— Я же уже всё рассказал! Видел её утром — выбежала на пробежку, и с тех пор ни ответа ни привета. Чёрт её знает, куда она делась! — вырявкал Ли Е, окончательно теряя терпение.
— Вы её коллега. Неужели вас совершенно не заинтересовало, куда именно она побежала? — спокойным, въедливым тоном спросил полицейский.
— Мы просто работаем вместе! Я что, её сиделка? С какого перепугу мне интересоваться, куда её понесло?
— Хотите сказать, отношения у вас были натянутыми? — Дознаватель впился в него пристальным взглядом.
— Да нормальные у нас были отношения! Обычные рабочие: отснялись — и разбежались. Понимаете, нет? — Ли Е уже в третий раз объяснял одно и то же. Полицейские крутили его по кругу, словно он был главным подозреваемым.
— Однако до нас дошла информация, что вы с Юй Мяо ладили плохо и регулярно ей язвили.
— Я просто называл вещи своими именами! Какая ещё язвительность? — Ли Е закатил глаза, всем видом демонстрируя, как ему плевать.
* * *
Выйдя из допросной, молодой оперативник подойдя к капитану Юю, негромко доложил:
— Капитан, у этого Ли Е просто паршивый характер. К исчезновению Юй Мяо он вряд ли причастен.
Дело передали им с самого верха. Суток с момента пропажи девушки ещё не прошло, но учитывая её статус публичной личности, сыщикам пришлось сразу взяться за поиски.
Руководство съёмочной группы пребывало в тихой панике. Сначала скандал с Вань Цзинъюем и наркотиками, теперь исчезновение Юй Мяо... Если не найти её до того, как новость просочится в прессу, шоу гарантированно пойдёт ко дну. Продюсеры оборвали телефоны высокого начальства, умоляя полицию работать быстрее.
— Мы с самого утра её не видели, — ответил Се Я на расспросы капитана Юя. Они с Цзи Линци позавтракали и сразу отправились по делам, так что соседку даже мельком не застали.
— А ничего странного в её поведении в последнее время не замечали? — спросил капитан Юй, прикуривая сигарету.
Се Я переглянулся с Цзи Линци и покачал головой:
— Мы толком не знакомы. Что для неё норма, а что нет — понятия не имеем.
Капитан Юй выпустил сизый клуб дыма и кивнул:
— И то верно. Извините, что побеспокоили.
Тем временем офицер Сяо Ван с коллегами изучил соцсети исчезнувшей актрисы. Половина комментариев пестрела откровенной грязью и проклятиями. У оперативников возникло подозрение, что девушка просто не выдержала травли и решила свести счёты с жизнью.
Такое здесь уже случалось: в густые горные леса вокруг города не раз приезжали чужаки с одной лишь целью — исчезнуть навсегда. Найти кого-то в этих дебрях — задача почти невыполнимая, чаще всего поиски заканчивались ничем.
Связались с менеджером Юй Мяо. Та подтвердила, что актриса действительно страдала от тяжёлой депрессии, принимала препараты и регулярно посещала психотерапевта.
И всё же Се Я не покидало ощущение какой-то неправильности. Пусть он видел Юй Мяо лишь пару раз, но успел заметить в её глазах цепляющуюся за жизнь искру. В ней не было той глубокой, застывшей апатии. Впрочем, она была профессиональной актрисой — возможно, умело держала лицо на людях, давая волю слабости лишь в одиночестве.
— Подожди меня здесь, я сбегаю за чаем, — Цзи Линци указал подбородком на популярную лавку с напитками неподалёку.
— Угу, иди.
Се Я пролистал ленту Вэйбо. В сети пока царил штиль — похоже, новость ещё не утекла. Если это всплывёт, поднявшийся шум сметёт всё на своём пути.
Убрав телефон, Се Я боковым зрением заметил, как из дверей участка спешно вышла Цюань Юйин. Рядом с ней семенила менеджер, буквально пряча певицу от чужих глаз под капюшоном и темными очками.
