Пальцы Мэн Янъюя судорожно сжались. Губы его задрожали, он несколько раз бессильно раззинул рот, прежде чем сумел выдавить хоть звук. В его расширившихся от дикого, беспомощного ужаса зрачках плескалась паника.
— Это Го Синьбай... Человек, которого я сбил насмерть, — Го Синьбай!
— Я вспомнил! В ту ночь я и впрямь сбил его насмерть! По комплекции он похож на тебя... У меня не было галлюцинаций, я действительно убил человека! — Мэн Янъюй метался, окончательно потеряв обладание собой, и сбивчиво, бессвязно бормотал: — Но как? Как он мог прийти на свадьбу целым и невредимым?! Он же не дышал, у него пульса не было!
Он резко вскинул голову и мертвой хваткой вцепился в рукав Се Я:
— Если он тогда выжил после такого, вдруг и сейчас то же самое?! Он ведь "умер" первым... А что, если он воскрес и теперь из темноты наблюдает, как мы грызем друг другу глотки и стравливаемся?!
Слова Мэн Янъюя мгновенно рассеяли туман в голове Се Я.
Никакого лишнего человека не было. Этот некто с самого начала находился среди них. Вот только зачем Го Синьбаю понадобилось устраивать столь изощренный спектакль?
— Ты сказал... Синьбай не умер?! — раздался визгливый, истеричный вопль Юй Цзинлэй, чье чрево представляло собой рваную, зияющую рану, истекающую темной юшкой.
Мэн Янъюй механически обернулся и, разглядев израненную, утопающую в собственной крови женщину, закатил глаза и рухнул без чувств.
Се Я подхватил его под мышки и осторожно опустил на пол рядом с дрожащим от страха Юй Цзяньином.
— С-старшекурсник... Ч-что с моей сестрой? — с трудом переведя дыхание, заикаясь, выдавил Юй Цзяньин.
Се Я лишь покачал головой. Положение Юй Цзинлэй выглядело вопиюще аномальным: потеряв столько крови и с таким ранением, она должна была угасать, однако сохраняла кристальную ясность ума и орала во всё горло. Всякое отклонение от нормы сулит беду. Если уж Цзи Линци сказал, что ей конец, значит, шансов нет.
Юй Цзяньин оцепенел, его взгляд остекленел:
— К-как... как же так...
В этот самый миг, пока они разговаривали, из мрака, точно отравленная стрела, рванулся сгусток зловонной скверны, целя прямо в Се Я и его спутника.
В глазах Се Я вспыхнул огонёк. Натренированным движением он прижал Юй Цзяньина к полу, и оба едва успели увернуться от вероломного удара.
— Ч-что это было?! — Юй Цзяньин содрогался от ужаса. Невидимая разуму черная тень пронеслась над самой его головой ледяным шквалом, заставив сработать животный инстинкт самосохранения.
— Твоя кармическая связь исчерпана. Прекрати упорствовать в своем безумии, — изрек Цзи Линци. На его челе залегла суровая тень, а во взгляде проскользнула леденящая, давящая аура божества.
Он лениво взмахнул рукой — и лезвие сжатого воздуха со свистом рассекло пространство, с глухим ударом врезавшись во что-то плотное. Раздался сдавленный стон, и густой черный туман, сползя со стены на пол, соткался в человеческий силуэт.
Се Я разглядел сквозь клубы тьмы мужчину. Тот держался за грудь, сгоняя с себя черную дымку, пока не обнажилось самое обыкновенное, ничем не примечательное лицо.
Се Я никогда его не видел, но в груди затеплилось странное чувство узнавания.
— Кто ты такой? — Се Я поднял Юй Цзяньина и шагнул вперед.
Мужчина тяжело, не мигая, вперил взгляд в Юй Цзяньина. Парню стало настолько жутко под этим взором, что он сжался в комок и спрятался за спину Се Я, мертвой хваткой вцепившись в его одежду.
— Я Го Синьбай. И я же — Сюнъюнь, — чеканя шаги, незнакомец вошел в комнату. Под объятым паникой взором Юй Цзинлэй он поднял крошечного щенка, лежавшего у нее на груди, и безжалостно перервал пуповину.
