Снова наступил праздник фонарей — редкий случай для Юй Сюэцзань выбраться из дома. Мать взяла её с собой, прихватив служанку, но толпа на празднике оказалась такой густой, что мать со служанкой быстро потерялись из виду. Впрочем, Сюэцзань это только обрадовало: наконец-то можно веселиться без материнского присмотра, вдвоём со служанкой, сколько душе угодно.
— Барышня, сколько людей на вас смотрит, — с улыбкой шепнула служанка ей на ухо.
Лицо Сюэцзань скрывала вуаль, оставляя открытыми лишь ясные глаза, — но и этого хватало, чтобы прохожие останавливались, гадая, из какой она семьи.
— Пойдём скорее отсюда. — Сюэцзань не любила, когда на неё так пялились, и, потянув служанку за собой, заспешила прочь. И надо же было случиться, что она налетела прямо на кого-то.
— Простите. — Сюэцзань подняла голову и застыла: перед ней стояла девушка с ослепительно яркой красотой.
Какая прекрасная женщина.
Та смотрела на неё в ответ не отрываясь. Наконец, глаза её изогнулись в улыбке.
— Барышня, до чего же вы хороши собой.
— И вы тоже очень хороши, — ответила Сюэцзань без всякой учтивости, просто по правде: она никогда прежде не видела такой ослепительной красавицы, из тех, кого невозможно забыть.
— Меня зовут Мэй Шутун. А как звать вас, барышня?
— Моя фамилия Юй, детское имя — Сюэцзань, в этом году исполнилось шестнадцать. — Хотя они виделись впервые, Сюэцзань чувствовала к этой девушке необъяснимую близость, будто знала её давным-давно.
— Тогда я старше тебя на пару лет, — рассмеялась Мэй Шутун.
С того дня они стали называть друг друга сёстрами и вместе бродили по празднику, а расставаться пришлось уже настоящими подругами, которым не о чем было молчать друг перед другом, — расставаться было жаль.
Едва Сюэцзань скрылась из виду, Мэй Шутун полетела обратно в поместье Юй, приняла свой истинный облик и свернулась в гнёздышке, которое та смастерила для неё сама.
Прошло полмесяца, а Сюэцзань всё ещё вспоминала Мэй Шутун, но выйти из дома по своей воле она не могла, да и где искать дом подруги — не знала. Оставалось только вздыхать, поглаживая рыжую лисицу на коленях, которой она изливала все свои тайны.
Сюэцзань годами жила взаперти в глубине женских покоев, общаясь лишь с несколькими сёстрами из своего рода да с домочадцами отцовских друзей по службе. В этом году император устраивал большой отбор невест, и почти все знакомые девушки усердно готовились к нему дома. Только сама Сюэцзань во дворец не рвалась, и потому им было почти не о чем говорить друг с другом. Мэй Шутун стала первой настоящей подругой, которую она обрела.
Через два дня рана лисицы зажила, и Сюэцзань велела служанке тайком вынести зверька и отпустить на волю.
Отбор невест был совсем близко, держать лисицу дольше она не могла — тем более что мать уже что-то заподозрила, будто дочь прячет от неё нечто. Не веди себя Сюэцзань в последнее время так покорно, гнев матери давно бы прорвался наружу.
Теперь, когда даже лисицу увезли, поговорить Сюэцзань стало вовсе не с кем. Служанки, при всей их преданности, не смели ничего утаить от расспросов матери, и Сюэцзань не решалась доверить им то, что было на душе.
На следующий день, когда Сюэцзань качалась на качелях во дворе, к её ногам вдруг упал камешек. Недоумевая, она подняла голову — и увидела Мэй Шутун, взобравшуюся на стену, с улыбкой глядящую на неё сверху.
От изумления и радости она вскочила на ноги.
— Сестрица Мэй!
— Спускайся осторожнее, не упади, я велю открыть тебе ворота.
— Не нужно, я и через стену ловко перелезаю. — С этими словами Мэй Шутун легко спрыгнула вниз прямо со стены.
Сюэцзань невольно вскрикнула от испуга, на звук прибежала служанка, и Мэй Шутун едва успела спрятаться за большим деревом.
— Барышня, что случилось?
— Ничего, ничего, просто увидела букашку, немного напугалась, но её уже нет, иди по своим делам, я ещё покачаюсь немного и вернусь в комнату. — Сюэцзань изобразила спокойствие и выпроводила служанку.
— Сестрица Мэй, как ты здесь оказалась? — радостно рассмеялась Сюэцзань.