Однако даже такая конспирация не спасла: уже к вечеру снимок Королевы песни, покидающей отделение полиции, возглавил топ поисковых запросов, вызвав бурю противоречивых слухов.
Цзи Линци вернулся и вложил в руку Се Я прохладный стакан:
— Сладкий, как ты любишь.
В представлении Бога Горы любая неприятность отступала перед чем-то сладким. Он судил по себе и проецировал это на Се Я. Се Я невольно улыбнулся — до чего же милым и трогательным мог быть этот древний дракон.
— У меня очень вкусный, — Цзи Линци пару раз густо взмахнул ресницами, явно смущаясь собственных слов. — Хочешь попробовать?
Се Я отлично знал этот его взгляд. От этой едва уловимой застенчивости горного божества сладко заныло где-то в груди.
Наклонившись к его стакану, Се Я сделал хороший глоток:
— Я всосал всю фруктовую мякоть!
Цзи Линци тут же уголки губ опустил и уставился на него с немой укоризной.
Се Я не сдержал смешка и слегка сжал его щеку пальцами:
— Да ладно тебе, пошутил я. Совсем чуть-чуть отпил.
— Нет уж, верни, — строго потребовал Цзи Линци, не сводя с него глаз.
— Как я тебе верну? Я уже проглотил, — Се Я едва сдерживал улыбку. Подумать только, какой жадный! Неужели жалко пары кусочков фрукта? И этот персонаж ещё утверждает, что любит его? Ну и злыдень!
Темные, глубокие глаза Цзи Линци пристально вглядывались в лицо Се Я. Взгляд скользнул от глаз к переносице и замер на влажных от холодного чая губах. Они алели спелой клубникой и манили свежестью.
От этого прямого, тяжёлого взгляда Се Я вдруг стало не по себе. Уши вспыхнули, по шее разлилось сухое жарящее тепло, а сердце заколотилось о рёбра, словно прибой. Он заметил, как качнулся кадык Цзи Линци, и у него самого пересохло в горле.
Се Я облизнул губы, ощутив кисло-сладкий ягодный вкус.
Томительное ожидание становилось невыносимым. Ну если хочешь поцеловать — целуй! Чего тянуть-то?
Се Я уже решил взять инициативу в свои руки и сделать шаг вперёд, как на его лицо упала лёгкая тень. К губам прикоснулось что-то невероятно мягкое и тёплое — лишь на одно мгновение, мимолётно, как взмах крыла бабочки.
Се Я застыл на месте, глупо похлопав глазами. Он даже вкуса толком ощутить не успел, но внутри всё закипело и забурлило, будто в кратере проснувшегося вулкана.
Оба замерли, не смея взглянуть друг на друга. Стоило их взглядам случайно пересечься, как они тут же отводили глаза, чтобы через секунду снова осторожно скользнуть по лицу партнёра. Со стороны это выглядело доморощенной пантомимой двух влюблённых школьников.
Хотя, пожалуй, современные школьники были бы куда решительнее.
И всё же на душе у Се Я стало непередаваемо сладко.
Спустя долгую паузу Цзи Линци негромко произнес:
— Вот и вернул.
«Ничего себе курс обмена! — мысленно ахнул Се Я. — Пару кусочков фрукта на поцелуй? Да ты в чистом выигрыше, наглец!»
— Я... тебя обидел? — нерешительно спросил Цзи Линци, интерпретировав молчание Се Я по-своему.
Се Я аж опешил. Какая ещё обида? Если уж говорить о дерзости, то раньше дерзил именно он — не просто губами касался, а вполне себе глубоко целовался!
От этих воспоминаний щеки обожгло с новой силой.
— Нет.
Они прошли ещё немного вдоль улицы. Цзи Линци чуть сжал губы и абсолютно серьёзно спросил:
— Тогда могу я зайти дальше?
Се Я залился краской до самых корней волос. Он совершенно не умел противостоять Цзи Линци, когда тот принимал этот свой собранный, предельно серьёзный вид — будто они обсуждали не любовные утехи, а важнейшие даосские трактаты.