— А-а-а-а!.. — заходясь в нечеловеческом крике, взвизгнула Юй Цзинлэй. Лицо ее пошло мертвенными пятнами, холодный пот застилал глаза, а сорванный голос перешел в сиплый хрип. Боль была такой, будто с нее живьем сдирают кожу, но потерять сознание или умирать тело категорически отказывалось — разум противоестественно четко фиксировал каждую секунду этих истязаний.
— Хозяйка, ты еще помнишь меня? — ласково проговорил мужчина, гладя ее мокрую от пота челку.
Юй Цзинлэй забилась в судорогах, рыдая и сбивчиво повторяя, что понятия не имеет, кто он такой. Она попыталась отползти, но едва движение зародилось в ее теле, как мужчина мертвой хваткой сжал ее волосы, пригвоздив голову к полу.
— Мне так больно... Ты действительно меня забыла, хозяйка, — хоть он и произнес слова печали, в его голосе не промелькнуло ни единой эмоции; тон оставался пугающе ровным. — Забыла, как раз за разом выбрасывала меня на улицу? Как привела к мяснику, торгующему собачатиной, и собственными глазами смотрела, как меня задушили петлей, спустили кровь и выпотрошили... А потом вместе с родителями сожрала мое мясо?
— Ты... ты... Не может быть! Невозможно! Прекрати уродливый фарс! — в ужасе забилась Юй Цзинлэй, из последних сил дико мотая головой. Из разорванного живота вываливались внутренности, оставляя на полу кровавые сгустки, но она упорно ползла прочь, к дальнему краю кровати.
— А если так? Теперь вспомнишь? — проворчал он, и прямо у нее на глазах высокий, под два метра ростом мужчина начал трансформироваться, сжимаясь, пока не превратился в огромного черного пса.
Его темные, как агат, глаза все с той же преданной и фанатичной упрямостью уставились на нее.
— А-а-а-а-а!!! — раздался душераздирающий вопль. Юй Цзинлэй сорвалась с кровати, оставив за собой пропитанные кровью, смердящие гнилью простыни, и рухнула на деревянный настил. Выпавшие кишки волочились следом, оставляя на досках липкие багровые полосы.
— Сю-Сюнъюнь... — прошептал Юй Цзяньин.
Хотя его воспоминания о нем обрывались в восьмилетнем возрасте, парень четко помнил того черного пса с белоснежным пятнышком на груди. У него были невероятно чистые, лучистые глаза — казалось, пес видит человека насквозь и всегда готов поддержать своим беззвучным сочувствием. Стоило Юй Цзяньину расстроиться, Сюнъюнь тут же подбегал, тыкался влажным носом и умильно тёрся о колени, моментально возвращая мальчику улыбку.
Вот только сейчас глаза Сюнъюня были мертвыми, бездонными и мрачными, как ночная бездна.
Но разве Сюнъюнь не убежал? Да и к тому же он уже тогда был дряхлым стариком. Прошло десять лет — обычные собаки столько просто не живут!
Юй Цзяньин, всю жизнь считавший себя убежденным атеистом, окончательно потерял нить реальности. Что здесь, черт возьми, происходит?!
Го Синьбай и есть Сюнъюнь — тот самый пес, что когда-то жил в семье Юй. Теперь становилось ясно, почему на стенах висели картины с изображениями собак, и откуда на последнем полотне взялся щенок: это был ребенок, родившийся у Юй Цзинлэй.
Картина пазла наконец сложилась. Если догадки Се Я верны, все шесть картин и шесть погибших так или иначе оказались замешаны в расправе над Сюнъюнем.
— Остров Монте-Кристо... Его еще называют островом Графа Монте-Кристо из-за знаменитого романа. Вот почему место выбрали не случайно! Разгадка с самого начала лежала на поверхности: он пришел мстить, — подперев подбородок рукой, Се Я задумчиво посмотрел на стоящего у кровати черного пса.
Надо же было проглядеть столь очевидную деталь. Под самым носом ведь было!
При этих словах Юй Цзяньин содрогнулся. Он изо всех сил пытался понять: за что?! За что пес так жестоко расправлялся с ними?!