— Захотела тебя увидеть — вот и пришла. — Мэй Шутун вышла из-за дерева, и её лицо сияло ярче полуденного солнца.
Так, тайком скрываясь от домочадцев Юй, они провели немало прекрасных дней. Сюэцзань учила Мэй Шутун вышивать, и та едва не исколола себе все десять пальцев — стало ясно, что таланта к этому у неё и вправду нет ни на грош.
Чем прекраснее становилось время, проведённое вместе, тем сильнее Сюэцзань не хотела расставаться с такой жизнью. Во дворец она не желала, не желала становиться наложницей императора, который был старше её собственного отца, — но ослушаться отцовской воли не могла и лишь молча смирялась с неизбежным.
Заметив, что подруга ходит хмурая, Мэй Шутун спрашивала, что её печалит, но Сюэцзань знала: та проста душой и совершенно не разбирается в мирских делах, — и, не желая её тревожить, лишь качала головой, говоря, что всё в порядке.
Ночью Мэй Шутун, изводясь от беспокойства, тайком пробралась в покои Сюэцзань и застала её в слезах. Только тогда та наконец рассказала всё как есть. Мэй Шутун, недавно спустившаяся с горы, первым делом подумала о том, чтобы увезти подругу отсюда.
Но имя Сюэцзань уже подано на отбор — уйди она, что станется с семьёй Юй? А куда бежать двум слабым девушкам и как выжить в этом мире?
У Мэй Шутун не было ни родителей, ни братьев, в людских делах она разбиралась плохо и не понимала истинных опасений подруги — оставалось лишь остаться рядом и утешать её. Но именно это и заметила служанка Сюэцзань: решив, что у Мэй Шутун недобрые намерения, она тайком донесла родителям барышни.
В следующий раз, когда Мэй Шутун пробралась в поместье Юй, слуги схватили её на месте. Раз рядом была Сюэцзань, обнаруживать свою истинную природу она не смела и решила при первой возможности тихо скрыться.
Но у Сюэцзань, как назло, оказался похотливый старший брат. Прогнав слуг, стороживших у двери, он прокрался в дровяной сарай, куда заперли Мэй Шутун, и попытался силой овладеть ею. Мэй Шутун, хоть и недавно спустилась с горы, лёгкой добычей не была — одним заклинанием она мигом лишила его чувств. Как раз в этот момент Сюэцзань, тайком выбравшаяся спасать подругу, увидела всё своими глазами и в ужасе побледнела. Мэй Шутун хотела объясниться, но Сюэцзань невольно попятилась, глядя на неё со страхом и дрожью.
Этот жест стал для Мэй Шутун сокрушительным ударом. Не смея больше оставаться, она обратилась алой вспышкой и исчезла с места.
Когда Мэй Шутун наконец справилась с болью и вновь спустилась с горы, она узнала: отца Сюэцзань уличили в сговоре и заговоре, всё семейство Юй разорено, женщин продали в услужение или в публичные дома, — и Сюэцзань оказалась среди них.
Мэй Шутун обуял ужас, она кляла себя, что не спустилась раньше. Дни и ночи она искала Сюэцзань, пока наконец не выведала её местонахождение: некий господин, некогда влюблённый в неё, выкупил её из неволи, и теперь она стала его любимой наложницей. Этим господином оказался У Лян.
Когда она наконец нашла Сюэцзань, та уже собрала длинные волосы в высокую причёску замужней женщины — и, как когда-то, сидела на качелях.
Мэй Шутун, хоть и боялась по-прежнему, что подруга испугается её, всё же набралась смелости выйти навстречу и предложила увезти её отсюда. Сюэцзань помедлила и в конце концов покачала головой — сказала, что не желает уходить.
Как раз в этот момент У Лян вернулся домой с приёма при дворе и, узнав о цели визита Мэй Шутун, с глубоким чувством поклялся ей, что будет хорошо обращаться с Сюэцзань. Они с Сюэцзань, сказал он, любят друг друга по-настоящему, а он к тому же — юноша, впервые узнавший любовь, и он просил Мэй Шутун не разлучать их. Мэй Шутун хоть и не была спокойна за подругу, но раз сама Сюэцзань не хотела уходить, силой увести её она не могла.
Оставалось лишь навещать Сюэцзань время от времени, убеждаясь, что той живётся хорошо, — пока Сюэцзань не забеременела и не сказала ей, что больше не хочет её видеть: не желает, чтобы её ребёнок имел какое-либо отношение к демонам.