Се Я чуть склонил голову набок, с вызовом посмотрев на него:
— И как же ты хочешь "зайти дальше"?
На этот раз Цзи Линци не отвёл взгляда. В его темных, как тушь, глазах рассыпалась целая россыпь звёздных искр:
— Хочу оставить на тебе свой след.
Се Я никак не ожидал от него столь откровенных слов. Сердце сделало оглушительный кульбит. Скрытое напряжение между ними сгустилось, превращаясь в терпкий, хмельной напиток.
Слова Цзи Линци жгли, а его взгляд откровенно раздевал, лишая остатков разума.
Се Я усмехнулся — дерзко, незваным порывом, — подался вперёд и прошептал прямо в лицо Цзи Линци:
— И как ты собираешься оставить на мне свой след?
«Переспим?»
От этих невысказанных, но явно прочитанных слов у Цзи Линци вспыхнули кончики ушей. Он поджал губы и произнёс:
— Ты не выдержишь.
В его глазах промелькнуло что-то хищное, опасное:
— Я тебя просто погублю.
Се Я замер, сердце заколотилось где-то в горле. В эту секунду в нем проскользнула безумная мысль — а ведь погибнуть от рук Цзи Линци было бы не самым худшим финишем... Впрочем, здравый смысл мгновенно взял верх.
— Ну уж нет, давай без этого, — Се Я быстро отступил в безопасную зону, увеличивая дистанцию. — Я и боли боюсь, и умирать молодым не планирую.
Цзи Линци посмотрел на него с досадой, явно не ведая, как разрешить эту дилемму.
Глядя на его растерянный вид, Се Я не сдержал улыбки и первым протянул руку, переплетая их пальцы:
— Ну, от обычного поцелуя я же не сдохну?
Глаза Цзи Линци блеснули, губы тронула легкая улыбка:
— Не сдохнешь.
— Вот и отлично. А то мне как-то не улыбается в самом расцвете сил уходить в монахи.
Если уж не дают "мяса", то хотя бы "бульоном" перекусить можно.
* * *
Вечером, приняв душ и выпив положенные лекарства, Се Я только успел лечь, как из-за стены донеслись громкие голоса. Он подошёл к окну и осторожно глянул во двор. Похоже, ругались менеджер Юй Мяо и менеджер Ли Е.
— Не делай из меня дуру! Мяомяо мне всё рассказала! — визгливо кричала женщина. Было видно, что она на пределе. — Твой Ли Е заявился к ней среди ночи и стучал в дверь! А когда она его не пустила, утерся и затаил обиду! Что вообще этот твой мужик себе позволяет?!
— Пошла ты! — сплюнула представительница Ли Е. — Верить сказкам этой шлюхи? Она совсем из ума выжила! На кой чёрт моему Ли Е сдалась её дверь? Это она к нему пробиться пыталась, весь шоу-бизнес знает, как она любит ночные "читки сценариев"!
— Внешние, может, и верили вашим помоям, но ты-то знала правду! — Менеджер Юй Мяо сорвалась на истеричный навзрыд. — Мяомяо отказалась ложиться под продюсеров, и за это её смешали с грязью! Если бы она реально этим занималась, я бы слова не сказала! Но она была чиста! За что её так изгадили?!
Девушке едва исполнилось двадцать пять, а на неё вылили тонны грязи, называя продажной и доступной. Общество растоптало её, хотя она даже ни с кем не встречалась.
Сотрудники съёмочной группы кое-как разняли женщин и утихомирили их. В такой глуши громкие вопли были слышны на всю округу, и если кто-то записал этот скандал на видео, проекту окончательно придет конец.
Когда снаружи все улеглось, Се Я присел на край кровати. Значит, слухи о Юй Мяо были ложью. Совсем еще девчонка, а вынуждена была нести такое бремя... Неудивительно, что у неё сдала психика.
— О чём задумался? — Цзи Линци вышел из ванной и положил ладони ему на плечи.
Се Я пересказал ему услышанное:
— Просто жалко её. Она действительно талантливая актриса. Если бы не этот ад, могла бы стать настоящей звездой.
