се Я в порошок, и никто не успеет даже пикнуть.
* * *
Пока оформляли документы, Се Я пребывал в полном оцепенении. Зачем Цзи Линци, вместо того чтобы спокойно сидеть дома и играть в игры, припёрся работать в Управление? Он ведь богат, любит уединение... Зачем наступать на горло собственной песне?
— Ты решил попробовать, каково это — жить как обычные люди? — спросил Се Я, помогая новоиспеченному коллеге обустраивать рабочий стол.
Цзи Линци, стоявший рядом, наблюдая, как парень усердно протирает пыль, ответил:
— Нет.
«Тогда зачем?» — Се Я так и не смог догадаться, решив, что это просто сиюминутная блажь, которая пройдет через пару дней.
— Кстати, старшая сестра из университета выходит замуж. Пойдёшь со мной? Она разрешила привести пару, — заговорил Се Я, не отрываясь от уборки.
Слово «пара» отозвалось в груди Цзи Линци неожиданно приятным трепетом, мгновенно разгнав холодную отстранённость:
— Пойду.
* * *
После обеда, когда дел не было, Се Я лениво листал ленту новостей в телефоне. Одно уведомление привлекло его внимание, и он случайно кликнул по заголовку.
Через пару секунд загрузилась страница с фотографией знакомого лица.
— Победитель марафонского забега... — прочитал Се Я и взглянул на имя. — Ма Су.
Точно, не показалось!
Если память ему не изменяла, всего три дня назад Ма Су занял первое место в районных соревнованиях по лёгкой атлетике и притащил домой два купона в супермаркет. Интересно, что давали за марафон? Наверняка опять мешок крупы или канистру масла. Ма Су вечно участвовал во всяких любительских состязаниях. Се Я как-то спросил его, почему тот не идёт в профессиональный спорт с его-то фантастической скоростью.
На что Ма Су лишь развёл руками: мол, для демона участвовать в человеческой Олимпиаде — чистое жульничество. К тому же Управление строго-настрого запрещало подобные вещи. Не будь этого правила, Олимпийские игры превратились бы в разборки между демонами разных стран.
В этом определенно была логика.
Се Я хотел было показать новость Шуймо, но подняв глаза, увидел, что тот сидит напротив с альбомом для набросков и с невероятно серьёзным выражением лица что-то рисует. Карандаш в его руке двигался с такой скоростью, что пальцы сливались в сплошное пятно.
«Какой увлечённый... Наверное, создаёт очередной шедевр», — подумал Се Я и решил не отвлекать художника.
Вдруг до его носа донёсся лёгкий, прохладный аромат, и рядом опустился Цзи Линци. Он придвинул своё кресло, опёрся локтем о подлокотник кресла Се Я и слегка наклонился к нему, почти касаясь плечом.
— Я не могу пройти этот уровень, — прозвучал над ухом чистый, прохладный голос.
— Где застрял? — Се Я взял у него смартфон и принялся пробивать сложный участок игры. Цзи Линци вытянул шею, уставившись на экран и внимательно следя за движениями его пальцев.
Они были настолько увлечены игрой, что совершенно не замечали, как у сидящего напротив Шуймо пылают глаза. Пальцы художника летали по бумаге всё быстрее и быстрее. За несколько минут он набросал с десяток рисунков! Несмотря на безумную скорость, выражение его лица оставалось предельно строгим, будто он чертил план спасения человечества.
Закончив серию скетчей, Шуймо подхватил скетчбук и на цыпочках упрелся в свою комнату. Се Я как раз вернул телефон Цзи Линци и успел лишь заметить мельком спину убегающего парня. «И чего это он скачет, словно испуганный кролик?» — удивился юноша.
* * *
Тем временем в сети:
«А-а-а-а-а! Мастер Мо плодовит, как крольчиха!»
«Матерь божья! Это новые персонажи Мастера Мо?! До чего же они хороши!»
«Сладко-то как, Боже мой! Только я никак не пойму, кто из них топ, а кто боттом?!»
«Молодой красавчик-топ — это же классика! А роковой красавец просто обязан быть боттомом!»
«Всё решает рост! Такого красавчика надо трахать так, чтобы он стонал и плакал, забыв все приличия!»
«Автор — настоящий гений! Новые персонажи просто идеальны, какая химия! Но почему нет 18+? Это же не в вашем стиле! Верните нашего развратного Мастера Мо!»