Его взгляд пересекся со смоляными глазами Сюнъюня. Пес сперва бережно слизывал кровь с новорожденного щенка, а затем повернул морду к скорчившейся на полу, угасающей Юй Цзинлэй:
— Поначалу мне действительно повезло. По счастливой случайности во мне пробудился духовный разум, и семья Юй купила меня в свой дом. Они души во мне не чаяли, баловали. Желая отплатить за доброту добротой, я уберег их троих от гибели в страшной автомобильной аварии.
— Все складывалось прекрасно. Когда Юй Цзинлэй пошла в старшую школу, я уже превратился в старика. Я любил её без памяти, берег точно собственное дитя, не позволяя и волоску упасть с её головы. Ради неё и всей семьи Юй я бросил совершенствование, предпочтя остаться обычным псом, чтобы спокойно дожить свой век и умереть от старости.
— Но она изменилась. Когда они начали встречаться с Дин Шэнвэнем, тот стал распускать руки. Увидев это, я прикусил его. Это было лишь предупреждением, я даже кожу не пробил! Но из-за того случая Юй Цзинлэй впервые подняла на меня руку. Вечером, правда, она плакала, обнимала меня и просила прощения... Я не таил зла. И даже когда она, поддавшись гнусным наговорам Дин Шэнвэня, решила, будто я смотрю на нее как-то "не так", и втайне отвезла меня на окраину, чтобы выбросить — я всё равно её не винил.
Огребший укус Дин Шэнвэнь какое-то время отпаивался валидолом и боялся подойти к Юй Цзинлэй, но вскоре снова принялся за свое. Однако почти каждый раз из угла выпрыгивал Сюнъюнь и со скалом остужал его пыл. Парню это в конце концов осточертело.
И он нарочно шепнул Юй Цзинлэй: «Слушай, а твой кобель точно нормально на тебя смотрит? Это же не взгляд питомца на хозяйку, ты чего! Я тут в новостях читал: у одной девки пес с детства жил, а потом, пока она мылась, вломился в ванную и... ну ты поняла».
Юй Цзинлэй поначалу отмахнулась, назвала его слова бредом, но ядовитое зерно сомнения, упавшее в почву, неизбежно дает всходы. Дин Шэнвэнь капал ей на мозги изо дня в день. Со временем девушке и впрямь стало не по себе. Побоявшись, что просто поддалась чужому внушению, она решила посоветоваться со своей лучшей подругой, Чжун Жань.
Та, выслушав истолковку, брезгливо скривилась: «Фу, какая гадость! Я с самого начала подозрительно относилась к твоему Сюнъюню. Даже если он так защищает хозяев, почему он к твоим родителям и брату не липнет так, как к тебе? Да если бы не этот кобель, ты бы еще в средней школе мутила с главным красавчиком, потом — с лидером рок-группы, а в старших классах выстрелила бы со старшеклассником! Он явно относится к тебе как к своей собственности... Мерзость, меня сейчас сштормит! Это же просто псина!»
После этого разговора Юй Цзинлэй почувствовала, как к горлу подступает ком тошноты. Вечером, когда Сюнъюнь по привычке радостно выбежал к двери и попытался уткнуться носом в её ладонь, она со всей дури пнула его и в панике заперлась в своей комнате.
Чжун Жань регулярно подливала масла в огонь, подговаривая подругу избавиться от пса: «Зачем тебе эта тикающая бомба под боком? Вдруг в один прекрасный день он слетит с катушек и действительно что-нибудь с тобой сделает?»
Охваченная параноидальным страхом Юй Цзинлэй в конце концов сдалась и решила втайне вывезти Сюнъюня из города. Дряхлого пса никто бы не взял себе, отдавать в добрые руки было бесполезно, оставался лишь один путь — выбросить.
Вот только она не подозревала, что у разумного Сюнъюня была безупречная память. Он без труда находил дорогу домой. Она отвозила его снова и снова, но он каждый раз возвращался. Эта бесконечная чехарда допекла Юй Цзинлэй до нервного срыва, и её страх окончательно перерос в лютую ненависть.