Мэй Шутун охватило безграничное отчаяние. Но она и вправду была демоном — и то, что Сюэцзань боится её, было вполне естественно.
Она просто не могла представить, что Сюэцзань умрёт при родах — не станет ни её самой, ни ребёнка.
— Она была очень красива, правда? — раздался вдруг за спиной Се Я голос Мэй Шутун.
Он резко обернулся. Перед ним стояла не иллюзорная Мэй Шутун — настоящая, та, что триста лет странствовала по бренному миру, и в её глазах бурлила тоска воспоминаний.
— Да, это твои воспоминания, сестра Тун? — спросил Се Я.
Мэй Шутун слегка кивнула:
— Да.
Картина перед глазами вдруг начала искажаться и наконец обернулась двориком, утопающим в весеннем цветении. На качелях сидела нежная юная девушка. Она обернулась к Мэй Шутун и мягко улыбнулась:
— Сестрица Мэй.
— Сестрица Мэй, иди же скорее сюда, — позвала её Сюэцзань, махая рукой.
Взгляд Мэй Шутун на несколько мгновений застыл, ноги сами понесли её вперёд, но Се Я схватил её за запястье:
— Не подходи. Это не барышня Юй.
Сюэцзань на качелях была окутана чёрным туманом — совсем не той девушкой из воспоминаний Мэй Шутун, а самой настоящей нечистью.
По телу Мэй Шутун прокатилась волна чистой силы, разом пробудив её разум. Только теперь она осознала: перед ними вовсе не Сюэцзань, а нечисть, которую им предстояло уничтожить.
Разумом она это прекрасно понимала, знала, что должна нанести удар, — но даже понимая, что перед ней подделка, не могла заставить себя ударить. Сюэцзань улыбалась ей, так живо, так по-настоящему.
— Сестра Тун, — снова окликнул её Се Я. — Мне взяться за это?
Мэй Шутун глубоко вдохнула:
— Дай мне.
— Я справлюсь.
Она достала железный веер, между бровей мелькнуло сосредоточение — и взмахнула им в сторону Сюэцзань. Бесчисленные лезвия ветра, острые как сталь, вмиг рассекли качели.
Сюэцзань стремительно увернулась и жалобно протянула:
— Сестрица Мэй, какая же ты жестокая.
— Не смей говорить со мной её голосом! — гневно вскрикнула Мэй Шутун. Движения её становились всё стремительнее, атаки — всё плотнее, и Сюэцзань отвечала ей на равных.
Се Я наблюдал за схваткой со стороны, чувствуя, что так продолжаться не может. Оглядевшись по сторонам, он с удивлением заметил, что разрубленные качели вновь приняли прежний вид.
Неужели?..
Он подошёл ближе и опустил на них ладонь. В тот же миг чистая, светлая сила хлынула во все стороны, с быстротой молнии очищая всё пространство от скверны.
— Прекратите!! — Сюэцзань в панике вперила в Се Я искажённое злобой лицо и бешено бросилась на него. Мэй Шутун, воспользовавшись мгновением, пронзила её железным веером со спины. Сюэцзань широко распахнула глаза, и её тело рассыпалось вихрем опадающих лепестков.
В небе внезапно возникла чёрная воронка, затянувшая в себя Се Я и Мэй Шутун.
Сквозь пелену Се Я увидел смутный силуэт человека, что-то протягивавшего вперёд. Пока он недоумевал, фигура вдруг обернулась, открыв лицо — точь-в-точь как его собственное. Человек смотрел прямо на него, будто видел самого себя, и произнёс:
— Не забудь прийти забрать.
Забрать что?
Кто это был? Он сам?
— Сяо Я! — Знакомый оклик прорезал темноту, и Се Я открыл глаза. Первым, что он увидел, было лицо Цзи Линци. Он поднял руку, коснулся его щеки и растянул губы в улыбке:
— Настоящий.
Глаза Цзи Линци всё ещё были красноватыми.
— Настоящий.
Вся компания вышла из здания Управления по контролю за демонами. Настроение у всех, кроме Ма Су, было подавленным, будто над головами повисла грозовая туча, которую никак не разогнать.
Се Я взглянул на телефон — автобусы уже не ходили, а при мысли о стоимости такси в столице у него невольно кольнуло в груди.
Внезапно неподалёку, среди толпы, мелькнула фигура. Их с Се Я взгляды встретились, и у того будто перехватило горло. Лишь спустя долгое мгновение он смог выдавить одно слово:
— Папа...