@Шуймо: * «Контента 18+ не будет, у них есть животные формы. Нарисовал тайком, позже выложу немного повседневности».*
«А-а-а-а-а! Что я читаю?! Есть животные формы?! Не верю! В мире не бывает настолько красивых людей! Не поверю, пока не покажете реальные фото!»
«Чё-ё-ёрт! Они реальные?! Я в шоке... Кажется, я живу в этом мире просто для мебели...»
Полистав комментарии, Шуймо перешёл в личные сообщения. Предложений по работе было невпроворот: многие издательства хотели заказать у него обложки для печатных книг. Большинство из этих романов он читал, а некоторые даже искренне любил.
Отобрав самые интересные заказы, он принялся за работу. Шуймо славился своей невероятной скоростью и безупречным качеством, поэтому за его арты платили огромные деньги. Художник его уровня просто не стал бы марать руки за бесценок — разве что если западал на какую-то историю и рисовал фанарты бесплатно, сотнями штук.
Собственно, слава к нему и пришла после одного громкого кинофильма. Посмотрев картину, Шуймо так проникся химией главных героев, что за сутки выдал больше сотни откровенных иллюстраций. Фанаты смонтировали из его артов вирусный ролик, и на утро Шуймо проснулся знаменитым.
В те времена цензура в интернете была не такой суровой, как сейчас, и арты не банили через две минуты после публикации. На страницу художника хлынули тысячи поклонников, шутивших, что Мастер Мо плодовит не как крольчиха, а как рыба-луна.
* * *
Тишину мирного послеполуденного дня нарушил резкий телефонный звонок.
Мэй Шутун, сидевшая ближе всех к аппарату, сняла трубку. На том конце провода был капитан Юй.
— Сегодня утром поступило заявление, — без прелюдий начал капитан. — Молодожёны скоропостижно скончались в первую же ночь после свадьбы. Согласно заключению судмедэксперта, у невесты полностью отсутствует головной мозг, однако само тело и череп абсолютно целы, никаких повреждений!
— Думаете, это по вашей части? — спросил капитан Юй. После совместного расследования дела Фэн Шиюнь он смутно догадывался, что в мире существуют вещи, недоступные современной науке. Отдел особых дел как раз и занимался подобной чертовщиной.
После разговора с начальником Чжуном капитан получил чёткое указание: просто оказывать Отделу содействие и не задавать лишних вопросов. Иногда полезно побыть дураком.
— Пока не могу сказать точно, нужно взглянуть на трупы, — ответила Мэй Шутун. Положив трубку, она оглядела кабинет. Из сотрудников присутствовали только Се Я и Цзи Линци. Гонять господина Бога Горы она, разумеется, не смела, поэтому выбор пал на юношу: — У нас новое дело. Се Я, поедешь со мной в управление полиции.
Се Я перестал стучать по клавишам. С момента расследования дела Фэн Шиюнь прошло немало времени. Недавно он слышал, что Ши Тяньчэна, убившего свою жену, приговорили к пожизненному заключению. Едва Се Я успел привыкнуть к размеренной жизни, как снова стряслась беда.
— А, да, хорошо! — встрепенулся он. — Сестра Тун, я готов.
Повернувшись к Цзи Линци, он заботливо напутствовал:
— Мы с сестрой Тун ненадолго отлучимся. Если кто из демонов придёт по делам, а ты не будешь знать, что делать — позови Шуймо.
Цзи Линци, увлечённый мобильной онлайн-игрой, лишь неопределённо кивнул.
Глядя на него, Се Я только вздохнул. Ма Су нет, один коллега витает в облаках, другой — страдающий глубоким социофобическим расстройством художник. Оставалось лишь мысленно посочувствовать тем демонам, которым не посчастливится прийти в Управление этим днём.
* * *
Они снова ехали на спортивном кабреолете Мэй Шутун. Се Я уже научился сохранять олимпийское спокойствие на пассажирском сиденье и больше не выбегал из машины с позывами к тошноте сразу после остановки.
— Причину смерти установили? — спросила Мэй Шутун, едва они встретились с капитаном Юем.
Лицо капитана было мрачнее тучи. Он невольно потянулся за сигаретой, но вспомнив, что рядом женщина, сунул руку обратно в карман:
— Да. Невеста умерла от дикого, невыносимого ужаса.
Мэй Шутун удивлённо изогнула бровь:
— До смерти перепугалась?
— Угу. Идёмте в морг, сами всё увидите.