Мать, Пэй Сяожун, заметила странности в поведении дочери и выпытала у той причину. Юй Цзинлэй, заходясь в слезах, поведала о своих страхах. Пэй Сяожун нахмурилась: пес действительно проявлял к дочери слишком уж нездоровую привязанность. Даже если одноклассники Цзинлэй накручивали слухи, это бросало тень на репутацию семьи. В конце концов, Сюнъюнь был уже стар. Да, когда-то он спас им жизни, но они ведь годами кормили и поили его от пуза — долг с лихвой уплачен.
Она дала молчаливое добро. В один из выходных Юй Цзинлэй снова повела Сюнъюня на поводке, собираясь уехать как можно дальше. Но проходя мимо мясного лотка Син Хунбиня, она увидела толпу зевак, наблюдавших, как тот разделывает собак и продает свежатину.
В голове Юй Цзинлэй мелькнула дикая мысль: куда его ни увези, этот кошмар наяву все равно приплетется обратно. Если он не желает оставить её в покое, значит, сам напросился!
И она решительно шагнула к мяснику:
— Дядя Син, поможете мне забить собаку?
Она собственными глазами смотрела, как Син Хунбинь накинул удавку на шею Сюнъюня, вздернул его, а затем вскрыл брюхо. Пес не скулил — его кроткие, мудрые, абсолютно человеческие глаза до последнего вздоха смотрели на неё. От этого взора у девушки мороз шел по коже. Забрав тушу, она отрезала часть мяснику в качестве платы за работу.
Вечером Пэй Сяожун сварила густой, наваристый суп. Восьмилетний Юй Цзяньин гостил у бабушки, а глава семейства, Юй Бофэй, исчезновением пса даже не поинтересовался — у него хватало забот на работе, чтобы переживать из-за старой псины. Он лишь похвалил жену: «Отличная сегодня собачатина получилась, очень вкусно».
Исковерканный лютой обидой и предательством, дух Сюнъюня притянул к себе тёмную скверну с горы Линци. Демоны и неупокоенные сущности пожирали друг друга, сливаясь в единый ком злобы, пока Сюнъюнь не обратился в могущественного демона и не отправился вниз, восстанавливать справедливость.
И надо же было такому случиться, что прямо у подножия произошла авария. Водитель погиб на месте, и Сюнъюнь без труда завладел его свежим трупом. У погибшего, как выяснилось, имелась невеста, чьи глаза до удивления напоминали глаза Юй Цзинлэй.
В первую же брачную ночь он высосал её головной мозг. По сравнению со сгнившими мозгами мертвецов с кладбища это было истинное лакомство!
Он сменил четыре тела, каждое из которых тщательно отбирал — выбирал сирот без семьи и близких друзей. Его демоническая сила росла с каждым днем. Обретя богатство и высокий статус, он без труда завоевал сердце Юй Цзинлэй, а со временем научился безупречно скрывать ауру скверны, мимикрируя под обычного человека.
Одурманенная любовью Юй Цзинлэй даже не подозревала, что пылкий возлюбленный — та самая мерзкая псина, которую она с такой легкостью отдала на убой.
Черный пес снова принял человеческий облик и неторопливо подошел к Юй Цзинлэй. Сжав её окровавленные волосы, он резким рывком заставил её поднять лицо:
— И каково это — родить щенка от пса, а?
— А-а-а-а-а!!! — зрачки Юй Цзинлэй расширились до пределов. Теряя остатки рассудка, она с диким воплем принялась биться головой о близлежащую стену, оставляя на белоснежной штукатурке кровавые отпечатки ладоней.
Почему... почему она все еще жива?! Она же истекла кровью! Боль разрывала её на части, она умоляла о смерти, лишь бы прекратить этот кошмар!
— Сестра! — Юй Цзяньин порывался броситься к ней, но, посмотрев на стоящее рядом чудовище, замер как вкопанный, дрожа всем телом. Он был бессилен.
— Старшекурсник! Умоляю, спаси мою сестру! — парень понимал, что Се Я и его спутник — непростые люди. Вдруг у них есть способ помешать этой расправе?!