— Не забивай себе голову. Поздно уже, ляг отдохни, — Цзи Линци мягко коснулся губами его лба.
Врач просил беречь Се Я от негативных эмоций и не давать ему уходить в себя. Цзи Линци с радостью увёз бы его путешествовать, заставив бросить работу, но Се Я категорически отказался: ему нужно было чем-то занять мысли.
Едва они легли, Се Я под действием седативных быстро погрузился в сон.
«Иди сюда...»
«Иди ко мне...»
Кто это? Се Я сквозь сон слышал настойчивый, зовущий шёпот. Куда идти?
«Ты кто?..»
«Я...»
Голос внезапно оборвался, словно перерезанный провод. Се Я резко открыл глаза и столкнулся с мрачным, наливающимся тьмой взглядом Цзи Линци.
— Что случилось?
Цзи Линци наклонился и крепко обнял его, прорычав сквозь зубы:
— Посметь пролезть в твой сон... Дерзкая тварь.
* * *
Больница
Чжоу Сяоханю улыбнулась удача: нашлась добрая благодетельница, давшая согласие оплатить его учёбу и лечение дедушки.
Мальчик был безмерно рад, но принимал помощь с неохотой. Он не хотел быть никому должным:
— Сестрёнка, спасибо вам огромное! Я могу написать расписку. Когда вырасту, я обязательно всё верну с процентами.
Цюань Юйин ласково погладила его по голове:
— Малыш, не забивай себе голову. Мы с тобой встретились не просто так, и я хочу тебе помочь. Твоя задача сейчас — хорошо учиться.
— Нет, дедушка учил меня, что за добро надо платить добром. Я обязательно всё отдам! — твердо заявил мальчик.
— Ну хорошо, я подожду, пока ты вырастешь, — с улыбкой уступила Цюань Юйин, видя его непреклонность.
— Спасибо вам! Вы такая добрая! — для Сяоханя эта женщина стала настоящим лучиком света, разогнавшим непроглядную тьму последних дней.
— Я пойду позвоню, — Цюань Юйин поднялась и вышла из палаты.
Сяохань подошёл к койке, взял сухую, мозолистую руку дедушки и прижался к ней щекой:
— Дедушка, ты будешь жить! Нам помогла одна очень хорошая сестрёнка...
В палату вошла медсестра с капельницей. Глядя на худенького десятилетнего мальчишку, ежедневно ухаживающего за умирающим стариком, она не могла сдержать жалости.
Ребёнок делал всё сам: кормил, мыл, менял судно, ночами сидел у постели. В его возрасте дети спали без задних ног, а он вскакивал по несколько раз за ночь. Чтобы сэкономить, мальчик спал прямо на стуле, уткнувшись носом в край кровати. В конце концов персонал сжалился и разрешил ему бесплатно занимать раскладушку для сопровождающих.
Поменяв флакон, медсестра вышла в коридор, где перекинулась парой слов с коллегой:
— У старика на третьей койке внук — золото, а не ребёнок. Всего десять лет, а всё на себе тащит. Вчера доктор Чжао сказал, что дедушке осталось от силы пара дней... Что же с мальчиком-то будет?
Вторая медсестра лишь вздохнула:
— Эх, да в детский дом отдадут, куда ещё? Хоть бы семья хорошая попалась... Жалко пацана, совсем один останется.
Они ушли, не подозревая, что их разговор от слова до слова слышал Сяохань.
Мальчик застыл у двери, дрожа всем телом. Лишь спустя долгое время он опомнился и с пустой душой поплелся с чайником к титану за кипятком.
У комнаты с кипятком собралась очередь. Поставив чайник на пол, Сяохань, словно тень, побрел к балкону — ему жизненно необходим был свежий воздух.
И тут сквозь шум до его ушей долетел знакомый голос. Это была Цюань Юйин, говорившая по телефону.
Сяохань хотел было уйти — подслушивать нехорошо, да и сам он поразился, как смог услышать её через такое расстояние. Но следующие слова пригвоздили его к месту.