По пути капитан Юй вкратце ввёл их в курс дела:
— Вчера у молодых была свадьба. Днём все веселились, вечером, проводив гостей, разошлись по комнатам. Родители невесты божатся, что ночью не слышали ничего подозрительного. Утром, видя, что молодые не выходят к завтраку, решили их разбудить. Постучали — тишина. Открыли дверь... а они оба лежат на кровати в праздничных нарядах. Мёртвые.
Мэй Шутун кивнула:
— Жених тоже умер от испуга?
— Нет. У жениха отказали все внутренние органы, — взгляд капитана потемнел. — Парню было всего двадцать восемь. По словам родителей девушки, абсолютно здоровый был малый, окончил престижный университет. Хоть и из бедной семьи, но работящий, целеустремленный. Дочка в нём души не чаяла, вот они и благословили брак.
— Может, у него были скрытые заболевания? — подперев подбородок, задумался Се Я. — А где его родители?
Капитан Юй вздохнул:
— Родители умерли, когда он ещё в школе учился.
За дверьми морга их встретил леденящий холод. Се Я передернул плечами, пожалев, что не захватил куртку.
На столе лежала невеста. На ней всё ещё было надето ярко-красное традиционное свадебное платье, пышная причёска не расплетена, в волосах блестели изысканные украшения. Смертельно бледная кожа резко контрастировала с алым шелком. Се Я случайно встретился взглядом с её остекленевшими, вылезшими из орбит глазами и невольно отвернулся.
Её лицо застыло в гримасе нечеловеческого ужаса, рот был широко разинут. Она умирала в страшных муках.
Жених же, лежавший рядом, выглядел так, будто просто заснул — лицо его выражало полное умиротворение.
— Что скажешь? Чувствуешь что-нибудь? — повернулась к юноше Мэй Шутун.
Се Я слегка растерялся от внезапного вопроса. Подавив подступившую тошноту, он подошёл ближе. Вспоминая уроки Цзи Линци, он глубоко вдохнул, закрыл глаза и попытался смотреть не физическим зрением, а «глазом разума».
Среди туманной дымки перед его внутренним взором выросли угольно-чёрные сгустки. Это и была та самая энергия скверны, о которой говорил господин Бог Горы.
— Голова девушки отравлена тёмной скверной, — произнёс Се Я и перевёл перст на жениха: — А вот в него скверна проникла глубоко внутрь, отчего и произошёл тотальный отказ органов.
Се Я с надеждой посмотрел на коллегу:
— Сестра Тун, я прав?
В душе Мэй Шутун мелькнуло изумление. Она не ожидала, что Се Я схватывает всё настолько налету. Неужели Цзи Линци оказался столь гениальным учителем, или сам Се Я от природы обладал редким даром к самосовершенствованию?
Скрыв удивление за маской равнодушия, Мэй Шутун чинно кивнула:
— Верно. Мыслишь в правильном направлении. Причина их смерти явно нечиста.
* * *
Пока они шли по коридорам управления, Се Я то и дело здоровался с полицейскими. За время совместной работы он успел свести знакомство со многими сотрудниками.
— Жених был уроженцем Юаньцзяпо? — Се Я бегло просматривал личные дела погибших и внезапно замер.
— Что такое? — Капитан Юй поставил перед ними два стакана с водой.
— Капитан Юй, вы слышали про странный случай, который произошёл пару дней назад в Юаньцзяпо? — Се Я задумался: не связано ли заражение жениха скверной с той историей?
Ведь подхватить эссенцию скверны можно либо через одержимость, либо при долгом и близком контакте с нечистью — как это было с Фэн Шиюнь и её родителями.
— Ты про байки о зомби? — хмыкнул капитан Юй. До него, разумеется, доходили эти слухи, но он лишь посмеялся. Какие ещё зомби в XXI веке? Чай, не в кино живём.
— Каком ещё зомби? — встрепенулась Мэй Шутун.
Се Я пересказал утренний рассказ дедушки.
Капитан Юй лишь махнул рукой:
— Да глупости все это. Старик этот Лю любит заложить за воротник. Напился, небось, до белой горячки да наткнулся в темноте на банальных грабителей могил.
— Грабителей? — переспросил Се Я. Версия капитана звучала весьма правдоподобно.
— Ну да. Юаньцзяпо — глушь бедная, там до сих пор по старому обряду хоронят в земле. В гроб принято бросать монетки, посуду какую-нибудь. А если семья зажиточная — так и украшения кладут. Раньше в тех местах немало помещиков жило, их старинные склепы до сих пор в горах стоят. Черные копатели там — дело обычное.
«Неужели я и впрямь накручиваю себя?» — задался вопросом Се Я.