Се Я сочувствовал парню, но был не в силах помочь.
— Цзи Линци... Почему она до сих пор не потеряла сознание?
— Он удерживает её дух насильно, — равнодушно отозвался Цзи Линци, опустив взгляд на Се Я. — Спасти её нельзя. Разве что подарить легкую смерть.
Се Я не мог брать такую ответственность на себя — он был лишь младшим товарищем по университету, а рядом стоял родной брат.
— Ты этого хочешь? — тихо спросил Се Я.
Юй Цзяньин окончательно онемел. Он смотрел на последнего близкого человека на белом свете: сестра, вся в кровяной корке, хрипела и расшибала лоб о стену, окончательно лишившись ума.
Он судорожно сжал кулаки. Наступила тяжелая пауза. Когда Се Я уже решил, что тот не сможет переступить через себя, Юй Цзяньин поднял воспаленные от слез глаза:
— Прекратите её мучения... Спасибо вам.
Едва слезы хлынули из его глаз, Цзи Линци сжал пальцы щепотью. Из воздуха соткалась лазурная пламенная стрела и с оглушительным свистом устремилась к жертве. Стоявший подле Юй Цзинлэй демон мгновенно метнул ледяной взгляд и выставил черный защитный барьер.
Лазурная стрела сокрушительно врезалась в темную преграду. По барьеру побежали трещины. Демон побледнел — он никак не ожидал, что этот внешне непримечательный человек окажется настолько чудовищно силен!
Пожирая скверну, питаясь человеческими мозгами — от кладбищенских трупов до живых людей и новобрачных, — он с таким трудом копил эту мощь! Он считал себя непобедимым, а мелких шестерок из Управления по контролю за демонами — немощным мусором.
И надо же было так оплошать!
Стрела разнесла защитный барьер в щепки и пролетела над самой головой демона. Тот сгреб Юй Цзинлэй в охапку, вышиб спиной окно и выпрыгнул наружу.
В темных, как ночь, глазах Цзи Линци блеснуло золото:
— Упрямое отродье...
Он уже намеревался шагнуть в проем, но Се Я крепко схватил его за запястье:
— Возьми меня с собой!
В его янтарных глазах горел решительный огонь. Цзи Линци, не дав парню и секунды на раздумья, подхватил его за талию и камнем кинулся вниз.
Ледяной ветер хлестнул по щекам.
Все произошло настолько стремительно, что Се Я успел лишь сжать руки на шее спутника, спасаясь от падения. Глянув вниз, он почувствовал, как у него закружилась голова, и уткнулся лицом в грудь Цзи Линци.
— Цзи Линци... — глухо позвал Се Я.
Тот опустил на него взгляд. Се Я поднял голову, и в его глазах заиграли лукавые искорки:
— А у тебя сердце колотится.
Белоснежные, точно нефрит, уши Цзи Линци вмиг вспыхнули алым, сделавшись похожими на отборные рубины. Он отвел взор, храня горделивое молчание.
— Вот он!
— Ах ты, сучий потрох! Попался, гад!
С земли донеслись яростные крики. Се Я наклонил голову:
— Хм? Мне кажется или это голос сестры Тун?
Ночь полностью вступила в свои права, и Се Я, паря в небесах на руках у Цзи Линци, толком ничего не видел. Зато тот сполна обладал зоркостью:
— Это они.
— Сестра Тун и остальные здесь? — изумился Се Я. — Ты всё-таки подал им сигнал?
— Нет. Просто сказал перед вылетом, что ты на острове.
Цзи Линци мягко опустился на землю. Се Я соскользнул вниз, почувствовав, как под ногами слегка плывет почва — ноги были словно ватные.
В залитой лунным светом траве неподвижно лежала Юй Цзинлэй; щенок все так же ютился у неё на шее. Демон же оказался зажат в плотное кольцо троицей из Управления.
Мэй Шутун яростно размахивала алым железным веером, обрушивая на противника шквалистый ураган. Следом молниеносной тенью рванулся Ма Су, нанося точные и сокрушительные удары. Но и Го Синьбай не был простаком: приняв на себя ушиб от ноги Ма Су, он тут же мертвой хваткой вцепился парню в щиколотку. Черный туман, подобно гигантскому питону, обвился вокруг ноги Ма Су и стремительно устремился к его горлу, намереваясь в мгновение ока переломить шею.