—... Не волнуйся, я осторожна. Никто не узнает, что я из расы русалок.
— Понимаю, чем это грозит. Мясо русалки исцеляет любые болезни и дарует бессмертие — ни один человек не устоит перед таким искушением... Не переживай, завтра я уже буду дома.
Сердце Сяоханя заколотилось как бешеное.
Сестрёнка Цюань — русалка?
Мясо русалки лечит всё и дарует бессмертие?..
Значит... дедушку можно спасти?!
«Нет! Нельзя! Я не могу стать преступником, дедушка меня проклянет! Она ведь помогла нам, это будет предательством!»
«Но... дедушка умрёт...»
Раздался шаг каблуков — Цюань Юйин закончила разговор и направлялась к выходу. Сяохань в панике метнулся в ближайшую пролётную дверь лестничной клетки и сполз по стене на пол.
Стук каблуков прозвучал совсем рядом и затих вдали.
И в этой тьме он снова услышал тот жуткий, вкрадчивый шёпот, звучавший прямо у него в голове:
«Твой дедушка умирает... Неужели ты дашь ему умереть?»
«Ты же слышал медсестёр, ему осталось всего пару дней. Маленький кусочек мяса — и он будет жить. Он будет с тобой всегда... Всегда...»
Сяохань судорожно сжал голову руками, шепча:
— Всегда...
«Да, всегда. Всего лишь кусочек. Она даже не заметит, всё быстро заживет. А твой дедушка останется жив.»
«Хочешь стать сиротой? Хочешь, чтобы тебя забрали чужие люди? Забыл, как на тебя смотрели в деревне? Для них ты просто маленький монстр...»
Мальчик сжал уши, его глаза остекленели. Вглядываясь в темноту, он медленно, механически кивнул:
— Ты прав...
«Хи-хи-хи...»
С мерзким смешком сгусток черной скверны молнией впился в грудь Сяоханя и растворился внутри.
В темноте его зрачки сузились, превратившись в вертикальные, налитые ядом звериные щели.
* * *
— Фрукты прямо с нашего сада, очень сладкие! Если понравятся, скажите — я ещё принесу, — Ли Хун вальяжно откинулся в кресле, попивая горячий чай.
— Да ну, зачем напрягаться? Мы лучше сами к тебе в сад приедем, — улыбнулся Се Я.
Ли Хун просиял:
— Отличная идея! Дедушка как раз уши мне прожужжал, всё просит вас в гости позвать. Вы ему ужасно понравились, я уж грешным делом подумал, не родной ли ты его внук!
— Да? Дедушка Ли — потрясающий человек. Сразу видно, в молодости был красавцем, — заметив лёгкое сходство, сказал Се Я.
— А то! — Ли Хун отпил чаю. — Дед у меня в юности был хоть куда. Настоящий молодой барчук из богатой семьи.
Он достал телефон и выудил из галереи старый, пожелтевший снимок. С фотографии смотрел выправленный тридцатилетний офицер в военной форме — статный, с благородными чертами лица. С Ли Хуном у них не было практически ничего общего.
— Твой дедушка воевал? — удивился Се Я.
— Угу. Когда ему исполнилось пятнадцать, прадед хотел отправить его на учёбу за границу. Но тут прадед скоропостижно скончался, а всё имущество прибрал к рукам дедушкин дядя. Дед с прабабкой несколько лет жили приживалками в собственном доме... Потом прабабушка умерла, а когда началась война, дедушкину семью накрыло снарядом. Деда же забрали на фронт, — Ли Хун вздохнул. — Он тогда потерял всё, включая невесту, которую безумно любил.
Ли Хун сглотнул подступивший к горлу ком. Се Я понимал его — Ли Хун вспомнил Чжань Синьлинь. Живя в мирное время, внук повторил трагическую судьбу своего деда.
Сделав глубокий вдох, Ли Хун продолжил:
— Дед был образованным, сообразительным. Выиграл пару серьезных стычек, и его быстро продвинули по службе. Дома до сих пор куча его орденов лежит.
— Не знал, что в наших краях живет такой герой, — искренне восхитился Се Я.