В последнюю долю секунды откуда-то выскользнуло гибкое щупальце. Обвив Ма Су за талию, оно выдернуло его из смертельной петли. Прежде чем Го Синьбай успел опомниться, целая охапка щупалец со всех сторон облепила его тело, вонзаясь в плоть и впрыскивая парализующий яд.
Демон дико обернулся. В ночной тени стоял щуплый, неприметный паренек в толстовке с капюшоном. Капюшон слетел во время броска, обнажив юношеское, почти детское лицо. Вот только взгляд его оставался зловеще холодным и невозмутимым.
Будь он обычным демоном из плоти и крови, такой яд уложил бы его наповал. Но Го Синьбай порожден ненавистью и тёмной скверной. У него нет физической оболочки — пока жив хотя бы зачаток мысли, он способен восстанавливаться снова и снова.
Опутавшие его щупальца в мгновение ока сжали пустоту: мужчина распался на несколько сгустков мрака, которые вихрем ударили по всей троице. Вылазка была настолько неожиданной, что лишь Шуймо сумел в последний момент уклониться, хотя черная клякса все же задела его руку. Мэй Шутун и Ма Су сбило с ног, и они сгустками выплюнули кровь.
— Силен, тварь... — прошипела Мэй Шутун.
Ей давно не попадались столь опасные противники. В последний раз подобное случалось еще на заре её карьеры, когда она была зеленым стажером. Тогда вокруг кишели древние монстры, а затянувшийся мир усыпил бдительность демонов Управления, лишив их прежней хватки.
Бум-м-м! — небеса разверзлись оглушительным громовым раскатом.
Дзэ-э-энь! — чистое, звонкое созвучие заставило всех замереть и обернуться.
На фоне иссиня-черного неба с одинокими звездами стоял Мужчина в белоснежных, точно сотканных из лунного света одеждах. Длинные черные волосы развевались на ветру, а пальцы с легким изяществом касались струн цитры-яоцинь. Величавая, грозная мелодия заполнила мир, укрощая стихии.
Фиолетовые молнии с грохотом рассекли небесный свод, обрушиваясь на землю.
Зрачки Го Синьбая расширились от ужаса. Он метнулся прочь, пытаясь сбежать, но от гнева небес не укрыться. Небесные громы один за другим гвоздили землю, выжигая мрак добела.
Цзи Линци возвышался на утесе — отстраненный, безучастный к людским страстям, точно верховный бог.
Вспышка молнии выхватила крошечный лучик света, устремившийся к лежащему щенку и растворившийся в нем.
Хлынул проливной дождь, омывая обугленную землю. Се Я ошеломленно замер за спиной Цзи Линци. Впервые он с такой щемящей ясностью осознал, какая пропасть лежит между ними. Цзи Линци находился прямо перед ним, но был бесконечно далек — словно звезда, до которой никогда не дотянуться.
Глядя на эту гордую осанку, Се Я почувствовал, как сердце сжимается от глухой, тянущей боли.
— Подойди, — Цзи Линци вполоборота повернул голову и протянул ему изящную, бледную ладонь.
Сердце Се Я заколотилось с новой силой. Несмотря на потоки дождя, всё его тело обдало ласковым теплом. Видя, что парень замешкался, Цзи Линци слегка нахмурился, сам подхватил его за руку и притянул к себе.
Стена дождя мгновенно расступилась вокруг них, а легкий щелчок пальцев Цзи Линци в мгновение ока осушил промокшую одежду Се Я.
Стыкуясь плечом к плечу с Цзи Линци и вдохнув витающий от него тонкий аромат, Се Я почувствовал, как унимается трепет в груди.
Сполохи грозы улеглись. На выжженной, обугленной земле не осталось и следа Го Синьбая.
Ма Су судорожно сглотнул, чувствуя сухость в горле:
— Это... да его же в пепел истерло!
Он с опаской взглянул на Мэй Шутун. Та, прижимая ладонь к ушибленной груди, огрызнулась:
— Чего вылупился? Талисманы грома из Управления отроду такой мощи не имели!
Обладай талисманы Управления подобной силой, она бы не просто опалила хвост — костей бы не собрала!
Призывать истинный небесный гром, властвовать над дождями и играть на цитре...
Мэй Шутун украдкой взглянула на Цзи Линци. Если память ей не изменяет, на такое способен лишь один-единственный лик...
Вспомнив, как дерзко и развязно она вела себя с ним раньше, лисица готова была свернуться калачиком, прижать хвост и сбежать на край света!
Неудивительно, что руководство ходило перед ним на цыпочках и требовало ублажать любой каприз! Мэй Шутун теперь локти себе кусала от запоздалого раскаяния!
Тучи рассеялись, и атмосфера на острове очистилась от скверны — даже пожухлая трава у дороги словно ожила.
Се Я подошел к Юй Цзинлэй. Девушка лежала с широко раскрытыми, застывшими от ужаса глазами. На её груди еле дышал щенок. Се Я хотел было спросить у Цзи Линци, что делать с малышом, как вдруг зверек прямо у него на глазах превратился в человеческого младенца — разве что с двумя пушистыми собачьими ушками на макушке и крохотным хвостиком за спиной.
— Это еще что за фокусы?! — подошедший хромая Ма Су аж рот разинул.
Шуймо и Мэй Шутун тоже подоспели. Шуймо удивленно воскликнул:
— Ого, да это же полудемон!
Точку в их недоумении поставил Цзи Линци:
— Пес перед гибелью отдал дитяти остатки своей духовной силы, обратив его в полудемона. Видимо, хотел подарить шанс на жизнь.
Се Я полагал, что Го Синьбай должен ненавидеть этого ребенка — ведь он так презирал предательское семейство Юй и саму Юй Цзинлэй.
Но теперь казалось, что чувства пса к своей бывшей хозяйке были куда сложнее — там сплелись и ненависть, и нерастраченная любовь.
— С полудемонами всегда одна головная боль, — задумчиво почесал подбородок Ма Су.
— Почему? — изумился Се Я.
Шуймо, разминая пострадавшую руку, пояснил:
— Им нигде нет места. Для людей они — аномалии и монстры, для демонов — неполноценные изгои. К тому же в нашем мире почитают силу, а полудемоны от природы слабы. Исключения бывают крайне редко.
Мэй Шутун сдвинула брови и приняла решение:
— Заберем в Управление, а там доложим начальству и будем ждать указаний.
Ма Су и Шуймо согласились — полудемоны все равно подпадали под их юрисдикцию.
— Сильно болит? Давайте помогу, — предложил Се Я, заметив, как троица поморщивается от ранений.
Он приложил ладонь к пострадавшему рукаву Шуймо. Пятно скверны было небольшим, и Се Я за считанные секунды выжег ядовитую ауру. Почувствовав, как тело наполняется легкостью, Шуймо восторженно воззрился на Се Я.
Очистив от скверны Ма Су и Мэй Шутун, Се Я ощутил легкое головокружение. Цзи Линци, стоявший за его спиной, чутко подхватил его под локти.
— Все в порядке... Просто немного голова кружится, сейчас пройдет, — прошептал Се Я, прильнув к его плечу и вдыхая тонкий аромат, исходящий от шеи Цзи Линци. На самом деле слабость была не настолько сильной — ему просто не хотелось отстраняться.
— Офигеть! Се Я, да ты у нас настоящий целитель! — воскликнул ошарашенный Ма Су, ощутив прилив сил.
Для демонов нет ничего опаснее скверны: стоит той проникнуть в тело, как рассудок начинают одолевать темные сущности, что грозит падением на путь зла и последующим уничтожением — вплоть до полного испепеления, как случилось с Го Синьбаем. Демоническая натура и без того склонна к соблазнам, а уж со скверной и вовсе скатывается к людоедству и кровавым бесчинствам. Так что Се Я для Управления был ценнейшим артефактом!
Вот только откуда у обычного человека подобный дар, да еще и растущий с такой поразительной скоростью?