— Ха-ха, да дед сам про войну не любит говорить. Это я из него в детстве клещами истории вытягивал, — Ли Хун тепло улыбнулся. Сколько он себя помнил, дед чаще часами рассматривал не ордена, а странную красивую Небесную жемчужину, с которой не расставался даже во сне.
Когда солнце склонилось к горизонту, Ли Хун поднялся:
— Ну, я пойду. Обязательно приезжайте в гости!
— Договорились. Удачи, Ли-гэ! — Се Я и Цзи Линци пошли провожать его.
У самых дверей Ли Хун, обернувшись, случайно столкнулся с прохожим:
— Ой, простите!
Он подхватил незнакомку под локоть. Девушка оказалась вежливой и мягко ответила:
— Ничего страшного.
Ли Хун замер. Голос показался ему знакомым. Он поднял глаза и опешил: перед ним стояла сама Цюань Юйин!
— Цюань... Цюань Юйин?! — выдохнул он, потеряв дар речи.
Певица прикрыла губы ладонью и тихо рассмеялась:
— Она самая. Здравствуйте! Вам подписать что-нибудь?
— А... можно?! Я вас не стесню? — зазаикался Ли Хун.
— Вовсе нет, — улыбнулась она.
Ли Хун тут же метнулся к Се Я за бумагой и ручкой. Он не был фанатичным поклонником эстрады, но Цюань Юйин являлась живой легендой — её голос завораживал, а невероятная грация и доброта покоряли с первого взгляда.
— Спасибо огромнейшее! — Ли Хун бережно принял автограф, сгорая от желания тут же выложить его в соцсети.
Уже сев в машину, он списался с Се Я, удивлённый тем, что звезда живет по соседству. Узнав, что в соседнем доме снимают шоу, Ли Хун воодушевился, но Се Я тут же остудил его пыл: из-за череды скандалов съёмочная группа завтра сворачивается и уезжает.
* * *
Смеркалось. Се Я взялся за приготовление ужина. Задумавшись о чём-то своём, он чуть не полоснул себя ножом по пальцам — Цзи Линци перехватил его руку в миллиметре от лезвия:
— Осторожно.
Глубокий голос над самым ухом заставил Се Я вздрогнуть. Глянув на нож, он ощутил холодный пот: ещё секунда, и пришлось бы ехать в травмпункт.
— Спасибо... — сердце Се Я бешено колотилось.
— Не отвлекайся, когда держишь нож. Это опасно, — Цзи Линци сжал его пальцы, вглядываясь в глаза.
В груди у Се Я будто зашипела открытая газировка, обжигая приятным теплом.
— Угу.
Цзи Линци забрал нож, заставил Се Я сесть на стул и произнёс:
— Ты слишком рассеян. Сегодня готовить не будешь. Давай закажем еду.
Се Я вспомнил, что является владельцем собственной чайной, где давно не был. Соскучившись по их кухне, он набрал управляющему, и тот радостно пообещал привезти всё в лучшем виде за полчаса.
— О чём ты думал? — Цзи Линци снова взял его за руку, когда телефонный разговор окончился.
Тепло ладони Цзи Линци успокаивало. Се Я поднял на него чистый, янтарный взгляд, в котором отпечатался свет лампы:
— Помнишь, в прошлый раз я почувствовал от госпожи Цюань запах крови? У неё тогда была царапина на руке, и я списал всё на собственную мнительность.
Се Я сделал паузу и продолжил:
— Но сегодня... от неё снова пахло кровью. И очень сильно. Этот запах не был похож на внешнюю рану — казалось, кровь сочится откуда-то изнутри. Я уверен, мне не показалось.
— С ней что-то не так. Находясь рядом с ней, я ощущаю сильный дискомфорт.
Цзи Линци, молча слушавший его, вдруг улыбнулся — светло, будто растаял вековой лёд и распустились весенние цветы. Он протянул руку и ласково ерошил мягкие, кудрявые волосы Се Я:
— Сяо Я... Похоже, ты готов выдержать свой первый экзамен.